Ты нашел похожую на меня?

Один из немногих дней, когда они могут быть вдвоем. Утро, день, вечер – все это без того давящего расписания, растаскивающего жизнь по минутам, превращая ее в историю. Скотт давно уже проснулся и, приняв душ, ушел на кухню готовить своему "ленивцу" завтрак. Да, а Джон не спешит принять вертикальное положение... Зачем, когда весь день можно проваляться в постели, наслаждаясь неспешными ласками своего любимого, потому что завтра опять начнется сумасшествие, и он будет скучать без этого "скромного" парня. Джон довольно часто ловит себя на мысли, что ему повезло с этим человеком, словно миф о двух половинках в жизни каждого из них воплотился в реальность. Бежевые тона их спальни нравятся им обоим, расслабляя тело и мысли, словно теплый песок на берегу моря. — Вставай, засоня, — голос Скотта слышен еще из коридора. Дверь в спальню открывается, но Джон нарочно не размыкает глаз, ожидая прикосновений Гилла. Вошедший лишь улыбается в ответ, зная, чего ждет это безупречное, разнеженное сном тело. Скотт присаживается на кровать и мягко опускает руку, еле касаясь кончиков взъерошенных волос Барроумэна, обводя ладонью вокруг головы, будто очерчивая нимб. Он знает, что Джон любит именно так и, наклоняясь, целует его непослушные волосы. — Я так по тебе скучаю. Всегда, — шепчет Скотт, прижимаясь ближе к своему супругу, рукой жадно блуждая по его телу, ставшему таким родным и остающемуся все еще не менее желанным, несмотря на прожитые вместе годы. — Я сейчас снова попрошу еще раз повторить то, что ты делал несколько часов назад, — сонно бурчит Джон, прогибаясь под рукой любимого и выставляя ягодицы, лишь слегка прикрытые простыней и не обремененные лишней одеждой. — У меня другие планы, прости, Мистер Большой Затейник, — извернувшись на кровати, Скотт целует Джона в правую округлость, сжимая левую рукой, встает и выходит из комнаты, оставив супруга в явном недоумении. Во-первых, Джон не любит, когда Скотт его так называет — это не предвещает ничего хорошего. Во-вторых, что еще за "другие планы", когда они почти две недели не виделись? Сон и капризность проходят моментально, на смену им приходит твердое желание выяснить, в чем, собственно, дело и что не так со Скоттом. С его милым, таким по-домашнему уютным Скотти. Накинув рубашку и не утруждая себя, чтобы натянуть штаны — слишком его эмоционально напрягла вся эта ситуация с планами, несогласованными с ним, — он так и идет полуголым на кухню. Гилл сидит на стуле и потягивает воду из стакана. Простую минеральную воду? — Что происходит? Не хочешь меня посвятить в свои планы, дорогой? — Джон отодвигает стул и садится рядом, складывая руки перед собой. Почему-то именно сейчас ему не хочется показать своей неуемной жестикуляцией насколько он взволнован, тем более, до конца не понимая, что могло произойти за те несколько часов, в течение которых он спал после такого безумного долгожданного секса, бывшего у них накануне? Ведь они столько времени не виделись... Что случилось? Барроумэн нервничает, ожидая ответа, а Гилл лишь мельком смотрит на его руки, потом на губы и снова, молча, отпивает из стакана, театрально выжидая паузу. — Не думаю, что ты этого хочешь, — почти шепотом отвечает Скотт. Джон громко сглатывает, чувствуя, как в горле отдаются удары его сердца. — Не тебе, — ком в горле настойчиво возвращался на свое место, Джон снова пытается его протолкнуть ниже, — решать, чего я хочу, — впиваясь костяшками пальцев в стол, стараясь держаться, спокойным голосом отвечает он на реплику супруга. — То-то и оно, что не мне. Тогда, я думаю, тема в очередной раз исчерпана, — ставя стакан на стол и глядя в упор на Джона, отвечает Скотт. — Боже, ты опять об этом... Почему? Почему, Скотти, именно сегодня? Объясни? Мы же неоднократно это уже обсуждали. Сейчас не время. Понимаешь? Не веди себя словно капризный мальчишка, — Джон уже готов перейти на крик. — Я не хочу, чтобы он был чужой. Вот и все, — отвечает его супруг и встает из-за стола, задвигая стул. — То есть, "чужой"? Ты о чем? Я не понимаю? — Джон делает глубокий вдох и манит Скотта к себе: — Иди ко мне, — очень ласково, почти умоляя, шепчет он, приподнимаясь навстречу своему любимому и раскрывая объятия. Тот, словно только этого и ждал, в тот же миг, шагает к нему и прижимается всем телом, судорожно вдыхая запах супруга. — Я просто хочу, чтобы он был похож на тебя, понимаешь, Джон? Я так тебя люблю, — шепчет Скотт, прижимаясь еще безумнее, словно желая в этот момент слиться воедино. — Ты нашел женщину, похожую на меня? — пытаясь шутить, спрашивает Джон, стискивая пальцами правую ягодицу Гилла. — Ты говоришь глупость, — тихо говорит тот и приникает к уху своего партнера, проводя по нему языком. — Сам меня провоцируешь, а потом жалуешься. И ответить, пожалуйста, на мой вопрос. — Ты параноик. — Я — Мистер Большой Затейник, — распаляясь от близости тела своего любимого, торжествующе произносит мужчина. — Возможно, я поделюсь своей спермой с суррогатной матерью, если ты найдешь женщину, похожую на меня, а пока тебе придется все свои "другие планы" обсуждать со мной. Возражения? — Джон все это произносит на одном дыхании, сильно сжимая ягодицы Скотта, прижимая его к своей уже изрядно заинтересованной в происходящем плоти. — Как скажешь, родной. Как скажешь, — шумно выдыхая в шею, бубнит Гилл. — Так-то лучше, м-м... — не скрывая стоны удовлетворения, соглашается Барроумэн. — Джон, я так сильно скучаю. — Ты же знаешь, что я только твой, — немного наклоняя голову и поднимая бровь, отвечает супруг. — Если ты так говоришь, значит, оно так и есть. — Это ревность? — Я хочу тебя... Такого упрямого, капризного, такого моего... — и жадно впивается поцелуем в губы супруга, словно желая прекратить этот безнадежный разговор.