Алые слезы любви

Шок? Да это ещё мало сказано. На самом деле, всё выглядело ещё хуже, чем в прошлом особняке. Мебель изломана, везде кровь… Лухан и Кёнсу стояли в страхе, ставшие свидетелями того, как Чанёль выломал дверь, а потом успокаивал Бэкхёна у себя на коленях, словно малого ребёнка. Они не узнавали своего друга. Ни один из них не мог сдвинуться с места. Конечно, их помощь в чём-либо мало что исправила бы. Человек перед ними определённо был Бэкхёном. Парнем, которого они до сих пор так любили. Он же имел ключ к их сердцам. Но в тоже время он не был тем, кого они знали раньше. Этот невинный смех, что послал озноб по коже, и все эти соблазнительные пошлости, что он говорил Чанёлю вкупе с маленькими клыками однозначно пренадлежали кому-то, кто уже не был прежним. Бэкхён действительно умер. Его человеческая сущность умерла.

***

 — Ты превратил его, ублюдок?! Решил теперь держать его подле себя, как мешок крови? — Лухан не знал, откуда внезапно к нему пришла уверенность, но он стал кричать на Пака. Последний ничего не ответил на обвинение. Он лишь повыше натянул одеяло на своего возлюбленного, осторожно убирая волосы с его лба, поцеловал мальчишку с особой любовью. Бэкхён погрузился в дрёму. Выйдя из комнаты, остальные ждали Чанёля, чтобы тот объяснил, что же произошло. Ситуация была не так проста. Если Кай превратил Кёнсу в вампира из-за любви, то с Паком ведь было всё по-другому. В последний раз, когда они видели Бэка, он был для Чанёля лишь способом утолить жажду: как физическую, в плане секса, так и голода, используя кровь мальчишки для своего насыщения. Но прошла всего одна неделя, и картина разительно отличается. Чанёль ласково целует Бэкхёна и относится к нему с такой нежностью, будто он самый важный человек в мире. Что случилось? Они должны были знать. — Хён, почему бы тебе не отдохнуть в первую очередь? Ты потерял много крови. Это было правдой. Чанёль позволил пить Бэкхёну свою кровь в течение часа без сопротивления и жалоб. Кожа Чанёля была ещё бледнее, чем обычно, глаза — едва открыты. Но каждый знал, что всё это Пак делал на благо Бэкхёну. Каждый понимал, что Чанёль изменился. Чан покачал головой. — Кёнсу и Лухану нужны ответы. Они видели перед собой другого человека. Не монстра и не вампира, а просто того, в ком есть сердце, которое может любить и дарить эту любовь другому. — Во-первых, Сехун и Лухан, это не ваша вина. Так что не терзайтесь, ладно? — старший посмотрел вверх, на двух парней, и оба кивнули, пообещав сохранять спокойствие. Чанёль начал свой рассказ. С того времени, как Пак впервые встретил Бэкхёна, и до того, когда ему пришлось обратить мальчишку. Голос старшего вампира был искренним. Никто не думал, но ни один из них не мог прервать Чанёля. Они слушали Пака, ловя каждое его слово. Понадобился целый час, чтобы выслушать вампира. Он перечислял абсолютно всё: каждую деталь, день, и все свои эмоции, и что им двигало. Он также рассказал им о трудностях, с которыми столкнулся сам вампир, осознавая свои новые чувства. Конечно, Пак был поражён, поняв, что привязался к мальчику, а его вампирская сущность, что удваивала любые чувства, взяла верх. Сначала Пак не знал, что с этим делать, и решил держать Бэкхёна подле себя, пока не разберётся со всем. Когда рассказ вампира закончился, атмосфера оставалась тяжёлой. Чанёль не планировал рассказывать обо всём, в том числе и о своих чувствах, но не мог себя остановить. Несмотря на все откровения, Лухан и Кёнсу всё ещё не могли простить того, что он сделал с Бэкхёном. В любом случае, у них стало легче на душе, когда парни поняли, что Паком двигали чувства, а не то, что он хотел держать Бэкхёна возле себя, как пищу. Любовь была эгоистичной: Пак желал, чтобы Бэк был с ним всегда рядом. Сехун и Кай встали, подошли брату. — Хён, ты вернулся. Ты, наконец, вернулся, — прошептал Кай и обнял Чанёля. Сехун прослезился, стоя в сторонке. — Ты преувеличиваешь. Разве я всегда не был с вами? — он левой рукой обнял Кая в ответ, а правой потрепал Сехуна по голове за волосы. Но такие телодвижения вызвали в Паке головокружение и тошноту. Он закрыл глаза. Даже такая малейшая нагрузка отбирала у него последние силы. — Хён? — оба брата заметили слабость Чанёля. Старший пошатнулся, готовый вот-вот упасть в обморок. — Извините… я устал… — Кай помог Чанёлю, уложил его обратно в кровать рядом с Бэкхёном. После он накрыл своего брата и его возлюбленного одеялом. — Они милые, — Лухан не мог сейчас солгать. Бэкхён, что инстинктивно прижался к Чанёлю, и Пак, что приобнял его рукой, выглядели очаровательно. — Давайте дадим им отдохнуть, — посоветовал Кёнсу. Все вышли из комнаты, прикрывая за собой дверь.

