Путями снов

Налей еще вина, мой венценосный брат, Смотри — восходит полная луна; В бокале плещет влага хмельного серебра, Один глоток — и нам пора Умчаться в вихре по Дороге Сна… По Дороге Сна — пришпорь коня; здесь трава сверкнула сталью, Кровью — алый цвет на конце клинка. Это для тебя и для меня — два клинка для тех, что стали Призраками ветра на века.

Вначале мне показалось, что я правда умерла. Вот так, по-глупому. Под горой острых осколков в собственном сне. Или нет — во сне же нельзя умереть, да? Я ведь, по идее, должна проснуться, как от кошмара? Хотя… я слышала, что порой люди умирали во сне. Может, как раз из-за таких вот нелепостей. Мозг сам себя убеждает, что организм умер — и организм умирает. И все. Прощай, мир. Но постойте-ка! В моем случае что-то не сходится. Одна конкретная мысль, о которой писал некто великий, чьего имени я сейчас точно не вспомню. Я мыслю — а значит, я существую. Выходит, если я могу думать, а еще и чувствовать, значит, я не могу быть мертвой! Ладно, тогда мне пришлось пойти на сделку с самой собой и признать, что я не мертва. Но я точно, абсолютно точно умираю. Или скоро умру. Потому что задохнусь. Дышать и правда было трудно. Вне зависимости от того, сон это или реальность. Казалось, меня пришибло гранитной плитой. Ни двинуться, ни вдохнуть по-человечески. Хотя я, честно говоря, еще не сильно пробовала шевелиться. А может, меня просто парализовало, вот я и не могу двигаться? Шок от этой мыли придал мне сил — скорее духовных, чем физических — чтобы забиться под придавившей меня тяжестью, как рыба, засунутая в мешок. Примерно с тем же результатом, но стало хотя бы ясно, что никакой паралич мне не грозит. Увы, с тяжестью надо мной ничего это не сделало. Тогда меня осенила гениальная в своей простоте мысль. На меня же падали осколки стекла, а стена была большая, широкая и высокая. Осколков с нее должно быть много. Наверняка все тяжелые. А по закону логики сна, если такая и существует, я себе надумала, что меня ими придушит, вот меня и придушило. Вот только в этом случае в голове всплыла другая нестыковка. Тогда по такому же закону жанра я должна была проснуться: кошмар же! Ну, или хоть как-то пораниться. Это же было стекло! Оно острое! Но нет, не случилось ни одного, ни второго. Понимание ситуации приблизилось к нулю, если не ушло в минусовые значения. Пока я еще раз не попробовала выбраться, попутно двигая руками и ногами. И руки не наткнулись на что-то шершавое и теплое, а колено не стукнулось об... кого-то? Вот после этого я обомлела. Я уже где-то глубоко внутри понимала, что произошло, но поверить в это оказалось сложнее, чем понять. На меня, действительно, падало стекло разрушенной стены — интересно, кстати, от чего разрушенной — и меня могло завалить, прибить, проткнуть и многое другое. Но всего этого не случилось по одной простой причине. Один вредный и упрямый мечник рванулся вперед, сбивая меня с ног, тем самым выводя из зоны поражения осколками, и разлегся сверху, прикрывая собственным телом. Это объясняло и тяжесть, и невозможность нормально вздохнуть. Этот солдафон же, как положено, выполнил команду «вспышка справа». То есть, как упал, так и лежит, прижимается вон. Даже не думает о том, чтобы чуть привстать и дать мне глотнуть воздуха. — Эй… Эй, ты как? — подала я сиплый хрип. Или хриплый сип? В любом случае, вышло очень придушено. В ответ на меня уставились невероятно синие глаза: для этого ему пришлось приподнять голову. Я услышала шипение чего-то мало цензурного сквозь зубы, одновременно с этим звон и шуршание осколков. А когда смогла отвести глаза от этого гипнотического взгляда — охнула. У него по щеке стекла капелька крови. Потом еще капелька и еще, пока одна из них не плюхнулась мне на лицо, заставив мимолетно зажмуриться. Он был ранен. Из-за меня. Наверняка же какое-то острое стеклышко, а то и целая дюжина, проткнула его чуть ли не насквозь, и он сейчас умирает у меня на руках! В самом прямом значении этого слова, если