I knew you were trouble when you walked in

*** Хорошо. Ладно. Это официально самый худший день в жизни Эдди. Даже хуже, чем тот раз, когда во время урока рисования Элли Грин уронила на него стакан с грязной водой и его вырвало на неё прямо перед всем классом. По крайней мере, ему было всего 12, и мама запугала его всевозможными микробами, живущими в нечистых чашках. Но этот день будет преследовать Эдди в кошмарах до конца его жизни. Потому что - ему 17. Потому что - это первый день в новой школе, а это и так всегда психологически тяжело. Потому что - какого 17-летнего подростка провожает в школу мама? Потому что - "Эдди, солнышко, ты ничего не забыл?". И Эдвард готов был лизнуть землю или съесть пирожок, один из тех, что продают на вокзале, а вы представляете, какая это антисанитария? Однако миссис Каспбрак выжидающе смотрела на него, подставив щеку для поцелуя, и Эдди... Ну вы же понимаете, что у него не было выбора, да? На ватных ногах он подошёл к матери и неловко клюнул её куда-то в скулу, едва коснувшись сухими губами. Что тут началось... Весь школьный двор с самого начала с интересом наблюдал за развернувшимся представлением, девчонки хихикали, прикрывшись рукой, парни толкали друг друга в плечи и указывали на него пальцем. Однако когда Эдвард поцеловал мать, школьники просто не выдержали. Это походило на какой-то зоопарк: крики, хохот, улюлюканье, смешки - всё это отдавалось эхом в ушах мальчика, заставляя кровь броситься в лицо, а уши гореть от унижения. Миссис Каспбрак обвела неодобрительным взглядом беснующихся школьников и наконец соизволила отбыть домой. А Эдди пришлось остаться. Остаться одному против этих жадных до развлечения зверят, жестоких в своих подростковых издевательствах, пялящихся на него без всякого стеснения, издающих чмокающие звуки в попытке передразнить его поцелуй. Эдди почувствовал, как виски сдавило, а из лёгких словно выбили весь воздух. Он спешно вытащил ингалятор и втянул порцию спасительного лекарства. Ничего, прорвёмся. Наверное... *** Ричи пришёл в необыкновенный восторг, когда увидел этого новенького парня, идущего за ручку с толстой некрасивой женщиной, вестимо - с мамой. Ричи понятия не имел, как у этой несимпатичной мадам с поросячьими глазками, недовольно поджатыми губами и необъятным бюстом мог родиться такой вот очаровательный сыночек: хрупкий, ломкий-звонкий, тронешь-сломается. Тозиер успел заметить и тёмные глаза, взгляд которых стыдливо уткнулся в землю, и ещё по-детски острую коленку сквозь специально порванную штанину джинс, и пряди волос, трогательно завивающихся у самой шеи. Новенький храбрился, но Ричи прекрасно видел, как его кожа покрывается некрасивыми розовыми пятнами смущения, как судорожно сжимаются в кулак его пальцы. Ричи было его жалко, да, но когда жаба-маман потребовала у сыночка-деточки поцелуй на прощание, Тозиер не выдержал. Он хохотал вместе со всеми, до слёз, до икоты, он чуть не упал и схватился за стену, на которой красной краской было выведено: БЕВЕРЛИ МАРШ - ПРАСТЕТУТКА. Ричи смеялся и думал только о том, что хоть на какое-то время Генри и его дружки забудут о нём и о клубе Неудачников и оставят их в покое, переключившись на новенького парня. Не очень благородно, но Ричи уж точно это переживёт. Словно прочитав его мысли, к нему подошёл Майк и, сочувственно глядя на новичка, сказал: - Будущий член клуба. Ричи поморщился и ответил: - Нам разве нужен кто-то еще? Нас и так много, не считаешь? Майк бросил на него пытливый взгляд: - Ты не понимаешь, брат. Не ты выбираешь членов клуба. Клуб выбирает их. Тозиер снова взглянул в сторону новенького и обнаружил, что ле маман уже успела отбыть в неизвестном направлении, а её сынок стоял, полыхая ушами, и смотрел прямо на него. Ричи ненавидел, когда Майк оказывался прав. А как показало