ТФП: По обе стороны

             Pov Синвейв       — Сколько можно…       К пробуждению среди автоботов еще стоило привыкнуть. Их извечный живой гул давил на аудио-рецепторы. Звук их шагов отдавался в моей груди чужим, неритмичным стуком. Как будто сердцебиение кого-то другого.       …Они всегда так?       Мое положение обязывало к тишине. Будучи обделенным потребностью в сне и прикованным к четырем стенам под чьим-то вечным присмотром, я нашел единственное развлечение: нарушать их покой своим присутствием. Оживленные споры постоянно достигали стен моей камеры и способ утолить свое любопытство был лишь один: испортить момент другим своим появлением.       — Все же, стоило остаться у себя…       Но картина в главном зале сегодня была особенно блеклой. Два горе-гитариста терзали струны и мои нервы неизвестными мелодиями. Мико и Балкхед устроили соревнование по громкости.       — Ы-ыыг… /Хватит/… — Вирго, прижавшись ко мне, скреб аудио по полу, пытаясь заглушить этот рёв.       Я же просто смирился. Как и Редчет, ворчащий в своем углу. Как и Оптимус Прайм, сидевший в отдалении. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, но я изредка ловил, как он смотрит на меня. Краем оптики. Быстро, оценивающе. От этого становилось неловко. После той ночи на парковке, после моего… Срыва, между нами повисло что-то невысказанное. Он видел трещину. Я знал, что он видел. И мне было стыдно за эту слабость, выставленную перед ним, перед тем, кем он был. Перед Орионом Паксом.       — Вирго.       Минибот, только что изнывающий рядом, куда-то исчез.       — Вирго? — я наклонился, осматриваясь вокруг. Тишина. — Вирго, ты где?       — Он у Смоукскрима, — голос Прайма прозвучал спокойно, разрезая шум. Он кивнул в сторону, где молодой бот, Раф и Джек устроили что-то вроде игр с моим помощником.       Пока я был в своих мыслях, Вирго нашел развлечение.       — Ты ведь муравей? Тебе же по силам поднять даже Балкхеда? — доносился голос Джека.       — С его размерами он максимум поднимет предмет в два-три раза больше себя, — поправил его Рафаэль с практичной серьезностью. — На него ведь действует гравитация.       — Я лишь предположил!       На спине Вирго, словно на боевом скакуне, восседал Рафаэль. Мальчик, ничего не подозревая о врожденной дурости моего творения, держался изо всех сил, пока минибот носился кругами по полу, бешено перебирая лапками.       Это… Довольно забавная картина, — я невольно поджал губы, чтобы скрыть улыбку.       Вирго, заметив меня, издал довольный щебет и рванул в мою сторону, не сбавляя скорости и не сбрасывая пассажира.       — В-вирго, осторожнее! — инстинктивно подогнув колени, я выбросил мани вперёд, готовясь ловить мальца. Но Вирго ловко, почти с акробатической грацией, подбросил Рафаэля прямо на мои манипуляторы, а сам впился мне в плечо, яростно тычась мордочкой в шею. — Вирго-! Ну что ты…       Оптимус уже был рядом.       — О-ой… — Рафаэль потерял равновесие от неожиданного броска.       — Осторожно, — Прайм протянул ладонь-подстраховку.       Со вздохом я опустился на корточки, чтобы быть ниже, аккуратно поддерживая мальчика.       — Вирго, — попытался я строго, но в голосе прозвучала усталость, — он ещё ребёнок. Не помнишь, что было в прошлый раз? Покалечишь же.       — Например, меня, — неловко проговорил Рафаэль. — Но было весело! А теперь можете меня отпустить на землю…       — Конечно, — над нами нависла тень Прайма, его ладонь легла мне на плечо. Не тяжело. Контролирующе.       — Хватит с тебя на сегодня полётов, — мягко опустив мальчика на пол, я убрал руку, стараясь не задеть его.       Ты очень осторожный… — мысли Прайма почти читалась в его внимательном взгляде. Неужели он всё ещё думает, что я способен навредить кому-то столь хрупкому? После всего? Горький осадок сковал горло.       — П-полеееть…       — А ты наказан, — ткнул я пальцем в морду Вирго, отвлекаясь от тяжёлых мыслей.       — Ты неплохо ладишь с ними, — заметил Оптимус. В его тоне было удивление, смешанное с одобрением.       — Спасибо, — я на секунду забыл, что он стоит рядом. Его присутствие всегда было… Напряженным. — С детьми куда проще, чем с остальными.       — Будь уверен, ты уже сделал первый шаг, — он сказал это, глядя не на меня, а на мрачно надувшегося Вирго, будто находя в нём подтверждение своим словам.       — Я тебе не новичок в классе, — с лёгкой, натянутой усмешкой я толкнул его локтем, стараясь вернуть привычную фамильярность. Она зависла в воздухе, неуместная. — Хотя, по факту, так почти и есть. Но спасибо за поддержку.       Он странно посмотрел на меня, слегка потирая бок. Между нами повисло молчание, напряжённое и неловкое. Мы были как два острия, которые боялись как сблизиться, так и отдалиться, чтобы не поранить.       — Кажется, ты так и не успел меня познакомить со своим другом, Синвейв?       — А? — я оторвался от своих мыслей. — Ах, да. Прости. Он так долго со мной, что стал неотъемлемой частью. Правда, Вирго?       Минибот, всё ещё делая вид, что обижен, упрямо отворачивался.       — Кажется, ему это только льстит, — с лёгкой улыбкой заметил Прайм. Он улавливал эти мелкие игры.       — Он тот ещё актёр. Чего ещё ожидать от частички меня?       — Частички.? — в голосе Оптимуса прозвучал искренний интерес.       Но ему не суждено было получить ответ. Пронзительная сирена разрезала воздух.       Оптимус резко повернулся к источнику звука. По его позе, по мгновенному напряжению в корпусе я понял — это не уведомление о приёме трансляции. Это что-то серьёзное.       — Система обнаружила новый сигнал. Странный объект, — голос Редчета приковал всеобщее внимание. — Я никак не могу его расшифровать…       Сигнал? Неужели… — ледяная полоса пробежала по спине. Я вгляделся в экран. Карта побережья с причудливо изрезанным берегом была незнакома. — Значит, это не моё старое хранилище.       — Понятно, — заключил Прайм, его лицо стало каменным. — Мы проверим на месте. Открывай Земной Мост.       И тогда его взгляд упал на меня. Холодок пробежал по проводам.       — Синвейв, ты пойдёшь со мной и Смоукскримом.       — Я?       — Я в команде?! — юный бот обрадовался куда сильнее меня. — Отпад!       Я лишь молча кивнул, проглотив ком возражений. Он пытается сгладить углы? Или проверить? Оба варианта были логичны. И оба — предсказуемы.       — Вирго, ты остаёшься на базе, — Прайм поспешно исключил минибота из состава. Вирго, словно почувствовав недоверие, с преувеличенной охотой перепрыгнул на плечо к Редчету. Лицевая панель медика исказилась в немой гримасе брезгливости и недоумения.       — Разве он не на испытательном сроке? — спросил Редчет, пытаясь отлепить от себя прилипшее существо. Его вопрос висел в воздухе, обращённый и ко мне, и к Прайму.       — Он будет под моим надзором.       — К тому же, это шанс для него блеснуть умом, — добавил Смоукскрим, поймав мой укоризненный взгляд.       — Оптимус, наши запасы энергона малы, — Редчет многозначительно посмотрел на меня. — Если кто-то пострадает…       — Я тебя понял, Редчет.       Вы хотя бы играйте в шифровку, — с горечью подумал я. — Мне уже лень делать вид, что не понимаю ваши намёки.       — В таком случае, вы снимете блокираторы? — спросил я, и мои плечи непроизвольно дёрнулись под весом металла. Тяжесть была не только физической. Это был якорь, приковывающий к прошлому, к каждому неудачному пробуждению, к тому моменту, когда…       — Это только разведка, — твёрдо повторил Прайм, и в его оптике я прочитал окончательное решение. Доверия, даже шаткого, на это не хватит.       Перед нами распахнулась голубовато-зелёная воронка. С характерным хлюпающим звуком я ступил на другую сторону и тут же отшатнулся на сухой, тёплый песок. Мы стояли на диком берегу океана.       Дыхание перехватило.       Белоснежный, почти сияющий песок. Невероятная, пронзительная синь воды, отражавшая бездонное небо. Серые, величественные скалы, нависавшие над пляжем, обнажавшие вход в тёмную пещеру. Свет играл на волнах, на песчинках, на скалах, создавая миллионы бликов. Это была не циничная красота Кибертрона, не мёртвая белизна ледяных полей. Это было живое. Яркое, дышащее, подавляющее своей чистотой.       Красиво… — мысль прозвучала тихо, затерявшись в рёве океана.       — Судя по сигналу, источник — там, — голос Прайма вернул меня к реальности. Он указывал на отвесные скалы.       — Так пошли проверим! — не теряя времени, Смоукскрим рванул вперёд, поднимая фонтан брызг и мокрого песка.       — Если продолжишь в том же духе, забьёшь все пыльники, — автоматически бросил я ему вслед, отряхиваясь.       — Ты как Редчет… — пробурчал он.       — Мне его всё больше жаль, — фыркнул я и последовал за уже удаляющимся Праймом.       Интересно, зачем меня всё-таки взяли? Не только же для примирения.       — Кстати, мы с тобой так и не договорили, — голос Смоукскрима заставил меня нахмуриться.       — Когда это? А, когда ты мне антенну отстрелил, — я провёл пальцем по обожжённому диску на правом аудио. Усмешка вышла кривой. — Я шучу. Это мелочь по сравнению с общим состоянием моего корпуса.       — Прости ещё раз, правда. Если бы я знал, что ты тот самый Синвейв, то не стал бы так… — он запнулся.       Тот самый? Любопытство кольнуло острее любой иглы.       — И какой же я «тот самый Синвейв»? — спросил я, замедляя шаг.       — Такой же, как тебя описал Альфа Трион, — ответил он без раздумий, и в его оптике мелькнуло что-то тёплое, ностальгическое. — Странный.       Имя прозвучало как удар в солнечное сплетение. Альфа Трион.       — Много кто говорит подобное, — я покачал головой, стараясь звучать легко. — Кажется, я припоминаю, что к Старику приставили охрану.       — Я был приставлен к Архиву до его падения. Так и познакомились. Поначалу я не был рад его компании, — признался Смоукскрим.       — Можешь быть уверен, в этом вы были похожи, — горькая усмешка сорвалась с моих губ.       Нас одновременно пробил короткий, грустный смешок. Неловкость между нами растаяла, сменившись странной, внезапной связью через память об одном и том же боте.       — Кстати, он не раз сравнивал мою манеру называть его «Стариком» с мехом вроде тебя, — добавил Смоукскрим.       — Не удивительно. Его это всегда раздражало, — сказал я, и голос мой дрогнул. Это было очень, очень давно. В другую эпоху. Когда я был другим. Когда он был другим. — Как долго ты был с ним?       — Вплоть до падения Архива… И его исчезновения.       Альфа Трион… — его призрак, казалось, витал между нами. Его роль в моей жизни, в жизни Оптимуса, а теперь вот и в жизни этого юнца, оказалась до смешного вездесущей. Смотря на меня сейчас — сломленного, в блокираторах, среди автоботов — был бы он разочарован? Или, как всегда, видел бы что-то, чего не вижу я сам?       — Ты молодец, Смоукскрим, — неожиданно для себя я положил ладонь ему на плечо, легонько похлопал. Жест вышел неуклюжим, но искренним. Затем я ускорил шаг, оставив его немного позади, не в силах выдержать внезапный наплыв чувств.       Вход в пещеру был велик, но проходы сужались, образуя треугольный свод. Пришлось пригибаться, царапая спину о выступы. На моём корпусе новые царапины — лишь капля в море. Но я с удивлением отметил, что Прайм, протискиваясь, исцарапал даже свои лобовые стекла на груди.       В конце туннеля нас ждало небольшое помещение, слабо освещённое лучом света с поверхности.       — Источник сигнала, — констатировал Прайм, указывая на завал в центре. Обрушившиеся камни и песок.       — Место нестабильно.       Я вытянул манипулятор, запустив сканер. Данные о породе потекли на экран, явившейся передо мной.       — Сигнал исходит отсюда, — Прайм присел перед грудой камней.       Не самая безопасная работа для лидера автоботов. Или для бывшего учёного в блокираторах.       — Я в сапёры не нанимался, — буркнул я, не выдержав, и облокотился на его плечо, чтобы заглянуть. Он обернулся, и наш взгляды встретились на долю секунды слишком близко. Я быстро убрал мани, словно обжёгшись.       Пришлось разгребать. Камень за камнем. И когда очередной булыжник откатился в сторону, под слоем пыли блеснуло что-то металлическое. Я смахнул песок ладонью. И замер.       Под слоем грязи проступили очертания глифа. Знакомого. Слишком знакомого.       Искра пропустила удар.       — Ох… — вырвалось у меня помимо воли.       Я лихорадочно скинул остальные обломки, обнажая корпус. Полная картина предстала перед глазами.       Ох, чёрт…       Оптимус, почуяв неладное, перевёл взгляд с меня на находку. Его оптика сузилась, впиваясь в гравировку. В знакомые, древние линии.       — Это же… — его голос стал тихим, полным неверия.       