Греческий Человек-паук

Нет. Только не эта пещера. Это же сон, разве я не могу свалить отсюда? У меня, конечно, нет клаустрофобии, но в этой пещере реально жутко страшно и кажется, что стены вот-вот сомкнутся. Хотя, скорее просто развалятся. Я так толком не смог понять, как эта паутина всё тут удерживает. Что тут за паук такой живёт? — Рада, что ты меня навещаешь. Тут так редко удаётся с кем-то поговорить, — раздался голос из темноты. А я и не знал, что во сне можно ощущать мурашки по всему телу. Внезапно горло словно заболело самой страшной ангиной в истории человечества. Пришлось дышать исключительно носом. — Ты уж извини, но сегодня я не настроена отвечать на твои вопросы. Поэтому потерпи немного и выслушай меня. Извини, с горлом немного переборщила. Похоже, что существо управляло всем происходящим в моём сне. Мой слух улучшился, боль в горле немного ослабла. Полагаю, оно могло убить меня, если бы захотело. Раздался какой-то жуткий звук. Похоже, существо прокашлялось. Или съело что-то металлическое. Не уверен, с чем разговариваю, так что всё может быть. — И так, Питер Паркер, меня зовут Арахна. Выслушай меня, а затем ты должен сделать всё, что я скажу. Это будет и в твоих, и в моих интересах. Не знаю, как ей это удалось, но мой мозг запоминал каждое её слово, будто он писал конспект. Арахна. Я помнил эту историю. Её превратила в паука Афина, потому что проиграла какое-то соревнование. — Рада, что меня ещё вспоминают. Я проиграла соревнование по ткачеству, если тебе интересно. Господи, она мои мысли читает! С каждой секундой мой страх увеличивался в геометрической прогрессии. — Как же я тебя напугала, — она была довольна собой, судя по голосу. Тварь. — Тише, не ругайся. Обижаешься из-за горла? Боль резко пропала. Страх, кажется, достиг своего предела. Я мог говорить, но я жутко боялся произнести хоть слово. Полагаю, она действительно могла меня убить. — Питер Паркер, — она взяла драматическую паузу, а затем заговорила обычным женским голосом. — Ты останешься в лагере, но как только ты мне понадобишься, ты должен отправиться мне на помощь. Ты поможешь нам, а взамен останешься жив. Мне жаль, но все, кого ты знаешь, в скором времени погибнут. Как и всё человечество в принципе. Арахна. Полная противоположность центрального телевидения. Мой мозг, тем временем, полностью всё законспектировал и на подсознательном уровне дал понять, что этот сон у меня останется в памяти на долгие годы. Может и на всю жизнь. — Знай главное. Если ты расскажешь об этом кому-то, то умрёшь, как только уснёшь. Прощай. Я резко проснулся. Моё тело было полностью покрыто потом. Руки дрожали. Дыханье было сбивчивым. «Все, кого ты знаешь, в скором времени умрут» Я начинаю скучать по временам, когда моей главной проблемой была встреча с Флешом. Я был очень рад, что сон наконец-то прекратился. Полагаю, я, скорее всего, не буду спать где-то неделю после такого. Я посмотрел в окно. Был поздний вечер. Гарри в комнате не было. Я сел и глубоко задумался. Я вместе с ещё четырьмя полубогами совсем недавно чуть не лишился жизни несколько раз. И вот теперь, когда мы вроде оказались в безопасности, оказывается, что всё человечество в опасности. Потрясающе. Лучше не бывает. Внезапно в комнату влетел Гарри. — Питер, проснись! У меня проблема! — Успокойся, — Я попытался выглядеть как можно более спокойным. — Я уже проснулся и, как бы эгоистично это ни звучало, я рад, что проблемы у тебя, а не у нас. — Ах, ты… — Извини. Так в чём дело? — Просто… сейчас все к костру пойдут… — И? — И там вроде надо петь. — Оу. Да, у тебя проблема, — сказал я, улыбаясь. Детская травма Озборна. Вокал Гарри, мягко говоря, был ужасен. Очень мягко говоря. Его вокал я слышал лишь раз, но это ровно на один раз больше, чем мне бы хотелось. — Питер, прекрати! Тут ведь дети самого Аполлона! Они же меня сразу засмеют! — А петь прям обязательно? Я лично тоже не особо люблю напрягать голосовые связки лишний раз. — Близняшки сказали, что обязательно, — У Гарри была паника. По-моему, он так даже чудовищ не боялся. Я встал. В голове всё ещё раздавался голос Арахны. Её слова… — Гарри… — А? «Если ты расскажешь об этом кому-то, то умрёшь, как только уснёшь» — Эм, сколько сейчас времени? — спросил я. — Почти девять часов, — ответил Гарри, глядя на часы. — Питер, ты какой-то бледный… — Всё нормально, — сказал я как можно более спокойным голосом. — Пошли, попробуем тихо отсидеться в сторонке. И мы направились к костру, искренне надеясь не опозориться перед всеми.