Долг

Я проснулся посреди ночи в темной и мрачной комнате. Единственный источник света, старый ночник, стоял справа от меня. Он излучал мягкий, немного тусклый, желтый свет. Освещал лишь сам прикроватный столик и часть постели, на которой я лежал, другие же части комнаты и ее обстановка угадывались лишь по очертаниям. На столике по мимо ночника стояла низенькая ваза с белыми розами и лилиями. Окно было занавешено плотными длинными шторами. В целом чувствовалась мрачная, даже похоронная атмосфера, атмосфера приближения неминуемой смерти. От рассмотрения помещения, в котором я и находился, меня отвлек громкий скрип двери и тихие шаги. Кто-то зашел в комнату. Пытаясь выровнять дыхание, я начал считать до четырех, вдыхая носом воздух. Задержал на четыре секунды и четыре секунды выдыхал, те же секунды задерживал, и так по кругу. Это очень помогает успокоится в стрессовой ситуации и устаканить сердечный ритм. Когда дыхание нормализовалось, я принялся слушать. Около семи секунд ничего не происходило, не было даже каких-нибудь звуков, но потом послышалось шуршание, громкое такое. Затем всхлипы, судорожные вздохи. Нежданный посетитель плачет? Я приоткрыл левый глаз. У кровати сидела приятная пожилая женщина, она, как я и ожидал, тихо плакала. В руках был небольшой синий поднос, на нем стояли глубокая тарелка и кружка с чем-то теплым, из нее поднимался теплый пар. Пахло вкусно, и от этого запаха под ложечкой засосало, хотелось есть. - Кто Вы? - спросил я. Но голос был не мой, гораздо тоньше и нежнее, это был девичий голосок. От этого стало не по себе. - Что? - глухо отозвалась старушка. Наверное, она была глуховата. - Я спрашиваю: кто Вы? Женщина, поняв, что это сказал я, перестала плакать, лишь тупо пялилась в одну точку, где-то выше моей головы. - Веро...ника?.. - тихо пролепетала гостья. Она посмотрела на меня, взглянула в мои сонные глаза, осмотрела голову. Когда она совершала эти действия, я недоуменно моргал, но потом всё же спросил: - Что Вы делаете? - Вероника!.. - вновь повторила старушка и обняла меня. На удивление, обвила она меня довольно легко своими короткими и пухлыми руками, даже несмотря на моя плотное телосложение. - Я сейчас приду, Митю позову, - наплакавшись от счастья над моей головой, радостно сказала женщина и выпорхнула из комнаты. Когда я остался один среди мрачной комнаты, пощупал себя за плечи. Они были узкие и маленькие, женские. Это ввело в недоумение и непонимание. Вскоре в комнату ворвались бывшая здесь совсем недавно женщина и мужчина на пару десятком младше нее. Даже несмотря на его солидный вид, он вбежал в комнату с счастливой, детской улыбкой. Он внезапно обнял меня за плечи и тоже, как и бабушка, заплакал. - Что с Вами? - спросил я. - Вероника... - счастливо всхлипнул мужчина. Он, что, это мне? - Какая еще Вероника? Мужчина перестал всхлипывать, он взглянул в мои глаза. Недоумение отражалось в его глазах. - Ты... *** Охуеть. Я попал в тело маленькой девочки, как бы пошло это не звучало. При том, в тело той самой девочки-русалки из сна. Отец и бабушка Вероники подумали, что у меня амнезия. Из рассказа я вынес, что теперь меня зовут Вероника Попова. Мне четырнадцать лет, учусь в седьмом классе. Отец офисный планктон, и это меня удивило, не думал, что в Таганроге есть такие, многие из моего окружения либо на заводе либо медиком работали. Бабушка, Елена Леонидовна, милая женщина лет пятидесяти девяти, растит внучку одна, пока ее сын работает. По-секрету сообщила мне, что переписала свой домик в Вареновке на Веронику. Отличительная черта этого семейства - зеленые глаза и иссиня-черные волосы. Скорее всего, бабушка красится, но у Вероники и отца они были таковы. Живем мы у старого вокзала. После начала конфликта с Украиной на вокзале не работают дальние поезда, только электрички до Ростова, близлежащих сел и городов. Кстати, по поводу слез Елены Леонидовны и "амнезии", Вероника ударилась головой при падении и отключилась. Остался только один вопрос: что стало со мной настоящим? На него ответа я не нашел.