Да…       — …Да это же Странник? — с напускной, почти истеричной лёгкостью воскликнул я, поворачиваясь к ним, стараясь скрыть охвативший меня леденящий ужас.       Pov Автор.       Направившись к капитанскому мостику, Нокаут с лёгким предвкушением ждал новой миссии. Однако его планам на эффектное соло не суждено было сбыться. Прибыв на место, он встретил Мегатрона, но его внимание тут же привлёк Саундвейв, развернувший в их сторону свой непроницаемый корпус.       — Простите за опоздание, Лорд Мегатрон, — произнёс он привычным деловым тоном, лениво кивнув.       — Нокаут, — голос Мегатрона был спокойным, но лишённым особой теплоты. — Саундвейв зафиксировал низкочастотный сигнал на побережье. Автоботы уже движутся туда.       Нокаут скривился.       Опять эти альтруисты-конкуренты.       — И кому выпала честь вернуть артефакт для нашего коллектива? — игриво спросил он, бросая взгляд на Саундвейва. Тот молчал, как всегда, но его тишина была красноречивее любых слов.       — Тебе. И, к сожалению для твоего эго, не одному, — проворчал Мегатрон. — Брейкдаун будет сопровождать тебя вместе с малым отрядом.       В тот же миг рядом с ним материализовался массивный кон, его корпус издал характерный скрежет.       — Просили? — хрипло пробурчал Брейкдаун.       Нокаут взглянул на своего постоянного напарника, и на его лицевой панели появилась довольная, почти кокетливая ухмылка.       — Видишь ли, Нокаут не смог в полной мере проявить себя в последней вылазке, — сухо прокомментировал Мегатрон, глядя на данные. — Его «таланты» требуют присмотра. Желательно того, кто сможет вытащить его из-под обрушившейся пещеры, если он снова полезет туда, куда не следует.       — О, Лорд, вы так заботитесь, — с преувеличенной обидой промолвил Нокаут, кладя манипулятор на грудь. — Я же просто люблю исследовать. И Брейки здесь как раз для того, чтобы укрепить мои… Исследовательские порывы. Или прикрыть меня от них. Как повезёт.       Брейкдаун лишь хрипло фыркнул, скрестив мани. Между ними пробежала молчаливая, привычная искра понимания.       — Цель — пещера в скалах. Завладеть содержимым до автоботов, — приказал Мегатрон, указывая на координаты. — И не взрывать ничего без крайней необходимости, Нокаут.       — Вы лишаете меня половины удовольствия, — вздохнул медик. — Ну что, большой и сильный, потащим наше блестящее будущее?       Брейкдаун в ответ лишь мотнул головой в сторону уже открывающейся воронки Земного моста.       Пейзаж по ту сторону портала заставил даже циничного Нокаута на секунду замолчать. Бескрайний океан, бирюзовая вода, белый песок и величественные скалы. Идиллия, испорченная лишь свежими, глубокими следами на песке.       — Опаздываем, — констатировал Брейкдаун, тыкая массивным пальцем в отпечаток, явно оставленный кем-то тяжёлым и квадратным. — Прайм. И еще двое.       Кон встретил взглядом четверку вехиконов, подосланных в помощь. Он молча отдал приказ разойтись.       — Ну, по крайней мере, компания будет достойная, — пожал плечами Нокаут, уже подходя к узкому входу в пещеру. Он оценивающе оглядел скалы. — Хм. Брейки, боюсь, твои габариты здесь будут несколько… Стеснены.       Брейкдаун недовольно заурчал, глядя на узкую расщелину.       — Тесновато.       — Ничего, я спереди, ты — сзади, как обычно, — пошутил Нокаут, заглядывая внутрь. Его голос слегка эхом отразился от стен. — Осторожнее со своими выступами, дорогой. Не царапай полировку.       Из глубины пещеры донёсся приглушённый гул голосов. Автоботы. Нокаут замер, прислушиваясь, его слуховые сенсоры улавливали обрывки.       — …это же Синвейв? — прозвучал голос, который Нокаут не сразу узнал. Слишком напряжённый, с непривычной для его аудио интонацией.       И тут до него дошло. Он медленно повернулся к Брейкдауну, его оптика сузилась в узнавании и чистом, неподдельном удивлении.       — Нет. Не может быть.       — Кто? — хрипло спросил Брейкдаун, насторожившись.       — Прислушайся. Этот надтреснутый, вечно саркастичный тембр… — Нокаут прошипел почти шёпотом, лицо расплылось в хищной улыбке. — Это же наш старый друг.       Имя повисло в воздухе, тяжёлое и значимое. Брейкдаун тяжело перевел дух.       — Синвейв?       — Тот самый, — Нокаут кивнул, его ум уже анализировал ситуацию с лихорадочной скоростью. — И он здесь. С автоботами. Интересно, как его туда занесло? И, что более важно, что он делает с Праймом?       — Проблема, — заключил Брейкдаун.       — О, нет-нет-нет, дорогой, — Нокаут отрицательно покачал головой, его тон стал сладким и опасным. — Это не проблема. Это возможность. Представь: бывший гений десептиконов, переметнувшийся к автоботам. У него в голове схемы, формулы, чертежи всего, над чем он работал до паузы. И он явно не в лучшей форме, раз примкнул к этим блеклым идеалистам. Лорд будет очень… Заинтересован в его возвращении. Живым. Или в виде данных.       — Слишком много «если». Он с Праймом.       — Что делает его более уязвимым, — парировал Нокаут. — Прайм будет его защищать. А значит, будет отвлекаться. У нас есть шанс вытащить нашу потерянную овечку из стада. Пока не поздно.       Он замолчал, прислушиваясь к доносящимся звукам. Слышны были скрежет камней, короткие, отрывистые реплики. Синвейв что-то объяснял, его голос звучал нервно, торопливо.       — Слушай, как он пищит. Совсем не похоже на того, кто так решительно отверг меня, — с насмешкой прошептал Нокаут. — Видимо, годы в стазисе или в обществе автоботов подпортили ему характер. Жаль. Он был таким… Забавным. Интересным.       — Флиртуешь с врагом? — Брейкдаун пробурчал без особого осуждения, скорее с долей привычного раздражения.       — Я просто оцениваю актив, Брейки, — отмахнулся Нокаут, но уголок его губ дёрнулся. — Его внутренний мир до боли интересен, и будет жаль, если он целиком и полностью достанется Редчету.       Брейкдаун хмыкнул, и в этом звуке была тень чего-то, отдалённо напоминающее удовлетворение.       Они замерли, услышав более чёткие шаги из глубины пещеры. Автоботы, кажется, нашли что-то и теперь собирались уходить.       — Пора действовать, — прошипел Нокаут, его игривость сменилась холодной решимостью. — План прост: я отвлекаю Прайма своими неотразимыми манерами и блестящей полировкой. Ты, моя гора мышц, хватаешь нашего белого воробушка. Быстро, тихо, элегантно. Понял?       — Понял, — простонал Брейкдаун, уже разминая кулаки. — Элегантно.       — А вехиконы, — он повернулся к солдатам, и его голос стал холодным и командным, — прикрывают нас и блокируют отступление. Особенно следите за белым. Если он попытается что-то предпринять… Ну, вы знаете, что делать. Только не повредите процессор. Лорд будет недоволен.       Четверо вехиконов дружно кивнули, приняв указания.       — Прекрасно. Ну что ж… — Нокаут выпрямился, его красный корпус контрастировал с светлым камнем. — Давай покажем нашему заскучавшему гению, что дома о нём не забыли. Добро пожаловать обратно, Синвейв.       

•••

      Он поэтому меня взял с собой? Неужели он… Нет, — в голове Синвейва творился хаос, но снаружи его лицо было маской спокойствия. Они нашли его. Здесь. Сейчас.       Сквозь слои пыли и грязи на выцветшем корпусе дискообразного артефакта смотрел глиф, чья форма напоминала оптику — стилизованный, угловатый, безошибочно узнаваемый. Знак его создателя.       — Не верю! — Смоукскрим едва сдерживал восторг, его пальцы потянулись к находке, но Синвейв почувствовал, как всё внутри него сжалось в ледяной комок.       — Ещё рано говорить, — голос Оптимуса прозвучал рядом, ровный, но в нём была настороженность. Он шагнул ближе, блокируя собой юного бота, и его взгляд пристально скользнул по глифу, а затем медленно, неумолимо поднялся на Синвейва. — Кажется, такой же знак был и на твоих жучках.       Это не был вопрос. Это был факт. Синвейв почувствовал, как под весом блокираторов на его спине плечи непроизвольно подались вперёд, в жалкой попытке сделать себя меньше, незаметнее.       — Я уже говорил, что собирал коллекцию, — его собственный голос прозвучал чужим, слишком быстрым. — И это не подделка. Гравировка кислотой скраплета, видно по краям. Это… Его метод.       Он говорил, зная, что каждое слово лишь роет яму глубже. Они видят не информацию. Они видят связь. Угрозу.       — Ты очень осведомлён, — констатировал Прайм, и в его тихом тоне прозвучало недоверие.       — Не может быть, чтобы Странник… — Смоукскрим, не сдержавшись, снова потянулся, его пальцы уже почти касались холодного металла.       