время, он и в этом не ошибся. *** Новенькому - ребята, это ваш товарищ, Эдвард Каспбрак, пожалуйста, не обижайте его - ещё долго припоминали незабываемый первый день. При виде него Генри и его дружки начинали глупо ржать, свистеть и предлагать поцеловать его в лобик. - Эй, Каспбрак, почему твоя мамуля не пришла проводить тебя сегодня? - кричали они. - Смотри только не расплачься, маменькин сынок. Эдди вздрагивал, тёр шею нервными пальцами, но молчал. Игнорировал их, словно и не ему кричали злые шутки, словно он их и не слышит вовсе. А Генри не любил, когда его не замечали. Именно поэтому через три недели после начала школьного года он "случайно" столкнул Эдварда с лестницы. Ричи видел это своими глазами. Видел словно в замедленной съёмке, как Эдвард летит с верхней ступеньки, как приземляется на бок, как ломается рука, изгибаясь под некрасивым неправильным углом, слышал треск костей и крик боли. Мимо него пробежала Беверли и помогла новенькому встать на ноги. Эдди, бледный до синевы, кусал губу и аккуратно баюкал сломанную в двух местах руку, изо всех сил сдерживая слёзы. Ричи почти на физическом уровне ощущал его боль. Он пошёл вместе с Бев в медпункт, но только ради того, чтобы проследить, что девушку не обидят по дороге. Это была единственная причина. Да. - Ничего, чувак, - успокоил Тозиер Эдди, когда тот морщился, пока медсестра обследовала его повреждения. - Твоя мамуля поцелует тебе ручку и всё пройдёт. Держу пари, она всегда так делает? Эдвард настороженно зыркнул на него из-под чёлки, но Ричи улыбался, и тогда парень бледно улыбнулся в ответ. - Рич, сейчас не время для твоих шуток, серьёзно, - укоризненно пожурила его Беверли. Тозиер сделал испуганное лицо и провёл пальцами по губам, показывая, что закрывает рот на молнию. Девушка засмеялась и потрепала его по спутанным волосам, а Эдвард с мягкой усмешкой переводил взгляд с одного на другого и, наверное, отчаянно завидовал, что у него нет таких друзей. Вот только Ричи не был готов принять в свой личный клуб другого человека. Что-то в Эдварде Каспбраке напрягало его, заставляло держать на расстоянии. Они не были друзьями, о чём Ричи и сообщил Эдди на следующий день, когда тот подсел к нему на биологии. Эдвард пожал плечами и отошёл, но Ричи затылком чувствовал его взгляд - острый и пытливый. Взгляд, заставляющий ёжиться словно от холода, а волоски на руках вставать дыбом. Ричи ощущал себя очень неуютно, но скрывал это за своими обыкновенными шутками ниже пояса. - Эй, Эдди, твоя мамаша теперь помогает тебе одеваться, да? А трусы тоже она тебе напяливает? - Эй, Эдди, а твоя мамаша целует тебя перед сном? А можно я приду, и она меня поцелует тоже, а то я уснуть не могу по вечерам, мечтая о ней. Эдвард только по-кошачьи щурил глаза и улыбался одним уголком рта. Он ни разу никому не ответил на насмешки и шутки, и вот это Ричи и напрягало. Он не доверял таким вот воспитанным тихим мальчикам, он прекрасно знал старые поговорки: в тихом омуте и так далее. И ему до дрожи в пальцах хотелось узнать, что же скрывает в себе Эдвард-мать-его-Каспбрак. *** Повеяло холодом, и на смену тёплому индейскому лету пришли дожди и пасмурная погода. Надпись про Беверли на школьной стене закрасили черной краской, на что сама Марш пожала плечами и справедливо заметила, что это ненадолго. Первая суббота октября всегда была днём Дерри. Весь город собирался в центре на площади, где разворачивалась большая ярмарка, открывались детские аттракционы, а на небольшой сцене распевали гимны страны - Боже, храни Америку - и штата. И всё бы ничего, но этот день считался чем-то священным, мол, традиции и всё такое. А значит, все девочки надевали строгие платья и плели косы, а мальчикам выдавался обязательный черный костюм и галстук. Галстук, вы представляете? В 21 веке. Хорошо, что