стыд

Дорога от дома до школы всегда занимала очень много времени, потому что Чимин шел пешком каждый раз, когда была хорошая погода. Но сегодня было особенно тяжело. Он почувствовал холодное прикосновение ветра на шее и передернул плечами, натягивая вязаную шапку на уши. Придорожное шоссе тонуло в шелковых колосьях, которые смешно качались из стороны в сторону и касались его локтя, тяжелые ботинки давили подошвой мелкие камушки и промерзшую за ночь землю. Перед глазами Чимина мелькали первые лучи солнца и призрачные пятна легковых автомобилей. Он отвел взгляд от шоссе, стараясь выбросить навязчивые воспоминания прошедшего вечера из головы, и сквозь слезы попытался рассмотреть вдалеке полевые цветы, наблюдая за бурыми коровами, которые паслись на горизонте. Чимин не думал, что кто-то из них додумается взять нож. Оставалось перебраться через деревянный мост над небольшим ручейком и пройти через лесопосадку, и он окажется на остановке за несколько кварталов от школы. С Чонгуком у него не всегда были сложные взаимоотношения, просто в один момент он начал ненавидеть его с такой силой, что было невозможно сдержать эти эмоции внутри такого потерянного себя. Без видимой причины каждое его действие и каждое слово, которое он произносил, раздражало Чимина до покалывания в кончиках пальцев, что хотелось ударить его каждый раз, когда он оказывался с ним наедине. Чимин не признавал чувства всепоглощающего страха, пробирающегося в его душу, когда тот смотрел ему прямо в глаза или просто находился слишком близко. Его беспокоило осознание этого и ему просто хотелось стереть его с лица земли, чтобы не чувствовать себя каким-то мелким и беспомощным рядом с ним. В автобусе было даже немного душно, поэтому он стянул шапку с головы и, чтобы не слушать глупые разговоры какой-то школьницы по телефону, он достал свой плеер и откинулся на сидение, закрыв глаза и погружаясь в звуки музыки, которые уносили за собой все навязчивые мысли. Открыв глаза, Чимин увидел Тэхена, больше похожего на труп парня из фильма «тринадцать грехов», которого главный герой потащил с собой в кафе: он смотрел в пустоту, постукивая ладонью по жесткой поверхности сидения, вскользь задев взглядом Чимина, которому резко стал интересен вид за окном и разговор той девочки, которая ни на секунду не умолкала, прижимая к уху свой ярко-розовый телефон, и постоянно подтягивала сползающие с ее хрупких колен плотные чулки. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд Тэхена, из-за которого хотелось провалиться сквозь землю или вернуть время вспять и остаться в тот вечер дома. Теперь на его душе тяжкий груз и потому Тэхен не переставал смотреть на него застывшим взглядом, словно фарфоровая кукла со стеклянного прилавка магазина игрушек; словно ему было известно, о чем он думает. Чимин сглотнул и потянулся в карман за телефоном, чтобы обновить твиттер, на самом деле стараясь выглядеть занятым другим делом. Именно в это мгновение, когда Чимин отвел виноватый взгляд в окно, Тэхен почувствовал, что ему не стоит отступать, что ему стоит надавить на Чонгука и остальных, чтобы узнать, кто и, самое главное, за что так обошелся с ним. Его особенность была в том, что он без труда мог распознать ложь и докопаться до правды. - Не выспался? – Юнги возник прямо у остановки автобуса, когда все вокруг толпились, пытаясь пробраться к дороге, и поэтому Тэхен потерял из поля зрения Чимина. - Господи, - он дернулся от громкого «приветствия» одноклассника и споткнулся об выступ бордюра, - твою мать, - Юнги схватил его за рукав куртки и потянул на себя, чтобы тот не упал, - еще раз так напугаешь меня, и я убью тебя, клянусь. - Почему у меня такое ощущение, что ты со вчерашнего дня не переодевался? - Потому что так и есть. – Юнги снял очки прямоугольной формы и уставился на него недоуменным взглядом. Его глаза казались в этих очках почему-то еще уже, чем они были на самом деле. И взгляд от