можно так назвать ту конструкцию, которую мы с ним составляли в данный момент. Потому-то он встать не может, а я еще ругалась на него в мыслях… У меня началась самая настоящая паника. Ну не мог, просто не мог он до крови пораниться во сне! В моем, своем — без разницы, не важно. Просто такого быть не могло, и все! Но нет же. Вот он, живой и теплый (где-то в глубине души паническая мысль угрюмо кивнула «Ага, пока еще живой, но с тобой быстро угробится»). И кровь — вот она. Бежит, капает, пахнет. Совсем как в реальности. Я потянулась стереть кровь с его лица и хоть посмотреть, откуда она идет, но он уклонился от моей руки. Фыркнул что-то слабо понятное, расцененное мной, как подобие «не трогай» и «царапина». Громко так, натурально. Ага, как же! У него все — фигня и царапины. Даже раны, с которыми люди не живут. Знаю я его: до последнего будет делать вид, что ему всё нипочём, а сам истекать кровью. Регенератор хренов. Сейчас как встану, как заставляю его дать осмотреть и перевязать раны… А потом до меня с опозданием дошло. Я могу его касаться! Даже более того — я прямо сейчас его касаюсь! Вот он весь, бери-не хочу, трогай, где хочешь, пока не сопротивляется. (И нет, опошлить эту мысль у меня в тот момент не вышло). А если я могу к нему прикасаться, то… — Ой. Стена. Мы, кажется, ее… Разбили? Что же теперь будет? — Не мы, а ты, — пробурчал он, чуть приподнимаясь. Я невольно посмотрела ему в глаза, ища ответы на это мы-ты, но парень уже отвел взгляд, осматриваясь вокруг, а потом я самым натуральным образом убедилась, что и у него может отвисать челюсть от удивления. Он переводил взгляд на обстановку вокруг, потом на меня, потом опять на обстановку… Его глаза странно сузились, а над моим ухом раздался его излюбленный звук — хмыканье. Я так и не могла понять, что же такого он там увидел. И ведь молчал, гад эдакий, не издавал ни одного лишнего звука! Даже встать не удосужился, словно под ним — матрас его койки, а не живой человек… Мне это начало надоедать, и я вновь закопошилась. Руками я уперлась парню в грудь, пытаясь показать, что я вообще-то не против обнимашек, но не настолько удушающих. Когда же смогла, наконец, чуть-чуть сдвинуть это тело с себя, то посмотрела туда, куда глядел мой компаньон. И отвисших челюстей стало две. На самом деле, одна, он уже успел отойти от увиденного, и теперь по глазам было заметно, что он что-то серьезно обдумывает. А я с изумлением смотрела на окружающий нас мир. Мир, совсем не похожий на то пространство, где мы были раньше. Мир, совсем не похожий на мой родной дом. Просто абсолютно незнакомое мне место, куда мы с ним попали вдвоем после того, как рухнула та стена между нами. — Мы же все еще спим, да? — как-то очень уж жалобно спросила я. Если до этого я пыталась оттолкнуть от себя парня, то теперь, наоборот, вцепилась в него мертвой хваткой. — Не уверен, — ответил он. Его взор был устремлен куда-то за мое правое плечо. А когда я обернулась, увидела дверь. Знаете, самую такую натуральную дверь. Из темного дерева, крепкую, с резной ручкой. Приглашающе приоткрытую. В открывшемся проеме зазывно светило что-то и виднелось что-то желтовато-оранжевое. Но это было не единственной переменой. Мы оказались в какой-то странной комнате, больше похожей на чью-то гостиную. Кого-то с весьма специфичными вкусами. Отделанную в темных и красных тонах, со шкурой на полу (на этой самой шкуре мы, кстати, и лежали вместе с небольшим количеством стеклянных осколков), камином и парой мягких даже на вид кожаных диванов. На таких могли бы с комфортом, утопая в подушках, спать пара человек. В общем — все, как я люблю. Были еще пара шкафов и комодов. Все в изысканно-антуражном стиле, словно экспонаты в музее. Совсем что-то новое, особенно после пустоты и холода возле стены. И ни капли не похоже на сон. — Вот попали, — шепот на выдохе сорвался с моих губ. А надо мной не менее красноречиво, но куда более многословно и матерно продублировал ту же мысль мужской голос.