не красные пионерские платки, Ричи видел в Интернете, спасибо большое. Так вот, если вы спросите, с чего всё началось, Ричи вам ответит, что всё началось именно с галстука и чертового "принца Альберта". Удивлены? Ну должно же это было с чего-то начаться. На самом деле Ричард Тозиер, 17 лет от роду, знал, что это всегда было в нём, внутри. Просто нужен был особый человек, повод, момент, час Х, если хотите, чтобы это наконец проявилось. Нет, не подумайте, ничего такого. Никакого удара прямо в сердце, ни грома, ни молнии или что там рассказывается в типичных романтических комедиях. Итак, по мнению Ричи, всё началось с "Принца Альберта". Ричи тогда опоздал в тот день, да все они опоздали, так как совершенно забыли про праздник Дерри и пошли на пруд кормить уток. Когда Тозиер запыхавшись влетел в дом, то обнаружил, что родители уже ушли, оставив записку, на которую Рич только закатил глаза: Ричард, мы тебя не дождались, я погладила твой костюм и, пожалуйста, не забудь надеть галстук, чтобы нам не было стыдно за тебя, как в прошлый раз. Ох ты, Божечки, ему, видно, до конца жизни будут припоминать прошлый год. И вообще, неужели им действительно нужно быть такими консервативными? Ну а если по-честному, Ричи не дружил с галстуком. Концы вечно выскальзывали из пальцев, а узел получался косой-кривой, вот и теперь Ричи, помучавшись минут пять и даже найдя видео-урок на Ютьюбе, чертыхнулся и решил пойти на площадь так, а там найти Беверли и пасть ей в ноги, умоляя завязать чёртов галстук. Однако придя на площадь, Ричи не смог отыскать друзей в толкучке народа, распевающего "Прекрасную Америку". Тогда Тозиер махнул рукой и встал за дерево, намереваясь повязать галстук как придётся, всё равно уже, чтó на это скажет мама. Противный галстук не желал поддаваться, и Ричард уже совсем отчаялся, когда услышал знакомый хрипловатый голос: - Помочь? Эдди. Конечно же, это был Эдди. - Угум... - невнятно промычал Тозиер и с облегчением опустил руки. Каспбрак ухмыльнулся одним уголком губ и приблизился мягкой кошачьей походкой. Ричи смотрел на его нахмуренный лоб, пока он сосредоточенно, немного неуклюже из-за гипса, оборачивал один конец галстука вокруг другого, видел его глаза, которые глядели не в лицо, а ниже - на шею, и Тозиера это почему-то раздражало. А ещё от случайных лёгких, почти призрачных прикосновений к шее захватывало дух и сохли губы. Парень крепко зажмурился, чтобы прийти в себя, а когда снова открыл их, чуть не задохнулся от неожиданности, так как Эдвард уже закончил вязать узел и смотрел прямо ему в лицо. Оба молчали, и Ричи разглядывал одноклассника, словно видел в первый раз. Тёмные умные глаза, чуть вздёрнутый нос и - Господи помилуй - родинка прямо на нижней губе. Ричи впервые видел такое, эта чёртова родинка просто заворожила его, и Тозиер буквально прикипел к ней взглядом. В голове маячила-пульсировала мысль о том, какого дьявола он думает о родинке на губе другого парня, а не, например, о Лесли Джой, которая за лето превратилась в весьма аппетитную булочку и отрастила сиськи третьего размера. Но именно эта родинка заставляла сейчас сердце Ричи биться с бешеной скоростью, именно её хотелось лизнуть просто невыносимо, невыносимо, не-вы-но-си-мо. Эдди шумно выдохнул через нос и беспокойно облизал губы, и Ричи, проследив розовую мякоть языка, неосознанно повторил этот жест. Где-то совсем рядом с ними восторженно заорали люди, и мальчики, вздрогнув, смущённо отпрянули друг от друга. - Ну... - тихо сказал Эдди. - Я пойду. Мама будет искать меня. - Ээ... - красноречиво ответил Ричи - все мысли сейчас крутились вокруг дурацкой родинки, и он даже не нашёл в себе силы пошутить про миссис Каспбрак. - Да. Это... Спасибо. Эдвард застенчиво улыбнулся и растворился в толпе. Тозиер опустил голову и скосил глаза