***

Был поздний вечер, когда ужин был подан, и два младших вампира планировали разбудить Чанёля. Кай и Сехун как раз разговаривали в столовой, когда почувствовали тяжёлый металлический запах, шедший со второго этажа. Кай схватил Сехуна за руку и тут же телепортировался в комнату Чанёля. Видя, что ничего не было разрушено и вокруг не было крови, вампиры облегчённо вздохнули. Пока в нос не ударил запах свежей крови. Парни снова напряглись. Они сразу заметили Бэкхёна на кровати, который сидел, держа в объятиях Чанёля. Радость по поводу того, что Бэк был в сознании и относительно стабилен, поубавилась, когда они увидели, что Бэк в любую минуту готов наброситься. Ни один из них не мог выразить словами, но аура вокруг мальчишки была тяжёлой. В нём словно жил зверь, что пока что дремал, но готов был в любую минуту сорваться с цепи. Страх и какое-то шестое чувство заставляли братьев колебаться. Но в тот момент, когда Бэкхён притянул Чанёля ближе к себе и укусил его запястье, Кай повысил голос. — Бэкхён, перестань пить его кровь. Но тот вёл себя так, будто не слышал, и продолжал сосать сладкую вкусную кровь своего любовника. Его глаза светились ярко-красным, когда зубы погружались глубже в запястье. Но и этого мальчишке было недостаточно. Он хотел больше… намного больше… Через какое-то время клыки втянулись, и Бэк просто слизывал проступающую кровь из ранок на запястьях, а те, в свою очередь, тут же затягивались, делая кожу идеальной и безупречной, как это было раньше. Продолжая лизать языком, Бэк поднял взгляд на умиротворённое лицо Чанёля, что покоилось у него на руке. Он отметил идеальную линию челюсти, длинные ресницы и влажные губы. Чанёль выглядел так же, как в тот день, когда мальчишка впервые увидел вампира в подворотне. По-прежнему красив. По-прежнему идеален. Вот почему он безумно его любил. — Почему ты всё ещё спишь? — высказался молодой вампир, и его мысли поразили. — Чанни, почему ты не просыпаешься? — он протянул руку к щеке Пака, чтобы погладить её дрожащими пальцами. — Я так сильно скучаю по тебе. Разве ты не скучаешь по мне? Разве ты не хочешь меня видеть? Кай поёжился от такого сладкого и игривого голоса, который резонировал комнату. Он звучал так, словно одинокий маленький мальчик разговаривает со своей куклой в углу комнаты. И Бэк начал петь колыбельную. «Ночь тебе подарит сладкий детский сон. Как цветной фонарик засверкает он. Осторожно дождик шелестит листвой. Он не потревожит сон чудесный твой». Колыбельная закончилась. Бэк наклонился к груди Чанёля, поцеловал мягко и нежно. Затем он лёг, прислонившись ухом в том месте, где было сердце Пака, слушал его сердцебиение. — Я хочу его так сильно. Хочу твоё сердце. Если оно будет биться только для меня, разве это плохо? Совершенно забыв, что в комнате присутствуют ещё люди, Бэк продолжал разглагольствовать о том, как он хочет любить Чанёля всю оставшуюся жизнь. Снова и снова мелькали в устах мальчишки слова «хочу», «сердце», «моё». Кай и Сехун напряглись. Их всё больше настораживал этот монолог Бэкхёна с самим собой. Чанёль был практически без сознания и не мог противостоять, если вдруг что-то пойдёт не так. А что, если Бэкхён захочет убить Чанёля? Что, если в таком странном, невменяемом состоянии он попросту съест сердце любовника? Что можно ждать от вампира, который преобразился не лучшим образом и потерял свои человеческие качества? — Бён Бэкхён, не делай глупости. Я даже не моргнув глазом убью тебя, если ты причинишь нашему брату вред. Бэкхён наконец услышал предупреждение от Кая, но в его голове по-прежнему были лишь мечтательные образы об их с Паком отношениях и взаимной любви. Поэтому он не отреагировал, а продолжал держать того за руку, целовать его и вообще не двигался, нежно улыбаясь спящему возлюбленному. Но это продолжалось лишь до того момента, пока Кай не дёрнул его за руку подальше от Чанёля. Бэкхён вмиг преобразился. Из горла вырвался рык, ногти выросли и превратились в настоящие хищные когти, царапая Кая, оставляя уродливые кровавые линии на его руке. Ярость кипела в его сердце. Он рычал, оскалив клыки, угрожая Каю и Сехуну, чтобы те не приближались. Сехун попытался атаковать напролом, но нечеловеческий зверский рык вырвался из горла Бэкхёна. Тогда Кай попробовал обойти его со стороны. Бэк среагировал молниеносно. Он выставил вперёд правую руку, раскрыв ладонь, и из неё вышел ослепляющий луч света. Братья в страхе отпрянули. Новорожденный вампир с таким даром и властью однозначно опасен для их брата, что находился в бессознательном состоянии. — Тронешь его, и я убью тебя. Он мой. Всё ещё держа на расстоянии парней светом, он инстинктивно прижал Пака ближе к себе, словно защищая от всех. — Он Мой! — Бэкхён повторял это снова и снова, пока его не отвлёк Чанёль. Тот слабо пошевелил головой и тихонько простонал. Это отвлекло Бэкхёна, и Кай сразу же воспользовался моментом. Он телепортировался за спину мальчишки и нокаутировал его, лишая сознания. Луч света в руке Бэка медленно угас. — Это ненадолго. Мы должны разделить их. Сехун подхватил старшего брата, закинув его себе плечо, а Кай остался, чтобы заняться Бэкхёном. — Что случилось? — Лухан и Кёнсу сразу же встали со своих стульев, завидев Сехуна со своей ношей. — К сожалению, Бэкхёну не так повезло, как тебе, Кёнсу. Он совсем переменился. Его сущность исказилась, в то время как ты остался нормальным новорождённым с небольшими изменениями. Бэкхён — тот редкий экземпляр, который потерял все характеристики своего характера из предыдущей жизни. Сехун посмотрел на Лухана и добавил:  — Бэкхён исчез, Лу. Он более ничто, кроме кровососущего монстра.