Так выпьем же еще — есть время до утра, А впереди дорога так длинна; Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра, И ветер свеж, и ночь темна, И нами выбран путь — Дорога Сна…

Булгаков когда-то писал «Будьте осторожны со своими желаниями: они имеют свойство исполняться». Вот только никто не знает, что там была еще приписка мелким шрифтом — не тогда, когда ты хочешь, и совсем не так, как ты хочешь. Но кто его читает, этот мелкий шрифт? Правильно, никто. Это ведь не какие-то хухры-мухры. Это ведь ЖЕЛАНИЕ. Великое и могучее, которым человек живет, и в которое вкладывает все свои силы. Мое, вон, желание исполнилось. Хотела я пообщаться с любимым персонажем? Пожалуйста. Хотела к нему прикоснуться? На здоровье! Хотела я попасть в интересное приключение? И этого добра навалом. Хотела попасть в новый мир? Что же, вы обратились как раз по адресу. Чего же я точно не желала, так это чтобы ситуация повернулась таким образом. Когда из понятного и знакомого — только обладатель синих глаз напротив и родная любимая пижама, в которой я и оказалась не пойми где. А как я попала сюда и как выбраться назад — совсем не понять. Хотя, на тему — куда это «сюда», все еще оставались некие предположения. На самом деле, предположений у нас было немного. Мы либо спим и видим какой-то общий сон, либо… либо не спим, да. Вариантов, собственно, немного. Всего два, причем оба не объясняли ровным счетом ничего. Я, разумеется, попробовала сесть и спокойно все обдумать. Куда мы могли попасть и что вышло бы в обоих случаях, но чья-то бурная (хотя, зная его, скорее уж буйная) натура не могла сидеть на месте в ситуации, близкой к угрожающей жизни, и ничего не делать. А посему мой милый спутник, не мудрствуя лукаво, отряхнул от последних осколков свой плащ, перевязал заново свои длинные черные волосы и чеканным шагом пошел к двери. Той самой — единственной и открытой, за которой был едва различен незнакомый мне пейзаж. — Стой! Ты куда это? Но мой вопрос был нагло проигнорирован, а его ладонь уже легла на ручку. Мне не оставалось ничего другого, кроме как подняться с пола и рвануть следом за этим любителем собирать шишки на все части тела, неважно, мягкие они или нет. И очень даже вовремя я рванула. Или не очень, тут уже зависит от того, под каким углом рассматривать ситуацию. С одной стороны, я успела в закрывающуюся за моим спутником дверь, а с другой — она с хлопком закрылась за моей спиной, оставляя нас в удушающе жаркой пустыне. Нет, я даже специально обернулась и подергала за ручку, чтобы убедиться в том, что мы тут точно застряли на неопределенное время. Дверь не просто не открывалась: складывалось впечатление, что она в принципе никогда не открывалась и вообще забита намертво. — Может, ее попробовать выбить? На что этот вояка, привыкший к действиям, вместо слов просто пару раз хорошенько ее пнул. Ощущение монолитной стены только усилилось, так что нам не осталось ничего другого, как обернуться к окружающему пейзажу. Что я вам скажу, пустыня — она пустыня и есть. Яркое солнце, от которого слезятся глаза, жара, духота, рассыпчато-раскаленный песок под ногами и ощущение ноющей безнадеги. Что направо, но налево от нас раскинулись одни сплошные пески. Прямо — та же картина, а позади кусок стены с дверью в никуда. Я даже обошла ее, чтобы заглянуть, что с другой стороны. Там вообще ничего не оказалось. Ни комнаты, ни даже двери, что только убеждало меня нереальности происходящего. Пока я бегала туда-сюда, парень уже успел снять свой длинный форменный плащ. И правильно, тут и так жарко, а он еще в черном. Совсем худо стать может… Белая рубашка в этом случае куда выгодней. А вот его черным плотным сапогам я успела позавидовать. Носки хороши где угодно, только не на горячем песке, чей жар грозится испечь пятки. — Что будем