ТФП: По обе стороны

      

No, nothing feels ashamed

Picking up the paces

Covering the secrets

And I don't feel ashamed

Now that I am older

Another fallen soldier!

      Тишина в камере Синвейва была обманчивой.       — Хаа… Дурная привычка, — пробормотал он, осознав, что снова трет подушечки пальцев. Нервы. Вечные спутники плена.       Небольшая, нарочито небрежная «прогулка» по разрешённым коридорам базы принесла плоды. Вирго, его вездесущий минибот, смог пронести клочки металла и выпавшие микросхемы. Теперь, спустя несколько часов кропотливой работы, в его ладони покоилось нечто, напоминающее браслет. Грубый, собранный на коленке из хлама, но работающий.       Принцип был прост: семь дисков-жучков, выстреливаемых с минимальной энергией, цеплялись к цели и записывали аудио. Позже, по сигналу с браслета, должны были отстыковаться и вернуться. Теория.       Практику нужно было испытывать. И для этого требовались подопытные. А ещё — отчёт. Автоботы, со своей маниакальной подозрительностью, рано или поздно всё равно обыщут его и конфискуют устройство. Лучше показать самому, сыграть в покорного, полезного гения. Хотя бы для вида. Да и их реакция на саму идею могла быть… Показательной.       Он вышел в общую зону — пространство, которое, как он успел заметить, было местом, где каждый испытывал терпение Редчета до предела.       — Эй! Привет, Синвейв! — первой его заметила Мико. Сорвавшись с дивана, она, как обезьянка, повисла на перилах, её глаза горели нездоровым для бота любопытством. — Где ты пропадал?       Взгляд Синвейва скользнул по комнате, отмечая, как замирают другие. Балкхед и Уилджек приостановили разминку перед игрой. Арси, помогавшая Редчету, настороженно опустила оптические брови. Даже Бамблби оторвался от дел.       — Большая мамочка не выпускала меня погулять, — палец Синвейва лениво махнул в сторону группы автоботов, не выбирая конкретно. — Разве вы не должны быть в школе?       — Кто-кто? — Джек смущённо оторвался от экрана. — Ты про Редчета?       — Сегодня выходной, — поправив очки, Рафаэль взял Мико за руку, осторожно оттягивая её от перил. Его взгляд был оценивающим, слишком взрослым для его возраста. — Откуда ты знаешь про школу?       — Составлял график, чтобы не пересекаться с вами, — равнодушно ответил Синвейв, заставляя детей обменяться недоумёнными взглядами. Его внимание было уже на медике. — Редчет, можешь мне помочь?       С его появлением тихая настороженность в зале сменилась на напряжённое внимание. Все взгляды, острые и недружелюбные, будто приклеились к его белой фигуре. Он чувствовал их на себе, как физическое давление.       — Разве ты не должен сидеть у себя? — Балкхед прорычал, не скрывая неприязни. Его массивный корпус слегка развернулся, заняв более угрожающую позицию.       — Питомцы склонны убегать. Следовало лучше закрывать роллету, — парировал Синвейв, стараясь, чтобы его голос звучал легко.       — Словно бы она тебя удержит… — Редчет неохотно оторвался от терминала, его взгляд был усталым и полным скепсиса. — С чем тебе помочь?       — Взгляни, — Синвейв протянул браслет.       Устройство в руках инженера выглядело ещё более подозрительным: сплетение проводов, клемм и неопознанных компонентов вокруг грубого каркаса. Это было не оружие в классическом понимании, а значит, в глазах автоботов, нечто худшее — шпионская техника.       — Что это? — голос Редчета стал ещё суше.       — Хочу его испытать, но не знаю где и на ком. Мне нужны недочёты, советы и правки, связанные с вашим опытом, — объяснил Синвейв, делая вид, что не замечает, как Арси и Балкхед обмениваются красноречивыми взглядами.       — Каким ещё «опытом»? — прошипела Арси, её пальцы сомкнулись вокруг рукояти обслуживаемого инструмента.       — Ты говорил о подопытных? — громовой, не терпящий возражений голос Оптимуса Прайма раздался со стороны входа. Лидер автоботов вошёл в зал, и его синяя оптика сразу же нашла причину напряжения — подозрительное устройство в руках Редчета. Его взгляд стал ледяным. — Объяснись.       — Да, меткость проверить, — коротко ответил Синвейв, чувствуя, как атмосфера в комнате сгущается до состояния желе.       — … Синвейв, — Оптимус тяжело вздохнул, узнавая эту простоту в нем.       Раздался негромкий хлопок. Никто, кроме Прайма, не понял, что это был выстрел. Лишь серебряный отблеск мелькнул в воздухе, и Оптимус почувствовал лёгкий щелчок на плечевой броне.       — Оптимус! — хор тревожных голосов огласил зал. Балкхед рванулся вперёд, Арси вскочила на серво. Бамблби издал тревожный рокот.       — Ничего страшного он не несёт! — поспешно поднял мани Синвейв, стараясь перекрыть нарастающий гул. Он шагнул к Прайму, который стоял неподвижно, как скала, но его взгляд мог бы расплавить титан. — Оптимус, не шевелись. Я хочу на это посмотреть.       — Что это такое? — голос Прайма был твёрд, как сталь. Он протянул ладонь, и в этом жесте был не вопрос, а приказ.       — Небольшая наработка. Я и сам не знаю, работает ли «Гиб» нормально, — Синвейв приблизился, его голубая оптика с холодным интересом изучала диск, примагниченный к плечу лидера. Он не обращал внимания на десяток взглядов, впившихся в него с ненавистью и страхом. — Сейчас отцеплю. Вирго, принеси мне браслет.       Пока минибот суетился, а Синвейв с показной неловкостью пытался отсоединить диск, автоботы стояли в готовности. Балкхед сжимал и разжимал кулаки. Арси не сводила с Синвейва взгляда, словно ожидая подвоха в любую секунду. Даже дети замерли, чувствуя исходящую от взрослых волну агрессии.       — Мм, великолепно, — пробормотал Синвейв, наконец сняв устройство. — Не так уж и заметно…       — Синвейв? — терпение Прайма явно подходило к концу. В его тоне прозвучало предупреждение.       — М? А, да, — сикер отступил на шаг, вновь чувствуя себя центром враждебной вселенной. — Всё в порядке. Всё работает. Извините.       — Ты извини, я случайно, — с сарказмом процитировал Редчет, уже осматривая плечо Прайма. Убедившись в отсутствии повреждений, они оба уставились на Синвейва. — Так что это?       — Это «Гиб». Прототип устройства для сбора информации, — Синвейв открыл панель на браслете, демонстрируя интерфейс. — Жучок. Всего их семь. Прикрепляется к носителю, записывает аудио. Должен отсоединиться по сигналу, когда память заполнится. Но мне нужна конструктивная критика. От вас, дорогой Редчет.       — Я? — медик нахмурился, его взгляд зацепился за маленькую гравировку на диске. — Знакомая эмблема.       В зале воцарилась тишина. Все знали этот символ.       — Собирал как коллекционные монетки, — невозмутимо пояснил Синвейв. — Не нашлось ничего подходящего, пришлось пустить в ход драгоценный хлам.       — Фанат «Праведника»? Забавно, — голос Редчета немного смягчился. — Идея хорошая, но больно заметный. И… Откуда такое у тебя?       — Только что собрал. Оказывается, на вашей базе есть вполне себе материал. К тому же, вы не убрали ящики из моей камеры.       Лицевая панель Редчета исказилась в немом возмущении. По залу пробежал шёпот.       — Довольно хорошо для сборки из хлама, — скрипя дентами слова медика прозвучали как признание, вырванное силой.       — Рад, что понравилось, — Синвейв позволил себе лёгкую усмешку, наблюдая, как его спокойствие злит их ещё больше.       — Где ты успел собрать столько этих эмблем? — Оптимус сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Синвейва. Вопрос прозвучал тихо.       — А? Значки «Вестника»? Кто бы их не собирал? Обменивал на припасы. Полезная вещь. Хотя чаще меня прогоняли, и я получал тумаков… — он махнул мани, будто отмахиваясь от неприятных воспоминаний. — Ты его фанат?       — Не сказал бы, — ответил Прайм, не отводя взгляда. — Альфа Трион упоминал, что ты был переведён в Институт, когда там пребывал «Странник».       — Старик, оказывается, многое знал обо мне.       — В отличие от меня.       Напряжённая пауза повисла в воздухе. Прайм так и не получил ответа, и это недоверие витало между ними почти осязаемо.       — Так как я не буду выходить наружу, то мне следует отдать «Гиб» кому-то из вас на тесты. Но не детям. Мико.       — Больно надо! — фыркнула девочка.       Автоботы переглянулись. Никто не рвался добровольно стать носителем устройства, собранного пленным десептиконом из их же запчастей и украшенного символикой.       — Что же, тогда достанется тому, кто ближе, — с усмешкой бросил Синвейв, глянув на Прайма за своей спиной.       — Вроде бы, голосуют совсем иначе, — нахмурился Оптимус.       — Ты лидер. Покажи им, что это безопасно.       — Тебе нравится вплетать меня в свои планы.       — Уже отвык? Ты ведь хорошо держишься, не так ли? — Синвейв демонстративно взял мани Прайма, показывая Редчету принцип активации. Жест был фамильярным, почти провокационным.       — Но у меня есть условие.       — Какое?       — Если в бою встретишь ту фем… Установи на неё жучок. Увидев этот глиф, она поймёт.       — Что именно? — брови Прайма поползли вниз.       — Что я на стороне автоботов. Что работаю на вас. Знак Странника ведь принадлежал автоботам.       — А вдруг ты предашь нас, передав ей информацию через этот жучок? — резко врезался в разговор Уилджек, до этого молча наблюдавший из угла с выражением крайнего скепсиса на лицевой панели. — Или что-то ещё? Ты так и не ответил на вопрос. Зачем ты прилетел на эту планету?       Вопрос, висевший в воздухе с самого пленения, наконец был задан прямо. Все взгляды впились в Синвейва, требуя ответа.       — Через жучок ничего передать невозможно, — парировал он, стараясь сохранять спокойствие. — Мне главное — успокоить Опал. Убедиться, что она уйдёт от десептиконов. Достаточно, Уилджек?       — С какой целью ты прилетал на эту планету? — настаивал автобот, не обращая внимания на отвлечение.       — Меня послали проверять старые и возводить новые хранилища энергона. Опал пошла как телохранитель.       — То есть, ты знаешь, где находятся запасы энергона? — Арси моментально встрепенулась, её интерес теперь приобрёл практический, но не менее опасный оттенок.       — Дай мне доступ к терминалу, укажу координаты, — пожал плечами Синвейв.       — Скажи координаты.       — А я наизусть помню? Планета не стоит на месте.       — Пф… Ладно. Но тогда эта десептиконша может передать тебе информацию, — не унимался Уилджек. — Прости, но это слишком подозрительно. Ты умный, придумаешь что-нибудь.       — Приятно, что мои качества хоть где-то превозносят, — сухо ответил Синвейв, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Паранойя автоботов была бездонной.       — Как насчёт блокатора? — предложил кто-то из толпы. — И камер в его камере. Пока мы на миссиях, стоит позаботиться о безопасности базы.       — А до этого вы макеты к потолку лепили? — язвительно парировал Синвейв, но его голос потерял уверенность.       — Думаю, этого будет достаточно. Не уйти, не улететь. Хороший вариант, — гулы согласия прокатились по залу.       Синвейв замер. Холодная волна прокатилась по его системам. Это была не просто предосторожность. Это был знак. Знак тотального, непреодолимого недоверия.       — Это… Разумная мера, — с трудом выдавил Оптимус. — Но в ней нет необходимости.       Тяжёлая, тёплая ладонь легла на его плечо.       — Брось. Если он ничего не сделает, то и дискомфорта это ему не принесёт.       Прайм посмотрел на свою команду. Их лица были непреклонны. Они не знали Синвейва. Они видели в нём врага, пленного хитрого десептикона, который уже успел собрать шпионское устройство прямо у них под носом. Они имели право требовать гарантий. И Прайм, как лидер, должен был их дать.       Прайм почувствовал, как под его ладонью дрогнуло плечо Синвейва. Он беспомощно замолк, глядя, как Балкхед с мрачным удовлетворением приближается с парой тяжёлых, уродливых устройств в руках — блокираторами реактивных двигателей и крыльев.       — Разве это так необходимо? — его голос прозвучал тише, чем он планировал.       — Да, необходимо, — отрезала Арси. — Никогда не знаешь, что у гения на уме.       — С твоих уст это звучит как оскорбление, — Синвейв сделал шаг назад.       — Приятно знать, что ты узнал меня получше.       Глухой щелчок, вибрация, и тяжёлый груз лег на его крылья, а затем на спину. Ощущение капкана, щёлкнувшего на шее. Унижение и ярость закипели внутри, но он лишь потер переносицу, чувствуя нарастающую, тупую головную боль.       — …«О Праймас, где твой лик сейчас? В металле ль спящих городов?..» Боже, — он прошептал обрывок древнего стиха, закрыв оптики. — Тогда представьтесь хотя бы? Я не всех вас здесь знаю.       Представления прошли быстро, на грани насмешки. Но их прервала сирена.       — Оптимус, движение энергона! Северо-восток северного континента! — выкрикнул Редчет, выводя на экран карту.       — О-о! Там же лютые морозы! — воскликнула Мико.       — Там ничего нет, — вдруг чётко заявил Синвейв. Все взгляды снова устремились на него. — Этот сигнал — от ботов. Доступных запасов энергона там нет. Моих — тем более.       — Откуда догадки? — Оптимус приблизился к экрану, его плечо почти касалось плеча Синвейва.       — Скорее всего, это Опал. Координаты знакомы. Она имела привычку сбегать, чтобы посмотреть на примитивную форму атмосферных осадков из ледяных кристаллов. И сейчас она не одна.       Решение Прайма назревало мгновенно, читаемое в напряжённой линии его рта.       — Нам нужно проверить.       — Сомневаюсь, что ты узнаешь что-то дельное. Я хочу пойти туда.       — Ты под арестом.       — Ты не знаешь Опал. Попадёшь в ловушку. Мне нужно её увидеть.       Он видел, как на лице Прайма борются долг, разум и то странное, опасное доверие, семя которого когда-то было посеяно в далёком прошлом.       — Редчет, открой Земной Мост, — наконец приказал Оптимус.       Возмущённый ропот прокатился по команде.       — Оптимус! Ты не можешь вот так пойти с ним!       — Не бойтесь, — Синвейв поспешно, почти истерично пообещал, чувствуя хватку блокираторов на спине. — Верну Прайма целым, невредимым и невинным с головы до пят.       — Синвейв ничего не сможет мне сделать, пока на нём блокираторы, — твёрдо сказал Прайм, заглушая протесты. — Это только разведка.       И прежде чем возражения могли перерасти в бунт, тяжёлая рука легла на плечо Синвейва, направляя его к мерцающей воронке моста — под взглядами команды, полными тревоги, недоверия и немого осуждения своему лидеру.

