Алые слезы любви

В голове стучало, вены ныли, но это было не так плохо, чтобы он не мог справиться с этим. Это было меньшее зло после тех невероятных моментов, когда глаза закатывались от удовольствия в то время, когда Чанёль пил его кровь. Бэк признался самому себе, что стал мазохистом. Но кто будет осуждать его за то, что парень чувствовал себя так хорошо, когда клыки погружались в его шею? Так греховно хорошо. Окна были почти плотно закрыты, и совсем мало света пропускали толстые занавески, чтобы легче было проснуться. Парень взглянул на часы, что висели на стене слева и, к своему удивлению, Бэк обнаружил, что прошло всего четыре часа, как Чанёль последний раз пил его кровь. Тело медленно, но верно привыкало к новому распорядку, к новым привычкам в своей никчёмной жизни. Сколько эта жизнь продлится? Бэк не был уверен, что долго. Но даже так ему хотелось её закончить в объятиях вампира, под его ласками, отдав последнюю кровь для Чанёля. Прошло около пяти минут, и Бён задался вопросом: куда вдруг делся Чанёль? А ему важно было узнать у вампира, что он подразумевал под словами «друзья» несколько дней назад. Бэкхёну вдруг пришло в голову, что он никогда не покидал пределы этой комнаты, и было интересно, на что похоже это место. Несмотря на все укусы и боль в паху и анусе, Бэк всё же очень медленно сел в кровати. На полу валялась рубашка Чанёля. — Какой он огромный, — прошептал Бён. Чанёль был высоким, с большими ладонями, широкими плечами. Бёну нравилось, как он нависал над ним во время секса, словно закрывая от солнечного света. Это заставляло Бэка чувствовать себя тепло и защищённо. Он был бы не против навсегда остаться в этой комнате, в частности, под самим Чанёлем. Щёки мальчишки покраснели, а губы невольно растянулись от нахлынувшей нежности. Нет. Нет. Нет. Бэкхён покачал головой и двинулся к двери.

***

Напротив него была паутина, за которой он наблюдал в течение последнего получаса. В доме было слишком тихо. Его братья покинули особняк. Поскольку Чанёль не знал, чем заняться, то просто сидел на диване и смотрел за мухой, что попала в паутину. Паук заметил свою добычу лишь через десять минут. Он полз и полз к ней, а когда был совсем близко к добыче, Чанёль сжёг паутину вместе с пауком и мухой. Скучное выражение лица ясно говорило о том, что вампира это не волнует. Наверно, ему должно быть их жалко, когда огонь сжигал насекомых, превращая в пепел? Пак сам знал, что был жестоким человеком. Даже его братья сказали ему об этом. Кай и Сехун всегда говорили точно и по делу, поэтому вампиру не было нужным сомневаться в их словах. Жестокий. Безэмоциональный. Холодный. Именно эти слова в точности могли описать его. Но когда он рядом с этим человеком, Пак противоречил сам себе. Чанёль знал, что убил бы без колебаний кого угодно, но когда речь заходила о Бэкхёне, вампир всегда думал дважды. Всегда было ощущение беспокойства, заботы. Хотелось защищать. И ещё, была одна странная эмоция, и Пак не был уверен в описании её. Тёплое чувство, но с тем ещё и очень сильное. Жгучее в области сердца. Ему нравился вкус крови Бэкхёна. Его тело и лицо. Нравилось, как мальчишка стонет под ним. Даже его мысли, которые были о Чанёле, нравились. А когда это сексуальное влечение переплеталось с нежностью и желанием защищать, то рождалось новое. То, о котором Пак не хотел себе признаваться. Любовь? Это, может быть, она? А может, и нет… Чувство было слишком чужим для него, чтобы быть уверенным, действительно ли любовь поселилась в сердце. Всё, на что мог опираться Пак — это его ощущения.

***

Чанёль был погружён в свои мысли, когда до него достиг знакомый приятный ванильный аромат со стороны двери. — Почему ты здесь? — голос прозвучал гораздо резче, чем он хотел. — Тебя не было… — тихо шепнул Бэкхён. Чанёль даже не мог предположить, что Бэкхён может выглядеть настолько восхитительно, как мальчишка. Вампир видел идеальные изгибы тела, самые интимные его части, и знал, что Бэк уже мужчина. Но сейчас, одетый в его рубашку, которая доходила ему почти до колен, Бэкхён смахивал на пятнадцатилетнего мальчика. Чанёль вздохнул и встал с дивана. «Милый? О чём я думаю?» — осёк себя вампир. Пак снова посмотрел на Бэкхёна, который цеплялся за открытую дверь и лишь наполовину выглядывал в проём, будто боялся Чанёля. Ну конечно! Бэкхён имел право бояться. Ведь всё это время Пак был монстром для него. Чанёль снова вздохнул, понимая, что подсознательно беспокоится, а разве есть в этом смысл? Он собирался попросить Бэкхёна присоединиться к нему на ужине, подходя к кухне, но услышал крик мальчишки. — Чанёль! — развернуться на крик вампир не успел. Его повергли на пол. Вокруг творилась чертовщина. Полдома в миг было разрушено. В течение нескольких минут вампир лежал с закрытыми глазами, пока не услышал стоны и неровное дыхание почти возле него. В нос ударил густой сильный запах крови. Чанёль мгновенно открыл глаза. Бэкхён задыхался и стонал от боли. — Ты… — Бэк даже не смог закончить фразу, когда начал кашлять кровью. — Б-Бэкхён… — Чанёль запаниковал. Его даже не волновало то, что особняк почти разнесли до основания. Всё, что волновало вампира сейчас — это кровь Бёна. Некогда белая рубашка была почти пропитана густой бордовой жидкостью. — Ты идиот, — зарычал сам на себя Пак. Мальчишка делал попытки подползти к Чанёлю, но лишь морщился от дикой боли. Вампир аккуратно приподнял мальчишку, укладывая его себе на колени. — Бэк! Останься со мной, — с болью и горечью в голосе говорил Чанёль. Он прокусил левое запястье, чтобы появилась его кровь. Один раз. Второй. Он высасывал свою кровь и отдавал её в рот Бэкхёну. Вампиры всегда имели возможность быстро исцелять себя, и Пак надеялся, что такой вариант сработает и с человеком. — Пожалуйста… — он делал это снова и снова, но глаза Бэкхёна были закрыты, а дыхание становилось всё слабее. — Нет… не уходи от меня… не надо, — рука, которая слабо держалась за рубашку Пака, безжизненно упала на пол. — Я не позволю, — Чанёль был полон решимости. Он наклонился и прокусил шею Бёна, но не для того, чтобы пить его кровь. Он пускал свой яд по венам. Но на этом укусы на закончились. Чанёль кусал везде: на запястьях, на другой стороне шеи и каждую жилку, что мог найти. — Останься, — шептал вампир и осыпал поцелуями лицо Бэкхёна.