«Муж»

Чимин звонит на ресепшен и просит разобраться, однако даже после получасового потока нецензурной брани, соседи и не собираются замолкать. В прошлый раз, к слову, когда Пак останавливался в этом отеле, его слуху предстали ахи и вздохи, поэтому в этот раз услышать отборный мат — куда приятнее. Персонал не особо заботится о своих клиентах, ничего не предпринимает, когда кому-то мешает посторонний шум. Недостаток и в том, что строители не очень старались, делая стены хотя бы на половину звукоизолированными. Очередной минус, который отмечает и Чон. Пак никогда не будет голословным в своих обвинениях, не проверив факты на деле. Теперь, когда что-то происходит в отеле, то, чего быть не должно, он смотрит на Чона и ждет хоть какую-то понимающую реакцию: кивание головой, поджимание губ, какой-нибудь колкости на укоризненный взгляд Чимина или детского фырканья. Старший помнит, как Чон не любит быть неправым, но факты остаются фактами, и младший их принимает как должное, не смея перечить в ответ. День близится к вечеру, а после и к ночи, которая поглощает улицу в кромешный мрак. Пак включает свет в номере и доделывает свою работу, отправляя указания начальникам отделов на будущий день. В это время Чонгук пытается не палиться, рассматривая того, кого не видел так долго, выискивает что-то общее с тем Чимином, которого знал когда-то. Пак по-прежнему закусывает губу, когда напряжен и сосредоточен, также зачесывает волосы назад, улыбка все такая же солнечная. Почти ничего не изменилось, кроме того, что он стал относиться к Чонгуку почти также, как и он к нему несколько лет назад. — Ты так и не ответил, — говорит Чонгук, когда все же за стеной стихают крики, а оба парня начинают готовиться ко сну. — Возможно, — отстраненно отвечает Чим на заданный еще днем вопрос, оставляя ноутбук на тумбочке возле кровати. — Я в душ. Пока Пак отмокает в душе, к Чонгуку приходит странная мысль. Он бы никогда так не поступил, но что-то его толкает на такой поступок, поэтому он воплощает задуманное. Чон открывает на ноуте старшего галерею, ведь о человеке можно узнать, просто лишь взглянув на его фотографии. Чонгук двигается в правильном направлении, потому что натыкается на заблокированную папку с фотографиями. Он пробует несколько вариантов пароля, от дней рождений до смерти его любимой собаки, но все они не подходят. У Гука пунктик — он всегда добивается своей цели. Пораскинув мозгами, сопоставив все факты, Чон вводит дату своего рождения, но снова промах. Тогда к нему приходит мысль о дате их последней встречи. Ведь Чимин тогда был очень расстроен и пытался узнать причину того, почему младший так себя ведет. Чону кажется, что это довольно значимая дата в жизни Пака. Шесть цифр. Ввод. И папка открывается. Куча совместных фотографий, их с Чимином, с самого детства и ровно до того момента, когда они виделись в последний раз. Чим любил делать фотки, а Чон вечно отказывался, но в итоге старший все равно заставлял. У Чонгука ни одной фотки не осталось, потому что он старался забыть пухлощекого хёна, а Пак все хранит. Зачем? — Негоже в чужом ноутбуке копаться, — хмыкает Чимин, появившись перед младшим в белом и мягком халате. Чонгук и не заметил, когда перестала шуметь вода, и не услышал, когда дверь открылась и из душа вышел Пак. Его поймали с поличным, но он не собирается оправдываться, даже не закрывает папку, в которой копался еще минуту назад. Все открыто, здесь и сейчас. В любом случае, все это останется между ними, возможно, даже только в этом номере. — Забавно, — хмыкает Чим, заглядывая в ноут и понимая, что младшему удалось найти то, что он скрывал все это время. — Я думал, ты никогда не угадаешь пароль. — Это