этого становился более животным, как у хищника. – Всю ночь просидел в больнице. Кто-то избил Чонгука прошлым вечером, и я пытаюсь понять кто бы это мог быть. - Неудивительно, - Юнги выдохнул с облегчением, - он постоянно ищет себе приключения на задницу, а в этот раз хотя бы получил по заслугам. - Ему, блять, нож сунули меж ребер, - взгляд стал рассеиваться, Юнги замедлил ход, - ты вообще в своем уме? Как бы он себя не вел, насколько безрассудны не были бы его поступки, он не заслуживает того, чтобы умереть вот так на улице в восемнадцать лет. - Ладно, не ори, - он поправил темные волосы назад, надевая очки на переносицу, - лучше скажи, почему ты решил, что ты сможешь узнать, кто это сделал? - Потому что я видел в его глазах осознание и боль. Очевидно, что он узнал нападавших. Просто Чонгук как всегда хочет разобраться во всем сам. - С ним все будет хорошо? – Юнги говорил тихо, пока они подходили к главным воротам школы. - А тебе какая разница? Вы же ненавидите друг друга и постоянно грызетесь как кошка с собакой. – Тэхен был явно не в настроении, и не удивительно. - Почему ты сегодня в школе? - Во-первых, ты не ответил на мой вопрос, а во-вторых… я хочу пойти по горячим следам. - Ты так уверен, что это кто-то из школы? Тэхен, - Юнги остановил его, схватив на предплечье, и развернул к себе лицом, - это же уголовное дело. Избиение, угроза жизни другого человека. Кто из них способен пойти на такое? – Он кивнул в сторону толпы и посмотрел на него обеспокоенным взглядом. - Это ты у нас защищал работу по поведенческой психологии, ты мне скажи. - Если я ношу очки, это еще не означает, что я тут самый умный. Это означает, что у меня хуевое зрение. - Ну, из нас двоих ты явно умней. - Тэхен, это не шутки, - Юнги действительно задумался, - ты мне предлагаешь ткнуть пальцем на любого прохожего и обвинить его в преступлении, только из-за того, что он подозрительный или нервный? - Я не знаю! – Во дворе школы очень многие оборачивались на эту парочку приятелей, решивших поговорить об уголовной ответственности на публике. – Нужно сделать хоть что-нибудь, чтобы это не повторилось снова. – Юнги хотел что-то сказать, но Тэхен его перебил. – Разве тебе не страшно осознавать, что дети берут в руки оружие и идут с ним на улицу, чтобы запугать того, кто им по каким-то субъективным причинам не нравится? Это разве не навевает мысли об антиутопии? - Это уже давно превратилось в реальность. Дети выходят на улицы с оружием, расстреливают одноклассников в школах и режут себе вены. – Тэхен опустил взгляд в землю и проглотил подступающие слезы сквозь обиду и злость. - Ты предлагаешь закрыть на это глаза? - Ты издеваешься? – Прозвенел звонок, перед входом появился Чимин, который на секунду остановился рядом с двумя парнями, и продолжил идти по лестнице на урок, значительно ускоряя шаг. - Подожди. Чон Хосок перевел взгляд с уходящего Чимина на заинтересовано смотрящего в их сторону Тэхена и, сладко улыбнувшись, подмигнул ему. Рядом стоящий Намджун повернулся назад, когда Хосок ткнул его локтем под бок и что-то сказал, уставившись на Тэхена. Перед ними возникла огромная толпа детей и затем, словно на несколько секунд какое-то взаимопонимание повисло между этими двумя. Тэхен обратил внимание на какое-то красное пятно у него на подбородке и даже не заметил, как эти двое исчезли вмиг, будто их там и не было. - Эй, все в порядке? – Юнги коснулся его лба тыльной стороной ладони и еле улыбнулся. – Это что, любовь с первого взгляда или ты все еще выискиваешь малолетних преступников? - Да иди ты, - он легко толкает того в плечо и направляется к лестнице, - не смешно. *** Стены палаты давили на него своим тошнотворным зеленым, так что хотелось застрелиться от боли под ребрами и от того, насколько ему надоело отлеживать бока в больничной койке. Через окно он мог разглядеть лишь нависшие серые тучи и качающиеся ветки дерева, которые почти неслышно постукивали