на грудь. "Принц Альберт". Ну конечно... *** Да, именно тогда всё и началось. Ричи вдруг частенько обнаруживал себя пялящимся на Эдварда на уроках. А посмотреть было на что. Каспбрак, худой - если не сказать тощий, бледнокожий - каждая венка просвечивает сквозь почти прозрачную кожу, хрупкий - как девчонка, и изящный - словно фарфоровая кукла. На него хотелось смотреть не отрываясь, впитывая в память каждую черточку, каждую жилку, каждую едва заметную веснушку у него на носу. Тонкие пальцы с розовыми ноготками придерживают страницы книги, изредка поправляют выбившуюся челку, запястья, кажется, сейчас переломятся. А Эдди как будто ощущал взгляды на себе, оборачивался - неожиданно, заставая врасплох, - и Ричи только и успевал прятать глаза, утыкаться в девственно чистую тетрадь, потому что куда интереснее было рассматривать одноклассника, чем писать формулы по химии. Мда. Эдвард чем-то завораживал. Его хотелось изучать, разгадать, слушать, смотреть - наслаждаться. Ричи выучил его странности - например, Каспбрак никогда ничего не покупал в столовой, приносил еду из дома. - Эй, Эдди, а твоя мамашка не против приготовить что-нибудь для меня? Перед тем, как сесть за парту, он тщательно вытирал её стерильными влажными салфетками. - Эй, Эдди, а ты моешь руки после объятий своей мамули? Ричи знал, что каждые три часа на сотовом Каспбрака срабатывало напоминание - бип-бип, Эдди - и тот послушно доставал маленький контейнер с лекарствами и пил таблетки - одну красную и одну синюю. - Эй, Эдди, боишься залететь? Слыхал о презиках? Полезные штуки, тебе стоит попробовать. Ричи готов был выдавать по шутеечке о матери Эдди каждую минуту, лишь бы вытравить воспоминания о внимательных глазах Эдварда, о влажном языке, мелькнувшем меж губ, о его дыхании на своей коже, когда Каспбрак наклонился слишком близко, завязывая чёртов галстук. Что угодно, чтобы забыть. Что угодно. *** К середине октября на стене школы появилась новая надпись жизнерадостного жёлтого цвета: Беверли Марш сосёт за десятку. Когда Стэн рассказал об этом Бев, та только посмеялась и ответила, что надеялась, что у одноклассниц фантазия работает лучше. Именно об эту надпись Ричи постоянно тушил сигареты, упиваясь табачным терпким дымом, оседающим на языке. В тот день он привычным жестом выбил сигарету из пачки и приготовился травить организм никотином. - Вот ты где, уродец! - услышав знакомый голос Генри, Тозиер едва не уронил бычок, но быстро сообразил, что обращаются не к нему. Мишенью для нападок снова стал Эдди. Ричи затаился в углу, молясь, чтобы ублюдки его не заметили, но им было и так не до него. Генри выхватил портфель Каспбрака, вытряхнул учебники и тетради и как следует потоптался на них. Эдди молчал, не пытаясь ничего сделать, взгляд его стал отрешённым, словно его сознание находилось где-то далеко. Это только разозлило Генри, и он ударил. О, Эдди прекрасно знал, почему Генри так нравилось его доставать. Не просто для того, чтобы удовлетворить свою жажду крови, не просто для того, чтобы потешить и подкормить своё эго, избив кого-то слабее себя. Главная причина заключалась в том, что Эдди не издавал ни звука. Ни разу. Ни за что. Ни единого звука. И это так дико бесило Генри Бауэрса, что он готов был бить, выколачивать, рвать, терзать беспомощное тело на земле, лишь бы услышать хоть один чёртов стон, сорвавшийся с губ этого дьявольского мальчишки. Генри ожесточённо, почти не соображая, что делает, раз за разом наносил удары, неистово шепча: - Давай же, Каспбрак. Один звук - и это всё прекратится. Ну же... Это так просто, всего один грёбаный крик от тебя, и я больше никогда к тебе не прикоснусь. Но Эдвард только смотрел на него своими тёмными глазами и каким-то неведомым образом находил в себе силы презрительно усмехнуться разбитыми губами в