«Муж»

      Под чутким руководством Чимина, от которого у Чона уже колики в животе, младший отправляется в отель, открытием которого он занимался. Но там он сталкивается с такой проблемой, как: — Добрый день, господин Чон, какими судьбами?       Обрисовав картину Паку, он сбрасывает вызов и ждет Чимина, который обещал подъехать через пару минут, потому что как раз проезжал мимо отеля. Поразмыслив, старший решает, что переодеть Чонгука в девушку — самая удачная идея. Но вот последнему так не кажется, и он чуть ли не орет на весь ресторан. — Ты больной? — Твоими молитвами, — фыркает Чимин. — Ты должен это сделать, чтобы заселиться в номер под видом обычного клиента. Чтобы было меньше шумихи, предлагаю взять двухместный номер. Я пойду под видом твоего...мужа, — на этом слове даже Пака передергивает. — Скажи, вот за все то время, что мы не виделись, ты в дурке не отдыхал? — А ты хотел бы меня увидеть? — спрашивает Чимин, но тут же переводит тему, видя замешательство парня. — Никаких других вариантов я не вижу, поэтому едем тебя преображать.       На сей ноте Чимин просит счет и, оплатив, ждет, когда же Чон поднимет свой многострадальный зад и пойдет уже одеваться в девочку. Это будет стоящим зрелищем и Пак будет последним идиотом, если это не запечатлит.       Стоит сказать, что Чонгук на каблуках как цапля, в платье он смотрится смешно, хотя Чимин отмечает, что ноги то у паренька очень даже неплохие, а задница в этом обтягивающем платье — просто отпад.       Чон проклинает тот день, когда родители познакомили его с этим исчадьем ада, которое все детство и подростковый период не давало ему покоя. Во всех смыслах. Младший даже ночами не спал, думая об этом рыжем хёне. А теперь он щеголяет в ужасно неудобном и коротком женском платье, на каблуках, с намазюканной рожей, в парике и темных очках. Полный комплект.       Пак довольно щелкает затвором камеры, делая несколько изумительно дорогих фотографий на телефон, за что получает в свой адрес испепеляющий взгляд и средний палец вдогонку. От этого только еще веселее. Чимин ржет, держась за живот, и просит знакомую, чтобы та сделала из Чонгука-мужлана конфетку. — Если не заткнешься, я... — Без разговоров, детка, — усмехается Чимин, разглядывая младшего вблизи. — Теперь я твой муж, ты должна слушаться меня! — Пошел к черту, извращенец! — шипит Чон, убивая взглядом.       Чимин думал, что эта работа будет скучна и не интересна, но встреча с Чонгуком, а теперь и его перевоплощение очень даже изменили его настрой к ней. Теперь все не казалось таким унылым, а Чон как и раньше веселит своим недовольным лицом и резкими жестами. — Он готов, — довольно произносит девушка, вытирая руки влажными салфетками. — С меня должок, — улыбается Пак, все еще разглядывая свою "женушку". — Идем, моя красавица.       Чонгук одергивает руку, когда старший берет за локоть, и выходит из квартиры сам. Пак оценивает вид сзади, ухмыляясь. — Хватит пялиться на мой зад! — Ты выглядишь изумительно, цыпочка, — шлепая того по пятой точке, улыбается Пак.       Вся эта ситуация довольно забавная и Чимин даже рад, что встретил Чонгука спустя столько лет. Все же, прошлые чувства снова поднимаются со дна, упорно пробиваясь к поверхности, чтобы вдохнуть кислород.