делать? — я повернулась к единственному любителю путешествовать не только виртуально, но и вживую. Меня в ответ одарили странным взглядом. Вполне может быть, что именно в этот момент он решал, так ли ему нужна такая бедовая спутница, как я. Все же, и стена и дверь были как бы на моей совести. А потом мой собрат по сну просто кивнул в сторону темнеющей точки на горизонте. — Точно не стоять тут, ожидая, пока спечемся. Пошли, может там станет что-то яснее. И мы двинулись вперед. Скажу честно, когда я, будучи мелкой, хотела путешествовать по миру, я не так это себе представляла. Уже в старшем возрасте я чуть сменила свои предположения о путешествиях, но все еще стремилась. А вот сейчас, попав в то самое удивительное путешествие… В общем, не так я себе это предполагала. Точно не так! Но выбирать не приходится: обстоятельства оказались выше меня, и в прямом и в переносном смысле. Очень скоро я начала задыхаться от быстрого шага по такой духоте. Не знаю, как выдерживал мой спутник, но он не сбавлял крейсерской скорости даже спустя пару часов ходьбы. Мы успели скрыться за барханом, оставляя позади таинственную дверь в никуда. Пейзаж со временем сильно не поменялся, только солнце стало ощутимо клониться к горизонту, обещая нам прохладу ночи после палящего солнцепека. По пути нам не встретилось ничего интересного. Хотя какое-то время назад, мы нашли дорогу, сильно засыпанную песком, и я уже окончательно стерла об нее свои носки. Еще немного — и пойду обворовывать своего напарника на сапоги. Я уже давно на них поглядываю. Хорошие такие, добротные. На толстой подошве и со шнуровкой. И мне все равно, что они далеко не моего размера. У этой дылды, выше метра восемьдесят, явно не мой родной тридцать седьмой размер… Однако я не успела привести свои коварные планы в исполнение. На горизонте появилось… что-то. Как некая туманная дымка или рябь по воде. Если стоять на месте, то даже почти не различить на фоне голубого неба. — Как думаешь, что это? Это мираж? — прохрипела я и без того пересохшим горлом. — Посмотрим, — нахмурился парень, и мы пошли дальше. Постепенно рябь становилась все отчетливей и ощутимее. Хотя в какой-то момент мне правда показалось, что это всего лишь иллюзия. Но теперь я могла различить некую пелену или даже мембрану в воздухе, а перед нею был — ура! — колодец. И он не спешил исчезать, как простая оптическая иллюзия. Так что последние метры я, собрав все оставшиеся силы, практически пробежала, в надежде, что каменный сруб колодца полон желанной влаги. И да, моей радости не было предела, когда закинутое вглубь ведерко смачно плеснуло, а потом отяжелевшее пошло вверх. — Давай, еще немного, — приговаривала я в нетерпении, топчась рядом с парнем, которого запрягла доставать воду. И я была так увлечена этим процессом, что совсем забыла о ряби в воздухе. Я, но не военный, что зорко осматривался вокруг, даже когда работал добытчиком воды. Он же первый и указал мне на новую странность окружающего мира. — А это еще что за хрень там? В ответ на его указующий жест я повернула голову и поперхнулась последним глотком. За мембраной был луг. А еще зеленые кустики, лес вдалеке и проселочная дорога. — Вот это номер! — возмутилась я, когда прокашлялась. Оказывается, дорога, по которой мы шли, упирается прямо в рябь и продолжается уже на той стороне. Причем выглядело это так, словно это просто два разных мира, соединенных такой вот дорогой. Мое любопытство не выдержало и потянуло меня посмотреть новую интересность. Я бы даже тут же рукой потрогала, если бы меня не поймал за руку мой соратник по несчастью. По его взгляду было явно видно, что он думает о том, чтобы совать мои загребущие руки, куда ни попадя. Мало ли что еще я сломаю или поврежу. — Эй, а может, попробуем пройти туда? — я жалобно посмотрела на парня. — Не