было легко, — отвечает Чонгук, наблюдая за реакцией старшего. — Ты хранишь наши фотографии, — констатирует факты младший, наблюдая за спокойными движениями парня. — Это какая-никакая память, — хмыкает Чимин, растягивая губы в легкой улыбке. — Все же, это наше детство. — Сейчас мы далеко не дети, — говорит Чонгук, но, скорее, для себя, потому что ему давно нужно было обо всем рассказать, все объяснить, но он боялся. Теперь терять нечего, потому что ничего и нет, и вряд ли будет. Пора открыть все то, что Чон так упорно пытался похоронить в себе, но ничего не вышло. Даже сейчас. — Тогда, может, объяснишь? Чонгук не умеет говорить о своих чувствах, не умеет их выражать, как нормальный человек. Поэтому он встает с постели и, обойдя кровать, подходит к старшему почти вплотную. В голове уже крутится сценарий того, как Чимин просто пошлет его далеко и надолго, как он, Чонгук, получит по смазливой мордашке или под дых. Чон прокручивает самые плохие исходы в своем воображении, но надеется на лучшее. Младший долго смотрит на чуть растерянного Чимина, который ждет только слов, хотя бы слов. Чон собирается с духом и резко притягивает к себе старшего, отчего кислород резко покидает легкие Чимина. Гук старается держаться уверенно, в то время, как ощущает дрожь Пака в своих руках и полностью потерянную уверенность в его глазах. Такого он не ожидал. Чонгук накрывает пухлые губы старшего своими, целуя медленно, пробуя на вкус. Ему хотелось это сделать давно, и сейчас он испытывает кайф от того, что может поцеловать хёна, от которого столько времени держался как можно дальше. Чонгук не напирает, посасывает чужие губы, вкладывая в этот поцелуй все то, что хотел бы сказать словами. Он не ждет ответа, просто пытается высказаться, пока Чимин прислушивается к своим ощущениям и видит перед собой прикрытые глаза младшего, его подрагивающие реснички и сильные руки на своей талии, которые медленно и нежно поглаживают поясницу. Пак и не думал, что их дружба могла так сказаться на обоих. Они просто влюбились. Только Чимин мог обуздать свои чувства, быть другом, даже если ему хотелось другого, а Чонгук не справился, просто оттолкнув, считая, что так будет лучше. Чон отпускает, не веря даже тому, что сделал. Смотрит на удивленного Чимина и ему кажется, что это была его ошибка. Ошибка, которую теперь не исправишь. Но так он смог объяснить, почему бросил его тогда, ничего не рассказав. — Кажется, я ошибся дважды, — усмехается Чонгук, хотя улыбаться не хочется совсем. — Извини. — Твоя ошибка только в том, — Чимин берет себя в руки и даже сжимает кулаки, чувствуя себя более уверенно так, — что ты не сделал этого тогда. Слова шокируют младшего и это очень заметно по его выражению лица. Всю жизнь Чонгук думал, что сошел с ума, но сердце говорило другое. — Поэтому ты меня бросил, — чуть тише добавляет Пак, опуская глаза. — Только не пла... — Хер тебе, говнюк, я больше не буду из-за тебя плакать, — перебивает его Пак, немного оживляясь. Открытые чувства Чона дали ему будто новый глоток воздуха, который так жаждал Чимин, впервые увидев младшего. Сейчас ему гораздо легче и он не чувствует груз прошлого на плечах, который все время тормозил его. — Вали в душ, — бурчит Чим, разворачиваясь к парню спиной. Секундой позже, он чувствует приятное тепло чужого тела со спины и крепкие объятия, которых обоим не хватало долгое время. Чонгук нежно целует в шею, пуская разряды по всему телу старшего и шепчет «прости меня, хён». Пак выпихивает младшего в душ и садится за ноутбук, просматривая все фотографии в папке и глупо улыбаясь. Все было настолько просто. Но оба решили пойти сложным путем, разорвав любую связь на долгое время.

