Мы связаны судьбой/O clone

Зейн с мешком, в котором находилась голова его врага, ехал в такси. Он заранее позвонил отцу и попросил, чтобы тот заказал ему персональный самолёт. Сид Расим так и поступил. Он боялся, что его сын наделал глупости, ведь Малика была его любимой сестрой. Договорившись о встрече и самолете, Зейн отключил телефон. Его губы дернулись в злой усмешке, а сердце успокоилось. Он никогда не вёл себя, как правоверный мусульманин, наоборот, был западным человеком. Но смерть единственного близкого человека, который всегда понимал его и принимал таким, какой он есть, ослепила. В его душе разгорелся такой ураган чувств и эмоций, что сдерживать себя было крайне тяжело. Но он понимал, что совершил преступление, пусть и по всем законам Марокко его деяние считалось справедливым. Он знал, что Лео будет гореть в аду за свой грех, а душа его сестры, наконец, успокоилась. Он больше никогда не станет таким, как прежде, только если та женщина из больницы будет с ним.

***

Саид, Али и муж Жади приземлились в аэропорту Марокко. Сзади шли охранники Саида в чёрных костюмах и следовали за ними, словно немые тени. Бразилец молился про себя о пощаде, но понимал, что страшное ждёт впереди. Вот и сейчас, когда они направились не на знакомую улицу Феса в сторону дома дяди Али, а в какой-то темный переулок, мужчина нервно начал оглядываться по сторонам, издавая странные звуки. Его за обе руки держали охранники Рашида, и даже если бы он попытался выбиваться, они бы догнали его и избили. Пока они шли, никто не посмотрел в их сторону, наверняка, такое обращение с женщиной, а Лукас выглядел, как настоящая марокканка, было не в первой. Поэтому когда они свернули к непонятному, заброшенному дому, Лукас встрепенулся. Он даже забыл, как дышать, представляя, что сделают эти страшные люди. Сняв с его рук наручники, Саид протянул ему какой-то документ. — Подпиши его, Ферраз. И тогда я подумаю, о том, чтобы твоя смерть была менее безболезненна. Сын Леонидаса присмотрелся и увидел, что это свидетельство о разводе. Он дрожащей рукой подписал его, хотя не понимал, какой толк, если его все равно убьют. После чего Саид с силой толкнул его на пол, и тот, упав, больно стукнулся локтем. С него сняли паранджу и развязали ему рот. Саид нашёл старую одежду и протянул неверному. Лукас обратился к дяде Жади. — Сид Али, вы же современный человек, вы не позволите совершить такое преступление. Но старик был непреклонен. — Лукас, я много раз предупреждал тебя, много раз прикрывал тебя и племянницу от наказания, но ты совершил огромную ошибку: ты потерял Жади, как своё единственное перекрытие от моего гнева и гнева Саида. Ты заслужил все это. С этими словами Али эль Эдиб вышел из старого, заброшенного дома. — Надевай. Властным голосом приказал Саид, и Лукас подчинился. — Можно вытащить то. ну…это? Саид усмехнулся: как же жалок был этот человек. — Да, но не на моих глазах. Лукас сделал то, о чем попросил бывшего мужа Жади и, одевшись в лохмотья, протянутые Рашидом, предстал перед ним, как провинившийся ребёнок. Саид подошёл к нему и со всей силы ударил его по лицу, разбив нос. После чего он схватил Лукаса за волосы и ударил его головой об стену, не поскупившись на свою силу. Лицо бразильца было в крови. Повалив того на пол, Саид ногами бил его по рёбрам и животу. А после придумал наказание, достойное этого мужчины. Он достал кинжал и приказал Лукасу снять брюки. Тот нехотя, но сделал это, не представляя, что же собирается сделать отец Хадижи. Саид передал кинжал одному из охранников и, сказав тому на ухо, что нужно сделать, мстительно оскалился. Теперь Лукас понял, почему Жади так боялась отца своей дочери. То, как он сейчас выглядел пугало как его, так и подчиненных самого Рашида. Вскоре один из охранников прижал Лукаса к земле, а второй, тот, что с кинжалом отрезал ему то, что являлось его «достоинством». Лукас заорал, выбиваясь из сильной хватки мужчины, но чувствуя неописуемую боль, отключился. Но Саиду было мало, наступив ногой на половой орган соперника, он раздавил плоть своим ботинком, после чего брезгливо вытер обувь об одежду Лукаса. Дождавшись, когда тот придёт в чувство и, надев на него брюки, мужчины вывели его на улицу. А Рашид начал громко сообщать торговцам и прохожим, кто этот человек. К нему присоединился и поджидавший сид Али. — Этот человек совершил преступление! Харам! Я требую наказать его и вывести на площадь, дав ему 80 ударов плетьми! — Но что произошло? Что случилось? Что совершил этот человек? Доносилось из всех сторон, и сид Али громко ответил: — Этот неверный совершил прелюбодеяние с другой женщиной, будучи в браке с моей племянницей! Вот четыре свидетеля, которые готовы поклясться, что видели, как произошло преступление! Дядя Жади указал руками на Саида и его охранников. Все люди, уважавшие и шейха Али, и старшего Рашида присоединились и толпой направились на площадь. Все возмущённо галдели, а измученный Лукас, чувствуя такую боль, ждал смерти, как спасения. Толпа становилась все больше и, наконец, они добрались до площади. Подошёл и палач, выхватив неверного из рук охранников Саида, он поставил его на колени в центре площади и начал бить его плетьми, громко оповещая, сколько ударов он сделал. На 70 бездыханное тело Ферраза повалилось на землю, но палач закончил положенные 80 ударов, а после люди начали расходиться. Каждый из них пошёл по своим делам, а кто-то пошёл рассказывать другим о том, что произошло на площади. Саид, увидев, как тело Лукаса потащили люди палача, чтобы закопать в пустыне, как грешника, без омовения и положенной молитвы, развернулся к Сиду Али. — Саид, мы поступили правильно. Теперь же необходимо вернуться в Бразилию, после того, как Латифа встанет на ноги и я решу дело с ее разводом, так как больше не могу оставлять свою племянницу с таким опасным человеком, как Мохаммед, заберу обеих к себе домой. Эта история закончилась также, как и началась. — Сид Али, не думаю, что история закончена. Тогда Рашид поведал старику о любви Зейна к его племяннице. Он жалел своего брата, но в том состоянии, что находился он сейчас, ему никак нельзя было вести тот образ жизни, что он вёл раньше. Купившие заранее билеты на обратный рейс, уставшие, но довольные мужчины направились в аэропорт.