знаю, как тебе, но мне там больше нравится… В ответ мне фыркнули, но все же он дотронулся рукой до ряби. И мы оба увидели, как она спокойно ее преодолела без вреда для себя. Он вытащил руку обратно и посмотрел на нее. Ничего не изменилось, даже туманная дымка не осела на коже. Парень еще раз выдохнул воздух сквозь зубы и одним шагом преодолел преграду. Теперь нас вновь разделяла призрачная стена. Только в этот раз мне ничего не мешало присоединиться к нему по другую сторону. Наш дальнейший путь прошел среди заливных лугов, так сильно отличавшихся от предыдущего однородного пейзажа, что глаза не могли нарадоваться. В этот раз идти было намного приятнее, хотя я все равно отдохнула бы. И мои молитвы были услышаны! После небольшой лесополосы показалось какое-то селение. Скорее деревня, чем город: дома невысокие, по большей части деревянные, чем кирпичные. Такие себе, простые и без изысков, как минимум на окраине. В моем мире я бы подумала, что это даже больше дачный поселок, чем полноценное поселение. — О, смотри, там люди, — приглядевшись, заметила я маленькие фигурки, копошащиеся на огородах. Ну точно как дачники. — Может, подойдем спросим, куда попали? Эй, Ка… Я обернулась, не дождавшись ответа, и с удивлением заметила, что стою на дороге совершенно одна. Моего спутника и след простыл. Нигде вокруг не было никого. Только я, дорога, кусты и пара деревьев. Вдалеке — поселок с человеческими фигурками, и все. Сказать, что меня охватил страх, значит ничего не сказать. Быть может, я стойко переносила все странности только благодаря тому, что была не одна. А может, количество необычного перевалило за какую-то дозволенную грань — но меня охватила паника. Самая настоящая женская паника, с подступающими слезами, нервной дрожью и выскакивающим из груди сердцем. Но не успела я скатиться в истерику, как земля вокруг задрожала, в уши впился звук барабанов, и я провалилась вниз.

Так выпьем же еще, мой молодой король, Лихая доля нам отведена; Не счастье, не любовь, не жалость и не боль — Одна луна, метель одна, И вьется впереди Дорога Сна…

То, что показалось мне концом мира, оказалось всего лишь будильником. Причем моим же, со знакомой до нервной дрожи вибрацией и Линкин Парком на звонке. Я рывком села на кровати, пытаясь унять рвущееся из груди сердце. Сон. Все это оказалось просто сном. Очередным сном, как и многое время до этого. Я даже разрыдалась от безысходности, уйдя на работу с неописуемо красными глазами. И только мое отражение все еще убеждало меня в том, что не все это было просто кошмарным бредом. Потому что синие глаза из-под черной челки все так же сурово и уверенно смотрели на меня. Честно говоря, в тот день я боялась ложиться спать. До упора сидела в интернете, даже почти уснула на клавиатуре, прежде чем решилась отправиться спать. Заснула я, кажется, едва моя голова коснулась подушки. Потому что, только я легла в постель и открыла глаза, тут же открыла их в совершенно другом помещении. Я опять была в той странной комнате, отделанной под мечту аристократического вампира. Правда, сейчас в камине жарко пылало пламя, а в соседнем кресле громоздилось нечто жутко черное и жутко недовольное. Это самое нечто после повторного осмотра оказалось моим старым знакомцем. Он откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу, руки сложены на груди, на лице — гримаса всеобщей злокозненности этого мира. Неизменный меч тут же лежит под рукой на случай, если быстро потребуется своему владельцу. Что поделать, старые привычки не проходят даже с годами. — Доброе утро? — робко отозвалась я, поднимаясь с дивана, на котором лежала. — Или тут, скорее доброй ночи… В ответ промолчали, только выразительно стрельнули взглядом. — Кажется, что-то случилось? — попытка зайти с другой стороны. — Ты чего такой злой? В