***

      На ресепшене их встречает молодая девушка, любезно предлагает номер для новобрачных, и даже не удивляется, когда Чимин просит оформить только его, не упоминая имени "жены". Такое вполне законно, поэтому к этому претензий у старшего нет. — Надеемся, Вы хорошо проведете время в нашем отеле. — Спасибо. — Вас проведут в номер, а вещи принесут через пару минут, — говорит девушка и тут же появляется щупленький молодой человек, предлагающий пройти к лифтам.       Пак уверенно приобнимает Чонгука за талию, придерживаясь легенды, и заходит в лифт, где во всю строит поползновения на чужое личное пространство, за что получает гневные взгляды Чона и неловкие поглядывания парнишки. — Я тебе сейчас сломаю пальцы, — шепчет Чон ему на ухо, опаляя своим дыханием чужое ухо. — Что ты, детка, не будь такой грубой, — отвечает Чимин, прижимая к себе Чонгука.       Чон теряется и хватает ртом воздух, когда понимает, что Пак трется своим пахом о его бедро. И впервые Чонгука заливает краска и становится не по себе. — Играй правдоподобней, — шепчет старший, заставляя Чона прильнуть ближе.       Гук вообще тоже не из робкого десятка, когда дело доходит до того, чтобы утереть нос зазнавшейся выскочке. Он нисколько не стесняется постороннего человека в лифте, который и сам не рад уже, что сопровождает их, и склоняется к шее Пака, оставляя на ней не только поцелуи, но и засосы. Чонгук даже слегка переигрывает, когда лезет к старшему в штаны, но лифт вовремя прибывает на нужный этаж, заставляя обоих парней (молодоженов) отлипнуть друг от друга.       Как только дверь за смущенным мальчишкой закрывается, Чонгук сильно впечатывает Пака в вертикальную поверхность, больно сжимая плечи. Весь этот спектакль был перебором. — Совсем охренел? — Это всего лишь игра, — пытается оправдаться Чимин, улыбаясь. — К слову, мы хорошо справились с ней. — Больной! — Это не я пытался залезть себе в штаны, — укоризненно напоминает Пак, отталкивая Чонгука и выбираясь из цепкой хватки. — А, и следы от твоей роли тоже останутся, — разглядывая шею в зеркало, добавляет парень. — Я могу и не только на шее их оставить, — бурчит Чонгук, проходя вглубь номера, желая поскорее избавиться от прекрасного облачения.       Пак делает вид, что не расслышал, продолжая водить пальцами по местам поцелуев и багровеющим пятнам, стараясь спрятать улыбку. Если бы их номер находился на парочку этажей выше, Чимин бы точно оказался в затруднительном положении, ведь близость Чонгука не давала ему покоя, пусть он сам и начал эту показуху, хотя вполне можно было бы обойтись и без нее. — Что дальше? — спрашивает Чонгук, скидывая ненавистные каблуки. — Первая брачная ночь, куколка, — язвит Пак, проходя вглубь номера, где Чон уже расположился на диване. — Я серьезно, недотраханный идиот! — Подождем вещи, скоро должны принести, закажем в номер еду, а завтра повесим карту уборки, — перечисляет Чимин, расположившись рядом с младшим. — Что конкретно я должен увидеть? — Напряги мозги, если такие имеются, — фыркает Пак, получая локтем в бок. — Следи за своим языком, — шипит Чонгук, раздражаясь еще больше. — Да, детка, я понял, — усмехается Чимин, запрокидывая голову на спинку дивана. — Придурок!       Вещи приносят через несколько минут, а через двадцать приносят обед. И вот здесь Чон отмечает, что еда холодная, а вино, которое зачем-то заказал Пак, какое-то разбавленное. К еде Чимин даже не притрагивается, в то время как Чон не брезгует, потому что не завтракал даже.       А после начинается рутина, словно офис перенесли в дорогой и комфортабельный номер отеля. Чонгук занят новым проектом, Чимин изучает привезенные секретарем Хаён документы, которые оставил на работе. Они бы и дальше так сидели, если бы Чонгук не решил поднять тему их не совсем идеальных отношений. Зачем?       Хрен его знает. У Чона в голове какой-то кавардак и язык работает впереди мозгов. Возможно, поразмыслив, он бы не стал задавать вопросы, но язык без костей, сразу зачем-то озвучивает мысли. — Ты ведь ненавидел меня в детстве, — начинает Чонгук, поднимая глаза на старшего и встречаясь с его заинтересованным взглядом. — Почему оставил в компании? — Я и сейчас не лелею к тебе чувств любви, — хмыкает Пак, вновь опуская глаза в документы. — В мою работу входит не увольнение работников, а инновационный подход к модернизации. — Значит... — Значит, грей свою жопу на месте начальника и дальше, — перебивает Чимин, перечитывая одно предложение уже в третий раз, потому как Чон отвлекает невероятно своими разговорами. — Где ты был эти несколько лет? — снова отвлекает Чон, уставившись на старшего и внимательно изучая его, будто ища хоть какие-то изменения. — То тут, то там, — пожимает плечами Чимин, напрягаясь. — Не пойму, с чего такой интерес? Если хотел меня увидеть — позвонил бы. — Я звонил, — отвечает Гук, резко встречаясь с чужим взглядом, который ищет подставу. — Зачем? — Хотел узнать, не сдох ли ты, — фыркает Чонгук, скрывая свои истинные причины. — Увы, но нет. — За что ты на меня злишься? — закрыв папку, спрашивает серьезно Пак.       Еще с детства он клал на то, что Чимин старше, обращался неформально, грубил, язвил, и Пак не понимал почему к нему такое отношение. В силу юношеского максимализма Чимин стал острить в ответ, до сих пор так и не поняв, почему на него озлобился младший. До семнадцати лет они неплохо ладили, а после все разрушилось, как карточный домик под напором ветра. — Лет в семнадцать ты просто перечеркнул все, что между нами было, — обвиняет его старший, пытаясь понять смысл происходящего несколько лет назад. — Постоянно грубил, издевался, а после совсем пропал.       Чонгук вспоминает себя в то время и понимает, что вел себя неправильно. Чимин старше, мог бы помочь ему с переосмыслением чувств. Но вместо этого Чон стал полным говном, который, время от времени, все-таки думал о том, что поступает, как идиот. Но тогда он не собирался ничего объяснять и просто отталкивал от себя хёна, который с раннего детства был для него самым близким другом. — Только я не знал, где ты, верно? — спрашивает Чимин, но не получает ответ. — Сегодня вечер воспоминаний? — усмехается Чонгук, снова пряча себя настоящего. — Ты сам это начал. Если не хочешь говорить — я не настаиваю. Давай продолжим и дальше заниматься каждый своим делом. — Что, если тогда в детстве у меня была веская причина тебя оттолкнуть? — Какая же? — Просто теоретически, — говорит Чон, сжимая в руках ручку. — Ты бы смог простить меня? — Я...       Чимин не успевает озвучить мысль, как из соседнего номера начинает доноситься отборный мат. Хорошие у них соседи и толщина стен.