ответ. Бауэрс обожал слушать крики и стоны, обожал, когда его умоляли прекратить, остановиться, пощадить. Тогда он чувствовал свою силу, своё могущество и превосходство. Он ощущал себя чуть ли не богом, честное слово. А этот ублюдок, этот Эдди Каспбрак заставлял его едва ли не рыдать от разочарования, он бесил его своей стойкостью, своей непокорностью. Поэтому Генри Бауэрс поклялся когда-нибудь вырвать крик, стон - да не важно что - у этого непонятного, тихого парня, который даже директору не рассказал правды о том, как сломал руку. Генри тогда знатно испугался, он и так был на грани отчисления, а за это отец бы по головке не погладил, но новенький и тут удивил его. Он сказал своей маман, что сам споткнулся и упал, сам виноват, не смотрел под ноги. Генри должен был быть благодарен, но он не был. Это только взбесило его. Все ученики должны знать, что это сделал Генри Бауэрс - первый и единственный король школы. И тогда все запомнят день, когда Генри Бауэрс сломал Эдварда Каспбрака... - Генри, чувак, достаточно. Ты убьёшь его, - он очнулся от взволнованного голоса Патрика и уставился на тело у своих ног. - Ещё кое-что... - парень достал ручку и сигарету, закурил и наклонился, старательно выводя что-то на некогда белом, а теперь грязно-сером гипсе. Поднялся на ноги, стряхнул пепел прямо на волосы Эдди, а затем затушил окурок о его нижнюю губу. К счастью, на ней скопилось так много крови, что сигарета погасла, не успев обжечь. - Бывай, неудачник! - компания со смехом удалилась. Ричи открыл глаза, обнаружив, что зажмурился, когда побои стали особенно жестокими, и тут же напоролся на острый взгляд Эдди. Тозиеру стало неловко и жутко стыдно из-за того, что Каспбрак, оказывается, знал, что он прятался за углом и не сделал ни одной попытки, чтобы помочь ему. Как он жалок! Ричи помедлил ещё секунду, а затем решительным шагом направился ко всё ещё лежащему на земле Эдди и помог ему подняться. На гипсе кривыми черными буквами было выведено: LOSER. Ричи вздохнул и мысленно послал Майка на хуй за то, что тот снова оказался прав. - Пойдём, я познакомлю тебя кое с кем. *** Ричи привёл Эдди в дом Билла - негласный штаб Клуба Неудачников. Ребята будто бы даже не удивились, увидев новое лицо, а умница Беверли принесла таз с водой и чистую замшевую тряпочку и стала осторожно промывать лицо Каспбрака от грязи и крови. Эдди морщился, шипел сквозь зубы, но по-мальчишечьи улыбался своим уже-друзьям. Бен достал из портфеля большую плитку шоколада и набил ею рот: - Добро пожаловать в Клуб Неудачников, Эдди. Эдвард вздёрнул разбитую бровь и переспросил: - Клуб Неудачников? Бен хмыкнул и невнятно объяснил: - Мы типа тут изгои. Майка дразнят, за то что он чёрный. Стэна - за то что он еврей. Меня, - он передёрнул плечом. - За то, что я толстый. Билл заикается, Ричи носит очки. Эдди обернулся на Ричи, и тот растянул рот в улыбке и пожал плечами, мол, "а меня не волнует". Все знали, что это ложь. Эдди знал тоже. - Беверли красивая, - продолжал Бен, бросив влюблённый взгляд на девушку. - А если красивая, то непременно шлюха. Они с Биллом встречаются, но никто не верит, что он у неё первый. Беверли с нежностью посмотрела на Бена и улыбнулась, смешно наморщив вздёрнутый носик. Эдди подумал, что в жизни не видел никого красивее неё. - Билл и Беверли - это что-то вроде Лили и Маршалла в Дерри, - хмыкнул Майк. - Если они - Лили и Маршалл, - тут же влез в разговор Ричи. - То я буду Барни. Девчонки от меня без ума, если вы понимаете, о чём я. Он подёргал бровями, и все рассмеялись. И в этот момент, смеясь вместе со всеми, Эдди вдруг подумал, что с этого дня всё будет лучше. Теперь у него есть друзья. Теперь ему не нужно будет справляться со всем в одиночку. Пускай он будет членом Клуба Неудачников, но это будут лучшие Неудачники в мире.