***

Кёнсу и Лухан потеряли дар речи. Они не были готовы, хоть Сехун и предупредил их быть готовыми. Думали, что, возможно, Бэк будет таким же, как Кёнсу, но Бэк исчез? То есть его человеческая сущность исчезла? Как такое могло произойти с их Бэкхёном? — Мы собираемся запереть его в другой комнате. Пока Чанёль не проснётся, весь особняк будет в опасности. Особенно вы, — сказал Се, многозначно посмотрев на Кёнсу и Лухана.

***

Три дня и две ночи Каю, Сехуну, Лухану и Кёнсу приходилось слушать постоянные крики и болезненные вопли из самой отдалённой комнаты. Звук цепей вторил этим самым воплям. Словно свирепый зверь пытался вырваться наружу из своей тюрьмы. Но потом они сменялись на нежный плач. Мягкий хриплый голос звал мужчину по имени Чанёль. И уже это не был зверь, а, скорее, маленький потерявшийся ребёнок, который отчаянно ищет свою любовь. Это разбивало сердце парням, но они ничего не могли поделать. Лухан предложил покормить Бэкхёна, предложив ему немного еды, но это привело к новой агрессии. Рык стал ещё громче, а мальчишка с удвоенной силой пытался вырваться из стальных пут. Кёнсу, желая навестить Бэкхёна в ночной час, пока тот спал, добился такого же результата. Лишь агрессия и вопли. — Если Бэкхён хочет крови, то я должен ему дать мою. — Лухан, ты вообще слышишь себя? Почему, ты думаешь, я не позволяю тебе входить в эту комнату? — недоумённо спросил Сехун. — Но Бэкхён испытывает столько боли. Я не могу больше этого выдержать. Пожалуйста, позволь мне дать ему мою кровь. Всего лишь до тех пор, пока Чанёль не проснётся. — Дело в том, что мы не знаем, когда проснётся брат, — закричал Сехун, ударив по столу кулаком. Только тогда они услышали треск двери, и старший вампир вышел. — Я не сплю. Где Бэкхён? Парни не успели всё объяснить. Чанёль услышал крик Бэкхёна. Лицо Пака исказилось от смеси удивления и ужаса. Глаза расширились от страха. Пытаясь найти своего любимого, он принюхался к мягкому сладкому аромату крови. — Выпустите меня! Почему вы это делаете? Чанёль! Чанёль! — голос умолял, раздался лязг цепей. Не зная, что случилось с Бэкхёном, пока он спал, Чанёль побежал в ту сторону, откуда доносился голос, чтобы спасти своего возлюбленного. Достигнув нужной комнаты, он обнаружил увесистый замок на двери. Внутри всё взбесилось. Они заперли Бэкхёна отдельно от него. Повторяя имя Чанёля, Бэкхён не выходил, и Пак понял, что он сдерживался чем-то. Чанёль не стал терять времени. Он расплавил замок и вышиб дверь. К его кошмару, Чанёль увидел Бэкхёна на кровати с руками и щиколотками, закованными в цепи. Каждый конец цепи был привязан к каждому углу кованой кровати. Бэкхён был практически обездвижен. Но несмотря на это, мальчишка, видимо, всё это время пытался выбраться из плена, и поэтому