Вспышка ужаса пронзила Синвейва.       — Осторожнее, Праймаса ради!       Он действовал на чистом инстинкте. Рывок. Его манипулятор выхватил дискообразный артефакт из-под пальцев Смоукскрима с такой силой, что тот ахнул. Синвейв прижал его к груди, сжимая так, что металл трещал под пальцами. В этом жесте не было агрессии — только отчаянная, паническая защита. Защита их всех от них же самих.       Щелчок.       Звук был тихим, но в напряжённой тишине пещеры он прозвучал как выстрел.       Оптимус среагировал мгновенно. Он не напал — он встал. Его массивный корпус бросил тень на Синвейва, заполнив собой всё пространство, весь свет. Защитная стена между своим юным солдатом и потенциальной угрозой.       Синвейв сжался. Вдвойне. Он почувствовал, как его собственные крылья, отягощённые блокираторами, судорожно прижались к спине в жалкой попытке закрыться. Искра бешено колотилась, отдаваясь гулом в аудио-рецепторах.       — Синвейв, — имя, произнесённое голосом Прайма, было холодным и тяжёлым.       — М-моя б воля — мани оторвал бы! — выкрикнул он, и его голос сорвался. Это была ярость отчаяния, направленная не на них, а на ситуацию. — Это тебе не мяч для игр крушителей! Это смерть!       Он видел, как Смоукскрим отпрянул, сделав два шага назад, его оптики округлились от страха и непонимания. Страха перед ним.       — Ты знаешь, что это? — спросил Оптимус. Его взгляд метался между Синвейвом и артефактом.       Синвейв почувствовал, как последние силы покидают его. Осадок горечи и полного смирения заполнил грудь. Он проиграл. Они никогда не увидят в нём ничего, кроме того, что он есть — угроза.       Медленно, с преувеличенной осторожностью, чтобы не спровоцировать ещё один резкий движением, он опустился на корточки. Его движения были плавными, почти церемонными. Он положил «Кенос» на пол. Затем развёл мани в стороны, ладонями наружу — жест безоружного, пленного.       Смотрите. Я не трогаю. Я не опасен, — жест полного унижения.       — Да, знаю, — его голос теперь был пустым, лишённым всяких эмоций. Он отполз назад, увеличивая дистанцию. Создавая безопасную зону для них.       И тут что-то в Оптимусе дрогнуло. Он видел этот взгляд — не вызова, а полного, абсолютного смирения. Видел, как Синвейв, только что рычавший от ярости, теперь отступал как приговоренный. Видел страх в неловкость Смоукскрима, направленный на того, кто только что спас его от ошибки.       Оптимус резко выпрямился. Его плечи опустились. В его оптике мелькнула вспышка чего-то, что было далеко от гнева — стыда. Стыда за то, что он, защищая своего солдата, моментально увидел во вчерашнем союзнике лишь врага. За то, что его первым инстинктом была не попытка понять, а готовность подавить.       — Кхм… — он прочистил вокалайзер, и его голос потерял стальную хватку, стал просто усталым. — Видимо, это одно из нестабильных устройств? Отправленных сюда на хранение.       Это была не констатация. Это была… Попытка. Попытка вернуть разговор в русло логики, а не инстинктов.       — И ты прав, — ответил Синвейв, не поднимая оптики. Его голос был сухим, словно он отчитал заученный доклад. — Индекс: Ki206. Неофициальное название — «Кенос».       — Это правда он? — на этот раз голос Оптимуса звучал иначе. Не с обвинением, а с тревожным интересом. Его взгляд снова упал на артефакт, но теперь в нём читалось понимание масштаба находки. И масштаба катастрофы, которую едва не вызвали.       — Предназначение: уничтожение крупных воздушных кораблей десептиконов субзвуковым резонансом, — монотонно продолжил Синвейв, его взгляд сверлил лица автоботов. — Но он оказался нестабилен. Слишком мощный, слишком непредсказуемый. Приказ — уничтожить. Каким образом… — он коротко фыркнул, и звук был полон давнего раздражения. — Совет это не особо волновало. Главное — чтобы не на их территории.       Нервный, срывающийся смешок в голосе давнего друга смутил Оптимуса окончательно. Он смотрел на Синвейва и видел не угрозу. Он видел того, кто знал с чем они имеют дело.       Впервые за этот день Оптимус Прайм задался вопросом не «какую опасность он представляет», а «что заставило его стать таким».       