***

Мэл, которая ходит к врачу вместе с маленьким Шанди, решила после приёма встретиться с мамой. Она давно не видела отца, но, пытаясь дозвониться ему, постоянно натыкалась на автоответчик. Встреча с Маизой была лучиком солнца в пасмурной жизни Мэлзиньи. — Дочка, я так соскучилась. Маиза держала на руках своего сына. Она улыбалась старшей дочери и потянулась поцеловать ее. Мэл же, держа Шанди на руках, приобняла мать за талию, и они поздоровались. Решив прогуляться вдоль берега, они вполне могли быть похожими на сестёр или лучших подружек, ведь Мэл очень постарела: почти на 10 лет! А Маиза, наоборот, расцвела и словно помолодела. — Мама, я так переживаю за сына. Он держится, но вдруг его болезнь перерастёт во что-то страшное. — Святая Мария! Что ты такое говоришь, дочка? Он скоро поправится. Они обе присели на песок, а мальчик начал строить замок из песка. Взяв подержать брата на руках, Мэл улыбнулась. — Почему бы вам не завести ещё одного малыша, Мэл? — Мы пытаемся. Но пока ничего не выходит. Да и вряд ли мы потянем… — Дочка, ты же знаешь, мы всегда поддержим тебя материально. Твой папа, дедушка и я. Девушка лишь вздохнула. Они ещё долго разговаривали, наблюдая закат на берегу Рио-де-Жанейро.