руки и ноги были так сильно повреждены и кровоточили. — Чанёль, — Бэкхён плакал. Чанёль сразу расплавил цепи и подбежал к Бэкхёну. Это буквально разбило старшему вампиру сердце. Видеть своего любимого в таком плачевном состоянии было очень больно. Сухие губы, лицо, залитое слезами, красные опухшие глаза и голос, такой хриплый, что трудно было признать в нём мелодичный, некогда принадлежавший Бэку. Как долго они держали его в этой комнате? Сколько времени Бэкхён страдал в одиночестве? Несмотря на повреждённые запястья и лодыжки, Бэкхён попытался придвинуться ближе к Чанёлю. Пак вытер мокрые щёки, взяв любимого на руки, шепча извинения ему в ухо. — Мне жаль, что я надолго оставил тебя. Прости, что расстроил. Бэкхён только всхлипывал всё громче и громче. — Они плохие… плохие… Чанёль опёрся спиной об изголовье кровати, удерживая Бэкхёна у себя на коленях. — Они заперли меня… они забрали… забрали Чанёля от Бэкхёна, — мальчишка плакал, пытаясь рассказать произошедшее, а Чанёль не переставал его утешать. Пак уложил голову Бэка себе на грудь и обнял его крепко-крепко. — Всё хорошо. Теперь я здесь, — шептал Чан, но этого было недостаточно. Вампир стал целовать Бэкхёна в шею, в прикрытые веки, в губы. Нон-стопом везде, где мог дотянуться, не выпуская со своих колен мальчишку. Остальные уже находились в комнате, в очередной раз наблюдая нежные отношения парней. Видя, в каком плачевном состоянии сейчас находится Бэкхён, почувствовали укол совести. Но ведь они не хотели, чтобы всё так обернулось для новорождённого. Никто не мог прервать эту идиллию. Парни просто смотрели, как двое — Чанёль и Бэкхён — потерялись в собственном мире. Через полчаса рыдания стихли. Бэкхён лишь изредка всхлипывал и икал. — Бэкхён хотел быть с Чанёлем, — скрипучим хриплым голосом жаловался Бэкхён. — Бэкхён хотел привлечь твоё внимание, но ты спал и не просыпался. Чанёль переместил голову Бэка повыше себе на руку, чтобы он мог видеть его лицо и слышать то, что он говорил. — Они хотели прикоснуться к тебе. Но никто не может этого делать. Ты мой. Мой, мой, мой. Чанёль нашёл это немного забавным. Бэкхён оказался таким собственником. Новый Бэкхён был требовательным и эгоистичным, но это так смахивало на Чанёля, поэтому он не жаловался. Пак привыкнет к этому очень быстро. — Я просто хочу твоё сердце… — Чанёль замер, когда услышал эти слова. — Я хочу его. Что это? Бэкхён хотел его убить? — И зачем тебе моё сердце? — решил уточнить Пак. — Потому что я хочу, чтобы ты любил меня, Чанёль. Чтобы любил только меня и никого больше, — это маленькое признание удивило вампира. Бэкхён любит его. — Сердце моё, — Бэкхён прижался к груди Пака. — Оно должно биться только для меня. Пожалуйста, не уходи, Чанёль. Я так люблю тебя… так сильно.