Мы связаны судьбой/O clone

Латифа вот уже который день лежала в палате. Каждый день не отличался от другого: процедуры, осмотр, обед, чтение книги или разговор с Амелией. Сегодня женщина собиралась искупаться, поэтому с помощью медсестры опустилась на ноги и сделала пару шагов: передвигаться было трудно, но она вытерпела. Ведь теперь ей надо начинать жить заново. Конечно, после всего ее посадили в специальное кресло. Как только они направились в ванную комнату, Латифа услышала звонок мобильника. — Латифа? Как ты там, дорогая? Мы все безумно соскучились и скоро обязательно навестим тебя. — Жааади, я так тоскую по дому и по детям… Когда же вы наконец приедете? Аллах, неужели, что-то случилось? — Нет-нет, Латифа! Не переживай. Просто у дяди Али дела, они с Саидом решили решить их в ближайшее время. Зорайдэ тоже прилетела и очень хочет поговорить с тобой! Женщины ещё очень долго говорили по телефону, пока Латифа, пообещав, что перезвонит, не отключилась и отправилась принимать душ. Амелиа завезла ее в небольшое помещение с маленькой ванной и туалетом. — Это женская ванна, тебе не о чем переживать, милая. Раздевайся, а я пока наберу воду. Опустившись всем телом в приятную тёплую жидкость, женщина даже прикрыла глаза от удовольствия. Амелиа хотела помочь, но Латифа мягко, но настойчиво отказалась: мыться при помощи постороннего человека, даже от такой мысли становится не по себе. Вспомнив наставления врача, она быстро смыла с себя накопившуюся грязь и аккуратно выбралась из ванны. Вытеревшись махровым полотенцем, она надела чистую ночнушку, которую по ее просьбе купила Амелиа. Она тихо позвала добрую женщину, и они вместе отправились в палату.

***

Зейн, уставший от перелетов и происходящих событий, просто лежал в кровати родного дома и смотрел в потолок. Он принёс отцу голову того, кто опорочил честь его семьи и его дочери. Конечно, тот был, мягко говоря, обеспокоен таким поведением сына, но Зейн его успокоил, сказав, что никто и никогда не сможет сказать, что убийство было совершено без причин. Мужчина не стал перечить и без того угнетенному сыну, отправив того переночевать в одной из комнат. Хозяин «Нефертити» согласился, он уже забронировал билет обратно, в Бразилию на следующее утро. Вспоминая черты лица Латифы, он уснул крепким и непринужденным сном.

***

Саид и сид Али вошли в дом через несколько часов после звонка Жади Латифе. Оба были мрачнее тучи, поэтому говорить с ними никто не собирался. Лишь Мириам, поставив обед на стол, бесшумно удалилась, будто бы ее и не было. Они оба молча поужинали и разошлись по своим комнатам: Али в гостевую, где уже ждала его Зорайдэ, а Саид в кабинет, так как больше спать ему было негде. Он долго думал, что же делать со своими жёнами и судьбой Жади, но, так ничего и не придумав, уснул крепким сном.