•••

      Тем временем десептиконы заняли позицию у входа в пещеру, скрытые в тени нависающих скал. Четверо вехиконов, подобранных Саундвейвом за их относительную тишину и послушание, замерли в готовности, их оптики тускло светились в полумраке.       — Может, просто обрушим? — прохрипел Брейкдаун. Он смотрел на узкий вход, оценивая масштаб работы.       — Чтобы повредить артефакт? Или похоронить его под тонной камня, откуда мы будем копать неделю? — Нокаут фыркнул, проводя полированным когтем по поверхности скалы. — Нет, дорогой. Нам нужно изящество. Стратегия. И, если повезёт, немного зрелищности.       Он обернулся к вехиконам, которые стояли, стараясь не привлекать к себе внимания.       — Вы. Четверо. Вытравите их.       Вехиконы молча кивнули, собирая свои умы в идею как это сделать.       — Если ставить на весы жизнь трёх автоботов и какой-то артефакт… — продолжил размышлять вслух Нокаут, лениво облокотившись на Брейкдауна. Тот лишь хрипло кряхнул, но не оттолкнул его. — Убрать Прайма было бы величайшим хитом сезона.       — Лорд хочет Прайма для себя, — напомнил Брейкдаун, его голос был низким и утробным. — И артефакт. И Синвейва. Живым, если что.       Брейкдаун согласно хмыкнул. Его тело напряжено, как пружина. Между ним и Нокаутом пробежало почти незаметное движение — краткий, понимающий взгляд. Старая, отработанная связь.       — Скучал по этому, а? — Нокаут шепнул ему, его голос приобрёл игривые, интимные нотки.       — По драке? Да, — просто ответил Брейкдаун.       — А по чему-нибудь ещё? — Нокаут дразняще провёл когтем по броне на его предплечье.       — Заткнись и смотри за входом, — буркнул Брейкдаун, но уголок его лицевой панели дёрнулся в подобии ухмылки.       В этот момент из глубины пещеры послышались приглушённые голоса и скрежет камней. Десептиконы мгновенно замерли. Вехиконы беспокойно заерзали, поднимая оружие.       — Игра началась, — прошипел Нокаут, и вся его игривость испарилась, сменившись холодной, хищной концентрацией. — Приготовиться. Брейки, подари мне что-нибудь. Мне нужен живой образец для… Изучения.       Брейкдаун лишь кивнул, его кулаки сжались с тихим скрипом металла.       

•••

      — Откуда такая информация? — присев перед дискообразным артефактом, Прайм осторожно протянул мани, но не коснулся его. — Дела Странника были строго засекречены. Доступ к ним имели единицы.       — Лучше бы спросил, как нам безопасно доставить эту штуку на базу, — отмахнулся Синвейв, его голос звучал резко. Он не смотрел на Прайма, его взгляд скользил по корпусу «Кеноса». — Это оружие не выбирает стороны.       — Я ожидал иного ответа…       — Синвейв, какой у него радиус действия? — перебил Смоукскрим, не в силах сдержать любопытство, несмотря на опасность.       — Видел Немезиду? — сикер оторвал взгляд от свода пещеры, его оптика была лишена обычной иронии, лишь холодный расчёт. — «Кенос» внутри превратит её в звёздную пыль. Но раз он не среагировал на обрушение… Возможно, разряжен. Возможно.       — Ого…       — Что ты ещё знаешь? — голос Оптимуса был тихим, но в нём снова зазвучало подозрение. Он не отводил взгляда, изучая выражение лица Синвейва.       — Не так много, — Синвейв покачал головой, отступая к груде камней, будто ища дистанции. — Магнус не особо распространялся на этот сч…       — Магнус?       Оптика Прайма резко сузилась.       Звон.       Глухой звон раскатом отразился от стен пещеры. На полу, со стороны входа, появились три огонька.       — Нас обнаружили! — прошипел Смоукскрим, вцепившись в мани Синвейва, пытаясь оттащить его. Его взгляд метался между входом и дырой в потолке, сквозь которую лился слепящий свет.       Синвейв действовал на автомате. Его манипуляторы уже снова обхватывали холодный корпус «Кеноса», прижимая его к груди.       Автоботы замерли, вслушиваясь. Но на полу, среди пыли, появились три маленьких, мерцающих огонька. Металлические шарики.       — О, шлак… — выдохнул Синвейв, и в его голосе прозвучало чистое, леденящее предзнание.       Из шариков с шипением повалил густой, едкий дым. Он не просто расползался — он несся по полу, подгоняемый холодным потоком воздуха снаружи, заполняя пространство со зловещей, почти разумной скоростью.       — Быстро, назад! — Синвейв сунул «Кенос» в растерянные мани Смоукскрима и рванул к дальнему концу пещеры, к свету сверху.       — Подожди! — железная хватка Оптимуса сомкнулась на его плече, останавливая рывок. Прайм встал во весь рост, его корпус заслонил путь. — Они только этого и ждут! Загнать нас в ловушку!       Холодный дым уже облизывал их ступни, поднимаясь выше, щипая сенсоры. Он заполнял вентиляцию ледяной тяжестью.       — Как думаешь, что им выгоднее?! — Синвейв выкрикнул, его голос сорвался от ярости и паники. Он тряхнул плечом, пытаясь высвободиться. — Отнять уже распакованный подарок или выкопать его из-под груды камней вместе с нашими трупами?!       — Я…       — Вот и я не знаю! — рявкнул Синвейв, резко дёрнувшись. Его спина на миг упёрлась в грудь Прайма, и лидер инстинктивно оттолкнул его в сторону — не к выходу, а к светящейся дыре в потолке. Единственному выходу.       — Ты можешь взлететь? — Оптимус всматривался в яркий круг света, его процессор лихорадочно просчитывал риски. — Если мы выйдем там, нужен отвлекающий манёвр. Твои крылья…       — Нет, — отрезал Синвейв. — Не могу, тут мало-       — Синвейв беззащитен! — крикнул Смоукскрим, указывая на его спину, его оптика полная ужаса и внезапного понимания. — Ключ! Крылья!       И тогда Оптимус увидел. Уродливые, массивные блокираторы, привинченные к корпусу Синвейва. Его собственный приказ. Его собственная мера «безопасности». Они лишали возможности спасения. Они приковывали Синвейва здесь, в этой ловушке, делая его мишенью, обузой.       Оптика Синвейва встретила его взгляд. В ней было обречённое, абсолютное смирение и глубокий, первобытный страх, который заставлял его корпус мелко дрожать.       Я не могу уйти. Я не могу сбежать. Я в ловушке. Как тогда.       — /Редчет! Оптимус базе!/ — Прайм почти выкрикнул в комлинк, но сигнал ушёл в никуда, заглушённый толщей породы и помехами.       Я не могу трансформироваться… — мысль Синвейва, казалось, вибрировала в воздухе. Его плечи снова подались вперёд под невыносимой тяжестью.       Он нервно огляделся, его взгляд скользнул по груде камней, по дыре в потолке, по клубящемуся дыму.       — У меня… Есть идея, — прошептал он, голос был хриплым, но в нём вдруг появилась хрупкая, отчаянная решимость.       Оптика двух автоботов устремилась на него.       — … Не думаю, что мне понравится твой план, — тихо сказал Оптимус, но в его тоне уже не было приказа. Было признание. Признание того, что его контроль над ситуацией равен нулю. И что единственный, кто сейчас мыслит не как солдат в осаде, а как инженер в ловушке, — это тот, кого он сам же и сковал.

•••

      — Думаешь, это была здравая идея? — Нокаут, стоя поодаль, брезгливо отмахивался от остатков дыма, стекавшего из пещеры. Его безупречная полировка уже покрылась лёгкой матовой плёнкой.       — Ты сам это предложил, — хрипел Брейкдаун, напряжённо всматриваясь в проход. Его кулаки были сжаты. — Вот только если они вызовут мост…       — Порода помешает, — с лёгким пренебрежением махнул рукой Нокаут, указывая на массивные скалы. — Их сигнал не пробьётся. У них один выход — прямо к нам, — он бросил оценивающий взгляд на вехиконов, которые нервно переминались, держа оружие наготове.       — А ты уверен? — голос Брейкдауна прозвучал неловко. Он щурился, глядя куда-то вверх, к вершине скального массива.       — Оу… — Нокаут проследил за его взглядом. Из расщелины высоко на склоне, далеко от основного входа, клубами вырывался дым, рассеиваясь в морском воздухе. — Там был запасной выход? Как мило…       Ответ не заставил себя ждать. Из того же отверстия, будто выплюнутый невидимой катапультой, вылетела стремительная фигура в красно-белой окраске. Смоукскрим, беспомощно кувыркаясь в воздухе, с глухим стуком приземлился на склон, скатился вниз по осыпи и вскочил на серво, отряхиваясь. В его манипуляторе, зажатый в смертельной хватке, поблёскивал металл Кеноса.       — Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НА ТАКОЕ НЕ СОГЛАШУСЬ! — его голос, полный адреналина и чистого ужаса, прокатился по побережью.       — А это… Проблема, — Брейкдаун медленно потер затылок.       — Что стоите?! За ним! — прошипел Нокаут, его аналитический ум уже проигрывал варианты. Трое вошли, один вышел через верх с артефактом. Отвлекающий манёвр? Или отчаянная попытка спасти самое ценное? Где двое других? Где Прайм? И, что самое главное… Где он?