***

Так проходит несколько дней. Оба чувствуют себя очень смущенно, улыбаются, язвят с нотками любви в голосе, и не забывают про работу. Но отношения стремительно налаживаются, даже разговоры по душам теперь Чонгуку очень нравятся. Они успевают выяснить все друг о друге, кто и чем занимался все это время, где были, а также о личной жизни. — Знаешь, я тут подумал, — начинает Чонгук, выходя из ванной в одном полотенце на бедрах. — Какое усилие, — язвит Чимин, беспардонно изучая тело Чонгука, по которому стекают капельки воды, впитываясь в полотенце. Такой вид заставляет Пака закусить губу и задуматься о чем-то своем, поэтому он пропускает мимо ушей то, что говорит младший, — уж больно неподходящий у того вид, чтобы разговаривать о чем-то. — Ты слушаешь или уже успел поиметь меня во всех позах, пока я тут распинался? — Чонгук щелкает пальцами почти перед самым носом старшего, присаживаясь на край кровати. — Я стараюсь слушать, но как-то плохо выходит, — усмехается Чимин, утыкаясь в ноутбук и стараясь не думать, что Чон рядом, почти голый, и еще пытается что-то говорить. — У нас номер для молодоженов, — начинает Гук, поворачивая голову к старшему. — Может, оправдаем необходимость его снятия? — Рука тебе в помощь, — бормочет Чим, отвлекаясь теперь уже на ноутбук, где находит весьма интересное письмецо, пришедшее на почту. — Что-то случилось? — хмурится Чон, когда замечает на лице Пака напряжение. — Кстати, прости, что подумал на тебя, когда мне прокололи колеса возле офиса, — кардинально меняет тему Чимин. — Это был не ты. — Откуда знаешь? — Охранник прислал мне видео с камер наблюдения в тот вечер. И здесь четко видно, что это не ты, — старший поворачивает ноутбук к парню и воспроизводит ролик. — И кто это? — Я бы и сам хотел знать, — пожимает плечами Пак. — Так что насчет номера? — закусывая губу, спрашивает Чонгук. Он забирает у старшего ноутбук и смотрит прямо в глаза. — Рука тебе в помощь, я же сказал, милая, — улыбается Чимин, касаясь чужого подбородка пальцами и чуть притягивая к себе. — За "милую" ты еще ответишь, — отвечает Чон, притягивая старшего за края халата и впиваясь в губы. — Только после того, как пройдет конфетно-букетный период, — отстранив младшего от себя, добавляет Чим. — Я и так долго ждал, — шепчет Чонгук, настойчиво целуя старшего. Пак ломается для приличия, но совсем не против, когда младший оказывается сверху, настойчиво развязывает халат и шарит руками по коже. Чимина прошибает током, будто все его тело — одна сплошная эрогенная зона. Каждое прикосновение отдает приятными коликами, а губы ласкают шею и ключицы. Старший наслаждается прикосновениями, жмется теснее, показывая свое возбуждение, которое накрывает с головой. Он отдается во власть Чонгука, выстанывая его имя с каждым грубым толчком, когда головка попадает по простате. В глазах будто гибнут целые вселенные, все тело теперь полностью принадлежит этому мелкому засранцу, который мстит за "милую", не давая долго Паку кончить. Чимин умоляет, в порыве обещает сделать все, что захочет Чонгук, на что младший усмехается и берет с того слово. А Паку вот вообще не до разговоров, он жадно кусает чужие губы и кончает, стоит Гуку провести большим пальцем по головке. Младший входит в податливое тело, кончая следом и падая на Чимина, утыкаясь носом в шею. — Ты тяжелый, говнюк, — кряхтит Чимин, скидывая с себя Чонгука. Но тот прижимает к себе хёна и целует в шею. — А ты очень громкий. Кажется, мы даже неосознанно отомстили своим соседям, — усмехается Чон. Чимин лениво переворачивается на бок и смотрит в эти глаза, о которых мечтал все это время. Ему не хватало младшего, даже когда он издевался, язвил, бил. А сейчас, кажется, он получит все сполна: любовь, заботу, искренние слова и чувства. Чонгук полностью принадлежит Паку, а тот, в свою очередь, давно принадлежит первому. — Как насчет того, чтобы действительно пожениться? — спрашивает Чонгук, разглядывая в полутьме лицо Чимина, лежащего рядом. — Ты куда так несешься? — Мы и так много времени потеряли, — отвечает Чон, снова целуя родные губы, ощущая руки старшего на своей талии и получая ответ на поцелуй.