по стеклу. Из коридора доносились мелодии песен известной британской группы, звучание которых передавало старенькое радио, приятно искажающее современные звуки. Чонгук закрыл глаза, пытаясь не впускать в свои мысли воспоминания о расстроенном голосе Тэхена и о том, как крепко чужая ладонь сжимала его запястье. Дверь в его палату отворилась, и песня из коридора зазвучала громче. - Попасть в больницу накануне праздника, - он резко открыл глаза и попытался приподняться выше, - это так глупо, Чонгук. - Я ненавижу Хэллоуин. – Он старается притвориться, будто бы его не застали врасплох. – Так что я ничего не теряю, правда? - Да, всего несколько рабочих дней. – Сердце забилось в груди быстрее, а в животе затянулся неприятный узел страха, словно Чонгук проглотил целиком живую колибри, которая неугомонно порхала у него в желудке. – Расскажи мне, что случилось? - Нарвался на каких-то малолеток. – Что-то пугающее было в голосе его родного дяди, который так дружелюбно улыбался, скрывая за этой сочувствующей улыбкой нечто большее, чем просто интерес. – Требовали отдать деньги и телефон, так что я попытался дать им отпор, но их было трое, так что… я оказался здесь. Ты не злишься? – Чонгук все думал о той партии, которую им привезли на днях и сроки, которые поджимали словно идиотские трусы на размер меньше. - Нет, я в ярости. – Дядя повысил тон, и Чонгука вмиг парализовало страхом, как будто его есть за что отчитывать. – Я невероятно зол, Чон Чонгук. Зачем ты мне врешь? Все твои деньги у тебя в кармане куртки, телефон лежит в ящике. – Чонгук повернул голову в сторону тумбы и испугался резкого звука, когда дядя пнул ногой стул, вцепившись своими опухшими ладонями в легкие простыни. – Хочешь сказать, что я поверю, будто дети пырнули тебя ножом из-за гребаного смартфона и пару тысяч вонн? - слеза скатилась по щеке, а губы не переставали дрожать – Чонгук испугался не на шутку. – Ты издеваешься надо мной? - Я говорю правду, - дядя схватил его за плечи и заглянул прямо в глаза, - честно… - Посмотри на меня и скажи, что это не повредит нашему бизнесу. Скажи! - Это никак не связано с этим! Он отпустил его, поправляя растрепанные локоны волос на затылок, и, подойдя к окну, поставил стул в исходное положение. Указал на него пальцем, пристально кинув взгляд на испуганного ребенка, и сказал: - Я полагаюсь на тебя, не подведи. - Хорошо, - Чонгук приподнялся еще выше, прижимая ладонь к ребрам, - я обещаю. - Сильно болит? – Дядя опустил взгляд на алые пятна, проступающие сквозь повязку. - Жить буду, все нормально. - Он громко рассмеялся, покачивая головой из стороны в сторону. - Проявление оптимизма – это первые шаги на пути к выздоровлению. Небось, хочешь поскорее вернуться в школу, - дядя поставил на тумбочку свою тяжелую флягу, размышляя над тем, как его разгильдяйство может идти в ногу с тягой к знаниям, не подозревая истинной причины, по которой Чонгук так любил школу, - так что поправляйся скорее, ты мне очень нужен. - Вряд ли там кока-кола, - он бросил взгляд на флягу, - да? - Даже не бабл-ти. Дядя похлопал его по плечу и собирался уже уходить, как Чонгук задался очередным вопросом. - А как ты узнал, что мой телефон в ящике? - Никак. Просто взял тебя на понт, а ты повелся. Чонгук чувствовал себя раздавленным насекомым, провожая взглядом полным обиды хохочущего дядю, поэтому схватил флягу и, не думая, сделал глоток, заглушая чувство позора, которое прилипло к нему как жвачка к подошве обжигающим горло напитком. Он почувствовал на кончике языка горящий привкус алкоголя, который подарил чувство спокойствия и возбужденности. Еще пару глотков и в его руках оказался телефон. Чонгук, долго не раздумывая, набрал первый такой знакомый ему номер телефона в журнале звонков. - Ты сейчас где? - Что у тебя с голосом? Я дома и вообще-то уже очень поздно для звонков… - Заткнись и приезжай ко мне в больницу, Тэхен. Нам необходимо кое-что обсудить. Срочно.