Похождения Тигрицы.

      Всюду были звуки тревоги. Чуть ли не с каждого угла доносились крики и агрессивная немецкая речь. Тигрица не понимала куда попала. Вроде минуту назад она, лежа на кровати, вязала шаль для Дарвина. Вдруг кто-то потянул за лапу и потащил куда-то. Девушка оглянулась, это был Шень. Он был одет как мужчина 1930-ых годов. На его пиджаке был изображен еврейский знак. И тут в голове хищницы что-то щелкнуло. “Неужели я как-то попала в год вторжения немцев?” — недоумевала она. Они спрятались в подвале, к самой темной стене. Альбинос крепко обнял полосатую кошку. “Все будет хорошо, милая”, — шепчет павлин. Вдруг дверь подвала отворяется. Из нее выбегает Г-н Миянг в нацистской форме и с пистолетом в крыле. Тигрица боялась, что ее первую выстрелит мужчина, но он схватил за шиворот Шеня. Павлин-нацист направил оружие на почти пожилого павлина. Не прошло и секунды, как он выстрелил. Затем пистолет был направлен на нее.       Девушка проснулась в гостиной на диване. На часах было пять утра. На коленях был почти законченный плед. Он был похож на бриз моря.

***

      Весь день этот странный и пугающий кошмар не выходил из головы Тигрицы. Она рассказала про него свекрови. — I'm certainly not an expert on dreams [Я, конечно, не эксперт по снам], — говорит Николь, — but you better go see your Chinese husband. Probably, he yearns for you so much. Especially, you can blow up after depression [но тебе лучше проведать своего китайского мужа. Наверное, он сильно по тебе тоскует. Тем более, ты сможешь развеется после депрессии]. — Yes, perhaps you're right. In addition, thanks to him, I met your son. I want to thank you [Да, возможно, Вы правы. К тому же, благодаря ему я встретила Вашего сына. Хочу поблагодарить], — ответила хищница, соглашаясь.       Она сама знала, что это будет правильным решением. Все-равно прошло десять месяцев со дня смерти кота. Иногда тигрице хотелось немного поговорить с Шенем. Вот и решили скинуться на “отпуск” вдовы.

***

      Полосатая кошка открыла дверь. В комнате Питер, обнимая Дарвина вместе с шалью, целовал рыбу. Золотая рыба нечаянно посмотрела в сторону двери. Он оторвался от губ лягушки. — Sorry to interrupt. I will only collect things [Извините, что помешала. Я только вещи соберу], — неловко промолвила Тигрица. — Where are you going?[Ты куда-то собираешься?] — спросил Дарвин. — Yes, I decided to visit China [Да, я хочу проведать Китай], — ответила она. — Very good, but you can afford it? [Очень хорошо, но ты можешь себе это позволить?] — поинтересовался Питер. — I can. Gambol and I did not have time to spend all the money that Mr. and Mrs. Watterson gave us. I also told my former classmates by phone that a writer's office had opened in my native village. [Могу. Мы с Гамболом еще не успели потратить все деньги, которые подарили нам Мистер и Миссис Уоттерсон. Еще мне бывшие одноклассники по телефону сообщили, что в моей родной деревне открылась писательская контора], — снова ответила Тигрица. — Wow! And I thought that in the villages do not open any offices at all [Ого! А я думал, что в деревнях не открывают вообще какие-либо конторы], — приятно удивился Питер. — Peter! Tigress was born in a village of urban type, and there should be some offices! [Питер! Тигрица родилась в деревне городского типа, а там должны быть какие-нибудь конторы!] — Дарвин легонько толкнул локтем своего парня. You know, my Valley of Peace does not seem to say that this is a village. Rather, a small town [Знаете, мою Долина Мира с виду не скажешь, что это деревня. Скорее, маленький городок], — поддержала разговор девушка. — You see? [Видишь?] — ликуя, обратилась золотая рыбка к лягушке. — Okay! So, can you collect things? [Ладно! Теперь можно собрать вещи?]       Дарвин и Питер ушли. Тигрица еще пару минут полюбовалась комнатой. В глубине души, ей так тяжело расставаться с такой светлой и теплой своей уютом "святилищем" (Так они нарекли эту комнату). Она уже успела повспоминать все приятные моменты.       Вдруг кто-то постучал. Тигрица открыла; стучала Анаис. — Can? [Можно?] — спросила Анаис жену брата.       Та в ответ лишь протянула лапу в сторону комнаты, разрешая войти. Войдя, Анаис крепко обняла Тигрицу. — Mom told me that you well soon leave [Мама мне рассказала, что ты собираешься уехать], — начала крольчиха, — i'll miss you. But let me take one action. I know, it's insane. Only, please, understand, in addition to my family, except you with me no one particularly so warmly did not apply. You're so kind to me. I somehow realized that you are far from indifferent [Но позволь совершить одно действие. Знаю, оно безумно. Только, пожалуйста, пойми, помимо моей семьи, кроме тебя со мной никто особо так тепло не обращался. Ты так по доброму ко мне относилась. Я как-то поняла, что к тебе далеко не равнодушна]. — Anais, any of your actions will show how much you consider me to be your kinsman [Анаис, любое из твоих действий покажет, насколько ты меня считаешь своей родственницей], — по доброму и мягко улыбнулась Тигрица.       В ответ крольчиха положила свои мягкие лапки на плечи Тигрицы. Она так и не смогла осмелиться поцеловать в губы, но зато поцеловала в их губ, плавно переходя к одной из сторон губ. Через пару минут смущенная и немного улыбчивая Анаис побежала вниз, оставив одну не менее смущенную Тигрицу. Перед тем, как закрыть за собой дверь, она промолвила кроткое "Thank you for the shawl. You knit well". Сама Тигрица лишь вздохнула. Ей было не отвратительно, даже приятно. Но из-за этого к Анаис все также чувствовала дружеские отношения.