•••

      По ту сторону портала царил глубокий вечер. Звездное небо раскинулось над безлюдной равниной и окруженный темным лесом. Эту дикую прерию от огромной военного полигона отделяла четкая граница — ряд высоких хвойных деревьев. Их густые кроны, выстроившись в идеальную линию, словно по линейке, создавали непроходимую стену, резко разделяющую мир природы и мир человека.       — Судя по сигналу, десептиконы находятся прямо перед нами, — голос Оптимуса, ровный и спокойный, прозвучал слишком громко в тишине прерии.       Ответа не последовало. Прайм обернулся. Синвейв стоял, застыв, уставившись в бездонную черноту ночного неба, будто ища в ней какого-то ориентира. Его плечи были неестественно напряжены, а мани, сжатые в кулаки, мелко, неконтролируемо дрожали. Эта дрожь передавалась на весь корпус, отдаваясь тихим, противным лязгом в местах крепления блокираторов на его крыльях и спине. Он даже не пытался её скрыть.       — Да, — ответил Синвейв, и его собственный голос прозвучал хрипло. Он сглотнул, пытаясь заставить дрожь в конечностях утихнуть. Бесполезно. Она шла изнутри, откуда-то, где пульсировала старая, знакомая паника.       — Синвейв, — лидер автоботов повернулся к нему, и его синяя оптика в полумраке казалась пронзительнее. — Пойдем, пока нас не обнаружили.       — Опал уже нас нашла, — выпалил Синвейв почти машинально, и тут же пожалел. Говорить лишнее было опасно. Но молчать, когда каждый нерв кричал о близости той, что предала, было невозможно.       Резко, почти инстинктивно, манипулятор Прайма сжал его плечи, притягивая к себе, заставляя встретиться взглядом.       — Объясни, — голос Прайма был низким и холодным, как сталь лезвия.       Синвейв не просто обмяк — он буквально провис в этой хватке. Его колени подкосились, и он едва удержался на серво, упираясь ладонью в грудь Прайма не то чтобы для отталкивания, а скорее для поиска хоть какой-то устойчивости. Его дыхание участилось, издавая прерывистый, сиплый звук.       — Локаторы, — выпалил Синвейв, пытаясь вырваться. Его движения были резкими, некоординированными, больше похожими на панические рывки. — Тц… Опал чувствительна к звукам. Она слышит всё. На огромном радиусе. Отпусти.       Но Прайм, наоборот, сильнее сжал его плечо, не давая сорваться в неконтролируемое бегство. Оптика Синвейва металась, не фокусируясь ни на Прайме, ни на чём-либо ещё. Она просто дрожала, отражая внутреннюю бурю.       — Ты говоришь, что должен её увидеть. Почему? — Прайм наклонился ниже, пытаясь поймать этот бегающий взгляд. Его хватка сменилась — теперь она не столько сдерживала, сколько удерживала на месте, не давая развалиться. — Она была твоим напарником. Что происходит между вами сейчас?       Синвейв дёрнул головой в сторону просвета между деревьями, к чуждому, ядовитому свету полигона. Его голос, когда он заговорил, был надтреснутым, срывающимся на высокой ноте.       — Я должен убедиться. Увидеть своей оптикой. Просто… Узнать.       Он звучал так, будто ему физически не хватало воздуха, хотя его системы и не нуждались в нём.       — Убедиться? После всего? После того, как она с десептиконами? — в голосе Прайма снова зазвучало жёсткое непонимание. — Ты не в себе. Ты скрываешь что-то, что ставит под угрозу миссию. Говори. Сейчас же.       — Ты хочешь поговорить? Прямо сейчас, когда она может услышать каждое слово?! — Синвейв нервно, почти истерично рассмеялся. Звук был резким и неприятным. — Ирония. Ты требуешь рациональности, сам ведя себя как…       Он резко замолчал, закусив губу до появления тонкой трещины. Но взгляд, который он бросил на тяжёлую руку, сковывавшую его плечо, и на массивный корпус, заслонявший весь мир, говорил сам за себя. Как тиран.       Оптимус отступил на шаг, его ладонь разжалась. Он видел, как Синвейв, едва освободившись, сделал судорожный вдох, будто вынырнув из воды. Дрожь не утихла, но теперь в его позе читалась не просто паника, а ярость — беспомощная, направленная внутрь себя ярость.       — Ты прав, — тихо произнёс Прайм, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не гневная мощь, а усталое признание. — Мои подозрения… Они не оправдание. Я забыл себя.       Синвейв выдохнул, и плечи его на мгновение обвисли, но тут же снова напряглись, будто ожидая нового прикосновения, новой хватки.       — Но моя обязанность — защищать членов команды, — продолжил Оптимус, тщательно подбирая слова. — Даже от них самих. Я прошу как союзник. Доверься. Что происходит?       Синвейв закрыл оптику. Долго. Слишком долго для обычной паузы. Когда он открыл ее снова, в глубине голубого свечения плавала невыносимая усталость, тысячелетняя усталость того, кто слишком много раз просыпался не там и не тогда.       — Она… Она ещё юна, — он говорил с усилием, словно каждое слово давалось ценой. — Я за неё в ответе. Она… Может только стоять и смотреть.       Теперь Прайм начал понимать. Эта реакция — не просто страх перед врагом. Это что-то глубже, что-то, что коренится в самом ядре его существа и связано с потерей, с невозможностью действовать. Опал была лишь ключом.       — Я должен увидеть, — прошептал Синвейв, и в этом шёпоте была мольба. — Чтобы мой процессор наконец усвоил. Это иррационально. Я знаю. Но я не могу…       Он резко оборвал себя, снова закусив губу. Признание в беспомощности давалось ему невероятно тяжело.       — Почему ты молчал? — спросил Прайм уже без прежней строгости.       — Потому что «у меня родительская паника» — не лучшая рекомендация для участника миссии, — язвительность в его тоне была горькой, направленной на себя. — Это делает меня ненадёжным. Слабым инструментом. Сломанным. Как сейчас.       Он избегал взгляда Прайма, уставившись в землю, будто надеясь, что она поглотит его вместе с этим стыдом и яростью.       — Ты не сломан, — твёрдо, почти непреклонно сказал Прайм. — План остаётся. Но мы меняем исполнение. Только наблюдение. Только если нужно.       Он медленно, давая время отреагировать, протянул ладонь. Не чтобы схватить. Чтобы предложить.       — Теперь твой ход. Доверься. Дай мне вести.       Синвейв смотрел на протянутую ладонь, потом на лицевую Прайма. Его собственный мани непроизвольно дёрнулся, словно желая принять опору, но страх сковывал движение. Дрожь на секунду затихла, сменившись напряжённым, почти болезненным ожиданием. Наконец, он резко, почти кивком отдавая приказ самому себе, кивнул.       — Хорошо, — его голос всё ещё был неровным, но в нём появилась хрупкая, едва уловимая нота облегчения. Не от того, что опасность миновала, а от того, что его услышали, не отвергли сразу. — Но…       Со стороны полигона донёсся шум.       Реакция Синвейва была мгновенной и резкой. Он вздрогнул всем корпусом, сделав инстинктивный шаг назад, наткнувшись спиной на дерево. Лязг блокираторов прозвучал в тишине особенно громко.       Оптимус действовал без промедления. Он схватил Синвейва, затащив вглубь живой изгороди, к ее корням. Своей массивной фигурой он полностью скрыл от возможного обзора бота, прижимая спиной к себе. Синвейв не сопротивлялся. Он замер, его системы вентиляции работали на пределе, но почти бесшумно. Он просто смотрел поверх плеча Прайма.       Перед ними была двоица десептиконов. И среди них — Опал.       Её антенны были активны.       — Она уже всё знает… — выдохнул Синвейв, и в его голосе не было страха, лишь горькое, усталое принятие неизбежного. Потом его тон резко сменился, стал настойчивым, почти требовательным, срывающимся от внутреннего напряжения: — Оптимус, посади жучок на фемку.       Прайм обернулся, и его взгляд был красноречивее любых слов.       — Ты серьёзно? Сейчас?       — Оптимус, прошу.       В этом «прошу» было отчаяние, вымученное сквозь стиснутые денты. Прайм тяжело, почти с рычанием, вздохнул, но его мани метнулась вперёд, совершив быстрый, почти невидимый выстрел.       — Кажется, они подбирают альт-мод… Агенту Фаулеру будет полезно узнать, кого стоит отслеживать.       — С её щепетильностью… Роли не сыграет. Она предпочитает полёты, но с вами встанет на колеса… — пробормотал Синвейв, пытаясь вернуть своему голосу намёк на привычную иронию. Получалось плохо.       — Трёхрежимник?       — Так точно. Ужасное сочетание, не правда ли?       Он бросил взгляд на Прайма, попытка иронии на его лице выглядела кривой, вымученной гримасой. Он не заметил, как двое десептиконов удалились. Увидев это, он весь напрягся.       — Оптимус, я…       — Ты уже посадил на неё жучок, — Прайм не дал ему двинуться, не грубо, но твёрдо прижав его спиной к своему корпусу, снова ограничивая движение. — Дело остаётся за её решением.       Синвейв вздрогнул от прикосновения, но на этот раз не рванулся прочь. Он… Обмяк.       — …Хорошо.       Он потупил взгляд, наблюдая, как Опал исчезает в ночи. Миссия выполнена. Данные получены. И он ничего не мог сделать.       Когда Оптимус отпустил его, Синвейв не поддался вперёд. Он откинулся назад, спиной навалившись на массивную грудь Прайма, будто ища хоть какой-то поддержки, которой не было в его собственных дрожащих конечностях. Его шея была напряжена до боли, горло сдавлено невысказанными словами, криком, который так и не вырвался.       — Что мне делать, Оптимус…       Голос его сорвался в протяжный, беззвучный стон. Он закрыл лицо манипуляторами, пальцы впились в собственную лицевую панель, и всё его тело содрогнулось в немом, отчаянном спазме, заглушаемом только гулом систем Прайма и далёким шумом. Он был здесь, но его разум, его воля были разбиты. Здесь, в темноте чужой планеты, прикованный блокираторами, лишенный доверия к некогда напарника… И теперь заключенный в объятья единственной опоры.       

•••

      С прибытием свежей крови будни стали чуточку интереснее.       Фембот легко можно было принять за юнинга; профессиональность и искусная манипуляция другими этой леди заставляла усмехнуться опытного оратора. Несомненно, в мани Мегатрона попался ценный кадр, за которым ему ещё предстоит понаблюдать.       — Любопытно, — вспоминая черноту еë оптики, Тёмный Лорд не мог отделаться от неприятного дежавю. — Совпадение? — рассуждал гладиатор, ибо инстинктивно чувствовал, что представляли собой, по не проницаемой для него причине, те острые пункты, за которые его воспаленный разум имел склонность цепляться. У каждого есть такие роковые предметы или явления, — в одном случае — повторяющийся ландшафт, в другом — цифры, которые Праймас тщательно подбирал для того, чтобы навлечь значительные для него события.       И Лорд не был исключением.       — Ха, — издав тяжкий выдох, который появляется лишь в напряжённые минуты Мегатрон нарушил тишину командной рубки. Ничего не отвлекало его от воспоминаний, которые он предпочел бы забыть — стереть как из памяти, так и в жизни. — Вот уж не думал, что всё так обернётся, — с хриплым смехом он приподнял уголки губ в оскале.       На терминал пришло сообщение от Саундвейва. Вместо отчётов, на экране появилась прямая трансляция с камер наблюдения: словно пролетая над полом, Опал направляясь в апартаменты команды. Лёгкая, даже в эти непростые для себя времена она не теряла стойкости.       — Вернулась, — оптика сверкала, рассматривая женственную фигуру феммы; каждая частичка еë корпуса излучала необыкновенную, приятную оптике грацию.       Опущенные ресницы, скрывающие оптику, вызывали трепет. Переживала она за напарника, или же нет — Мегатрон точно не знал.       Как и еë скрытые мотивы, подтолкнувших еë вступить в ряды десептиконов.       Не долго думая, Лорд направился к ней на встречу: выудить хоть какую-то информацию намного легче, когда у бота уже нет на это сил.       В голове был хор мыслей; немного выпустив пар на шоссе, Опал скоро вернулась на корабль.       —… прошу, оставьте меня, — едва пошевелив губами выдохнула та, уловив надвигающуюся на неë неприятность.       Лорд возник на половине пути к апартаментам: грозный вид гладиатора вызывал страх и ужас на лицевых как недругов, так и в числе его союзников. Гордый, преисполненный силой и уверенностью взглядом он производил сильное впечатление.       И надо же так *бнуться, — звук падения и подобный звону колоколов удар шлема об пол надолго засели в памяти случайного свидетеля.       Можно было пройти и не заметить огромной тени на периферии, но у Тёмного Лорда были планы.       — Опал, — наигранно удивившись случайной встрече, тот направился прямо в еë сторону.       — Лорд Мегатрон, — кивнула она, отбросив надежду дойти до кварты без приключений и погрузиться в глубокий оффлайн.       — Я было подумал, что Нокаут решил привлечь тебя к своим гонкам, — за время продолжительного отсутствия фем, еë внешний вид никак не изменился.       — Предложение было весьма заманчивым, — преспокойно ответила та. — Правда, не к месту, — кон остановился в паре шагов.       — Тогда, надеюсь, моё предложение проводить до комнаты не покажется тебе тягостным, — он протянул ладонь, приглашая пройтись. Несмотря на любезность в его голосе, взгляд не давал права на отказ.       — Не возражаю, — словно это было само собой разумеющееся, а не великой наградой, Опал продолжила путь. — В дополнении, у меня есть, что вам сообщить.       — Какое совпадение, — Всея десептиконов с интересом окинул еë взглядом. — Что-то случилось во время твоей вылазки? — спросил он, прекрасно зная.       С момента, как троица колесников покинули Немезиду прошло достаточно времени, чтобы автоботы явились на их сигнал. Боя не последовало — их целью было наблюдение за бывшим компаньоном их нового члена команды, чей случай вошёл в историю: не пробыв и дня, новенький инженер был похищен автоботами.       При рассмотрении этого дела, у Лорда десептиконов возникло много вопросов, ответ на большую часть из которых могла дать только маленькая фембот подле него.       — Вы не похожи на глупого кона, Лорд Мегатрон, — с усталым видом сказала та. — Раз вы решили затеять со мной разговор, то вам уже давно известно о том, что произошло, — она говорила так, словно они были уже давно знакомы.       — Думаю, ты несколько преувеличиваешь мои возможности, — одолев краткий ступор, мех не сдержал интригующей ухмылки.       — Если бы, Лорд Мегатрон, — вздыхала та. — Автоботы вышли на наш след, — прямо сообщила Опал, со скверным взглядом. — Двое держали дальнюю дистанцию, пока мне предоставилась возможность обновить свою маскировку. По всей видимости, они засекли энергонный след.       — Это неизбежно, — почувствовав укол в свою сторону Лорд поспешил оборвать эту тему. Хоть возможность полностью скрыть присутствие кибертронца было выгодным для его армии, но временно не выполнимым из-за отсутствия кадров, что могли заняться этим. — По-твоему виду не похоже, что они пытались выйти на контакт.       — Особенно, учитывая что одним из них был Синвейв.       Подойдя к главной теме разговора, они остановились. Опал наконец-то обратила на него своё внимание, взглянув ему прямо в оптику.       — Раз так, то думаю, ты и сама обо всём догадываешься, — он наблюдал, как затуманенные грустью окуляры феммы стали свирепы.       — И единственное о чем я жалею, что мне не удалось его вразумить, — выбор Синвейва стал очевидным.       Ощущение предательства преследовало еë с той самой парковки, где она едва не столкнулась с Синвейвом. Опал всё слышала; ни один тихий вздох не прошёл мимо еë чутких антенн и отдавался громким эхом в малой искре. Не желая обесценивать его чувства и взгляды она почти смирилась с его выбором, но одна маленькая деталь смогла выбить еë из равновесия.       Будь моя воля, я б самолично вырвала лобовые стекла и засунула их ему в задницу. Повязала бы выхлопные трубы бантиком, чтобы он и пискнуть не смог, — фембот стоило больших усилий, чтобы не начистить Прайму фейсплейт на месте. — Как вы посмели, шартиконы ржавые… — еë поражало, что даже после такого обращения Синвейв не сбежал от Прайма при первой возможности.       — Помнится, ты говорила, что он талантливый инженер, — Мегатрон начал копать глубже, дабы иметь представление с чем придётся столкнуться десептиконам.       —… Я бы сказала, что это нечто большее, чем просто «талант», — со всей серьёзностью обратилась та. — Что-то, что граничит между гениальностью и чистым безумием.       — Ты можешь рассказать о нём по-подробнее? — вопрос поставил еë в замешательство.       На секунду в еë оптике мелькнуло недовольство: насупив переносицу, та со всей сдержанностью ответила:       — Боюсь, что нет, сэр, — прямой ответ поставил в замешательство. — Как вы помните, меня и Синвейва связывал контракт. Не смотря на то, что договор был расторгнут в одностороннем порядке ввиду некоторых «действий» моего контрактника, я не имею права разглашать его личную информацию. Даже вам, Лорду Мегатрону я не могу сделать исключения, подступившись своим словом и честью.       — Вот, значит, как, — с каждой минутой становилось всё интереснее. — Даже своему Господину? — произнёс он с вызовом и намеком на раздражение.       — Такова моя политика, — умерив своё недовольство ответила та, проводив взглядом движение своей мани.       Реакция его удовлетворила; вывести холодную леди на эмоции было несколько приятным зрелищем. Впрочем, добиться от неё дополнительной информации не получится.       — Мне даже стало интересно, при каких обстоятельствах сложилась ваша встреча.       — При самых абсурдных, — не удержавшись от комментария усмехнулась фем. — Впрочем, — маленький объект в мани леди в миг привлёк чужое внимание. — Думаю, в каком-то смысле это стало нашей судьбоносной встречей.       Опал протянула кисть; поддавшись ей на встречу, Тёмный Лорд наблюдал как тонкие пальцы феммы что-то вложили ему в ладонь. Задумавшись, взгляд поднялся выше по плечу и скользнул в сторону. Было бы идеально, если бы на этой прелестной груди красовался знак его фракции.       — Скажу лишь одно, Лорд Мегатрон, — вырвав собеседника из прострации, леди убрала свой манипулятор обратно за спину. — Вам предстоит принять серьёзное решение.       Потеряв суть мысли, взгляд упал на объект в его ладони — диск, больше подходящий на вогнутую монету не имел ничего замысловатого: серая тарелка переливалась по бокам.       — Что это?       — Полагаю, маломощное средство сбора медиа-записи, или же отслеживания, — ответила та. — Даже проведя какое-то время в компании этого бота, я так и не смогла уловить хоть частичного направления течения его мыслей.       — Стоит отдать это на исследование Нокауту… — скользнув по незамысловатым краям металла его оптика любопытно изучала нечто столь маленькое в использовании, невообразимым для обычного обывателя. — Удивительная работа.       — Для того, кто заслужил хоть каплю вашего внимания и усилий в поимке — это невообразимая похвала, Лорд Мегатрон.       Наблюдая как диск переворачивается рубашкой к лицевой кона, Опал отвела взгляд. Она знала какой будет его реакция, знала как подло поступила в отношении бывшего напарника.       — Это-! … — голос Мегатрона затих.       — Тот, кто превратил ваши годы, усилия и силы армий в пыль, — подвела та итог на печальной театральной ноте.       В воздухе повисло удушающее напряжение. Даже не глядя можно было ощутить тот спектр эмоций, который испытывал десептикон при виде ненавистной, и в некотором смысле желанной, метки. Интересно, сколько усилия прилагал Мегатрон для того, чтобы не раздавить лежащее в его ладони око?       Маленькая тень тяжело зашагала; может, так сказалась на ней усталость, но собственные плечи казались неимоверно тяжёлыми.       — Хм, неужели ты решила предать своего «друга»? — с легкой насмешкой спросил Мегатрон, впившись взглядом в чужую спину.       Не «клиента», а «друга».       Опал замерла; ухмылочка, с которой он говорил эти слова начинала вызывать раздражение.       —… Едва ли предателя можно назвать другом, — после неопределённой паузы ответила та, бросив холодный взгляд на кона из-за плеча. — Разве вы так не думаете, Лорд Мегатрон? — она не боялась бросить тонкую провокацию бывшему гладиатору, чьи хваленные речи перед Советом некогда затмил его «друг».        «Опрометчиво,» — ей тут же пришло сообщение от Блуда. Напарник твердо напоминал ей об осторожности. Обрамлённые полумесяцем ресницами, окуляры яро сияли, не боясь бросить вызов.       — Прошу простить, если мои слова показались вам грубостью, — отступила она, послушав голос благоразумия.       — Ничего, — по змеиному заговорил тот. — Ты очень даже права, Опал, — непривычно ласковые ноты ласкали слух.       Минуту постояв в молчании, фембот коротко кивнула:       —… Позвольте откланяться, — исполнив лёгкий реверанс, фем поспешила удалился.       «Втереться в доверие Мегатрона,» — приступив к осуществлению первостепенной задачи, Опал вернулась в своё временное пристанище.       — Тяжко, — вникнуть в роль было тяжелее обычного. Быть может, дело в еë далеко непростой цели, а может в куске холодного металла в сжатой ладони.       Только после прибытия и тщательного сканирования своей кварты, фембот осмелилась взглянуть на объект в своей длани. Ритмичный огонёк зловеще моргал алым светом, словно отсчитывая роковой момент.       — … Я помню, — жучек в манипуляторах Опал вызывал в ней смешанные чувства в отношении бывшего напарника.       Говорят, что в течении первых трёх секунд приходят самые верные решения. Однако, в этот раз фемма не торопилась.       — Однако… По крайней мере, у тебя будет весомый шанс на выживание, — мани медлили, но в конце концов, глядя на одно из немногих средств связи со своим другом, Опал решилась.       Сжав ладонь, меж пальцев просочилась пара озорных огоньков. Механизм заискрился; воздух наполнил едкий дым и запах гари. После недолгих усилий, в мёртвой тишине наконец раздался глухой хлопок.       — Удачи.