***

Рания, сидевшая в своей комнате уже несколько дней и старавшаяся не попадаться Саиду на глаза, смотрела на свою шкатулку со слезами. Она доставала каждое из украшений, подаренных Саидом, и вспоминала, когда и как он подарил его. Ее муж никогда не любил Ранию, не смог разглядеть в ней ту, что сумела бы сделать его счастливым, не смог увидеть ее преданность и верность. Каждый раз он засыпал в ее постели, отвернувшись к стене, когда она танцевала, Саид делал недовольное лицо, когда обнимала его и целовала, он сдержано отстранял ее от себя. Молодая и красивая Рания никогда не понимала, что она сделала не так, почему муж не смог оценить ее, но теперь поняла. Его сердце с самого начала принадлежало Жади и больше никому и никогда не станет принадлежать. Девушка усмехнулась: ей стало так грустно и больно от осознания правды, окончательно и бесповоротно она убедилась в полном равнодушии своего мужа. Вдруг ей захотелось станцевать, первый раз она захотела сделать это не для Саида, а для себя. Достав из огромного шкафа красивый красный костюм, который купила накануне ссоры с Рашидом, она облачилась в него. Взглянув в зеркало, она увидела красивую, стройную девушку, с тонкой талией и пышными формами. Она всегда считала, что недостаточно привлекательна, так как смотрела на себя через глаза Саида, теперь же она увидела, насколько она может быть сексуальна. Красный цвет красиво сочетался со смуглой кожей Рании, лиф поднимал грудь девушки вверх, вниз от него спускалась шелковая бахрома с металлическими монетами, которые издавали красивый звук. Часть лифа была украшена бисером, а сверху он крепился на шелковых лямочках. Юбка имела средней толщины пояс, спускаясь к низу прозрачной тканью, которая полностью открывала ноги девушки. На щиколотке у Рании был красивый золотой браслет. Включив красивую музыку, но не очень громко, бывшая жена Саида предалась танцу. Покачивая бёдрами в такт, Рания хотела выплеснуть через этот танец все негативные эмоции. Слезы катились по ее щекам, а сама она двигалась так, что, казалось, даже сама Жади не станцевала бы лучше. И хотя Рания всегда старалась быть сдержанной во время танца для мужа, ведь ее так учили, сейчас она двигалась так, словно была наложницей шейха. Улыбнувшись своим мыслям, она взяла с кровати красивый чёрный платок и, подкинув его вверх, плавно наклонилась назад, почувствовав, как ткань приятно скользнула по всему телу. После девушка резко поднялась и, подхватив платок на бедре, снова начала делать красивые движения тазом и грудью. В это время на звук музыки пришёл ее муж, надеясь застать Жади. Но, открыв дверь, мужчина не поверил своим глазам: перед ним танцевала его молодая жена, точнее бывшая жена, причём танцевала ТАК, как никогда не танцевала для него. Саид решил посмотреть, чем же закончится танец Рании. Она стояла спиной: откинув тонкую длинную ногу чуть подальше и поставив ее на носок, она двигала бёдрами в так музыке, двигая плечами. В мужчине закипела кровь: первый раз увидев танец Рании, он не стал сравнивать ее с Жади, а даже восхитился танцем Рании. Когда она повернулась к нему лицом, мужчина увидел слезы на щеках и осознал, какого было бедной девушке столько лет быть преданной человеку, который ни разу искренне не поговорил с ней и не удостоил вниманием. Он захотел просто обнять ее, прижать к себе и извиниться за причинённую боль. Саид зашёл в комнату, но она, заметив его, не остановилась, как делала это Жади, а лишь окинув холодным взглядом, продолжила танец. Отец Хадижи даже сжался внутренне от такого взгляда, ведь он никогда не замечал, чтоб она так смотрела на него. Взмахнув длинными прямыми волосами, Рания подошла к Саиду и, гордо вскинув голову, начала медленно под музыку двигаться в танце. Мужчина решил подыграть девушке и, подняв руки, начал в такт двигать плечами. Оказавшись за спиной молодой жены, он притянул ее сзади к себе, вдохнув сладкий аромат ее тела, но она, словно змея, выпуталась из его объятий и, развернувшись, толкнула того на кровать. — Мы не женаты, Саид… Рашид даже поморщился от такого дежавю, а Рания, улыбнувшись, продолжила танец, чуть обходя мужа, то приближаясь к нему слишком близко и тут же сразу отстраняясь. Наконец, возбужденный Рашид схватил ее за руку и, притянув к себе, обнял за талию. — Я забираю свои слова обратно… Нежным шепотом прошептал Саид и повалил девушку на кровать, срывая такую ненужную ткань. Не менее заведённая Рания выгибалась, как кошка, под поцелуями мужа. Она стянула с мужа рубашку, разорвав на ней пуговицы, и вместе они предавались страсти ещё не раз за эту ночь.

***

Жади сидела на кровати, поглаживая по голове спящую Хадижу. Она тоже слышала звуки музыки в комнате Рании, но ей было очень интересно, по какому поводу эта змея включила музыку. Конечно, она знала, что Лукаса больше нет в ее жизни, да и догадывалась, что в живых тоже. Когда чувства к Ферразу испарились, мать Хадижи смогла разглядеть в Саиде достойного мужчину. Ей казалось, что пройдёт немного времени и Рашид сможет ее простить. Когда терпение племянницы сида Али испарилось, она решила посмотреть, какой повод у радости первой жены Саида. Пробравшись на носочках в сторону комнаты Рании, она заглянула в приоткрытую дверь и увидела, как Саид танцует вместе с этой гадюкой. Мужчина так смотрел на свою жену, будто эта женщина приворожила его. Этот взгляд был много лет назад обращён к Жади, когда она в Фесе танцевала ему, чтоб усыпить его бдительность. Такой влюблённый, нежный, полный страсти взгляд теперь был направлен в сторону Рании Рашид, и мать Хадижи, впервые почувствовала укол ревности по отношению к Саиду. Решив не рисковать быть замеченной, Жади на цыпочках побрела в комнату дочери, по дороге недовольно фыркая.