этот раз непрошибаемость парня подкачала. Он выразительно выдохнул. — А ты хочешь сказать, что это нормально? — он обвел рукой окружающее пространство. — Да, я понимаю, что интерьерчик на любителя, но как по мне, это лучше темноты в нигде и стеклянной стены. — Я тебе о том, что творится какая-то чертовщина! Сначала то долбанное пространство с трижды проклятой стеной, потом пустыня и лес, теперь снова это. Блядство, да я когда проснулся, подумал было, что это все только дебильный сон, но… — Но это оказалось не просто сном, и теперь мы снова тут, — перебила я его. Мой оппонент сдавленно выругался. — Да, я тоже подумала, что это только сон, когда проснулась. Пока не увидела, что в отражении по-прежнему ты. Кстати! — осенила меня мысль. — Сон! Вот в чем суть! — Что? — Ну, я имею в виду, что мы оба спим. Парень выразительно выгнул бровь с видом «да неужели, а ты только догадалась?», но я вскинула руки в успокаивающем жесте. — Я имею в виду, что мы оба видим один и тот же сон на двоих. Или что-то вроде того. — Ты хочешь сказать, что мы или в твоем, или в моем сне? Глупости. Я никогда не видел таких комнат. — Я тоже, — открестилась я от направленных на мои вкусы подозрений. — И я не уверена в том, что сказала. Просто, с моей точки зрения, это самое логичное предположение. — А что тогда там? — он ткнул пальцем в сторону двери. Снова приоткрытой, как и в прошлый раз. — Не знаю, — я подала плечами. — Давай посмотрим. Только если там пустыня, то давай туда не пойдем? Я честно не хочу опять топтаться по жаре. Мне в ответ фыркнули. Эта черноволосая зараза уже успел встать с кресла и прошагать к двери. Вот вечно он так. Спешит куда-то, торопится впереди паровоза. У него, что шило разработчиками вставлено в то самое место, что ему на одном месте не сидится? Однако, сколько бы я не возмущалась, догонять его все же пришлось. В этот раз мы действовали осторожнее, памятуя о прошлом опыте с дверьми. Но сегодня там была не пустыня. Сегодня тут раскинулся высокий скалистый берег. Где-то внизу шумело море, а может — и океан. В небесной вышине кричали чайки, а на одиноком мысе в море высился маяк. Я охнула да так и замерла. — Какая красота… — Ты лучше туда посмотри, — мне указали на небольшую хижину метрах в ста от нас. Оттуда как раз вышел какой-то мужчина с мольбертом подмышкой. — Ого, первые аборигены! Идем знакомиться? Мой сообщник на меня только внимательно посмотрел. Так выразительно, что я против воли опустила взгляд и посмотрела на себя. Ну да, пижама. В чем же мне еще спать? — Не всем же спать в форме, — обиделась я. — Между прочим, я бы тоже хотела быть в удобных джинсах, кроссовках и... ой… Я замолчала. Мы оба уставились на мою одежду. Она на глазах превратилась в мои любимые джинсы, кроссовки и черный гольф. — Вот так номер… Знала бы, сразу бы… Я пораженно ощупала ткань одежды. По ощущениям это точно была не пижама, а значит… — Какие интересные законы сна. А летать мы сможем? Не хочешь попробовать? — Иди ты, — ответил парень, уже направляясь к художнику. — Стой, — мне пришлось поймать его за рукав плаща, чтобы удержать. — Чего еще? — А что мы ему скажем? — я резко начала волноваться. — На ходу придумаешь. Ты же у нас мастерица баек. Идем, — парень перехватил мою руку и потащил к уютному домику над ревущим морем. — Вечно ты такой злой. Добрее надо быть к людям. Особенно не чужим тебе, — проворчала я, покорно идя следом. — Добрее, слышишь, Канда?

По Дороге Сна — мимо мира людей; что нам до Адама и Евы, Что нам до того, как живет земля? Только никогда, мой брат-чародей, ты не найдешь себе королеву, А я не найду себе короля. И чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда, Прошу тебя — налей еще вина; Смотри — на дне мерцает прощальная звезда;

Я осушу бокал до дна… И с легким сердцем — по Дороге Сна…