Ответы

В Дерри было тихо. Когда Билл вышел на улицу, мир вокруг предстал безмолвным, посеревшим кадром давно забытого кино. Даже листва на деревьях не смела нарушить царивший здесь покой, от которого веяло чем-то неживым. На ум Денбро пришла Сонная Лощина и его передернуло. Очевидно, что он больше так не может, не хочет чувствовать, как медленно превращается в то, что ненавидел, не желает упиваться чужой болью и страхом. Пусть он и имеет на это право, наверное. Ведь дело не только в Джорджи — кто знает, скольких еще детей Пеннивайз замучил и отправил «летать». По сути, многие в Дерри сказали бы Денбро спасибо за это небольшое возмездие, быть может, Билл бы стал героем, знай они правду. И все же… Этот город отравлял его. Взгляд разноцветных глаз никак не шёл из головы, пальцы до сих пор ощущали тепло его тела, его крови, хотя Денбро едва не стер собственные руки, пытаясь ее отмыть. Билл проклинал миг, когда решил последовать в тоннели за блеклым клочком своего прошлого. Ужасно захотелось напиться, да так, чтобы спасительное забытье стерло из памяти последние часы. Денбро не ощущал радости, которую так живо представлял себе, думая, как заставит чертового клоуна кричать. Не чувствовал удовлетворения или завершенности своей мести. Он чувствовал лишь горячую, вязкую кровь, от которой слипались пальцы, забивались легкие и горло. А в воздухе неуловимо пахло попкорном и сладкой ватой. В Дерри было тихо. Бежать, бежать отсюда прочь. В пыльной комнате, как и во всем городе, царило молчание, не считая тяжелого дыхания прикованного к кровати юноши. Полумрак лишь слегка выхватывал черты покрытого кровью лица, на котором неестественным светом мерцали разноцветные глаза. Пеннивайз лежал и вслушивался в тишину города, проклятием которого он некогда был. А теперь наоборот. Иронично, глупо. Тело болело. Ныли порезы, которые перестали регенерировать, истратив последние крохи сил. Болела и кружилась голова. Билли не убил его, но это и понятно. Оно тоже не убивало сразу, наслаждаясь игрой. Тогда это казалось таким забавным… Что именно? Пеннивайз не помнил. Он давно заметил, что постепенно забывает свою жизнь до этого тела. Теперь приходилось напрягаться, чтобы заглянуть на сто, двести лет назад. Было ли это естественное свойство людской памяти, или, быть может, человеческий мозг просто не способен вместить воспоминания тысячелетий? Клоун не знал. Он вообще не понимал людей, ведь никогда всерьёз не думал о них. Правильно, зачем анализировать мозги собственного обеда? Но не теперь. Спектр человеческой души был поистине огромен, и это пугало. Особенно то, что эти чертовы эмоции и чувства совершенно не получалось контролировать или хотя бы сдерживать. Чем больше Пеннивайз испытывал, чем больше становился человеком, тем дальше была перспектива вернуть свое могущество. А сейчас грань, связывающая его прошлое и нынешнее воплощения настолько истончилась, что, казалось, лопнет в любой момент. И от этого в груди рождалось некое чувство, щемящее, но это была не боль и не страх. Грусть, так, кажется. Неотвратимость поражения. Некогда — вселенский ужас, теперь — ничтожество, игрушка в руках судьбы, неудачник. Интересно, его бы приняли в клуб те детишки? И чем занят сейчас Денбро? Этот несносный мальчишка…

***

Пустой стакан из-под виски опустился на стойку с такой силой, что та вздрогнула. Майк с сочувствием посмотрел на друга, опасаясь, впрочем, вновь заговорить о том, что на сегодня Биллу уже хватит. В прошлый раз он чуть не получил в нос за подобное. Денбро уже три часа сидел в этом старом, как сам Дерри, баре и нажирался, как свинья. На все расспросы Хэнлона он только рычал что-то невразумительное, так как Майк пришел к тому моменту, когда Билл уже изрядно накидался. Вскоре, оставив попытки выяснить причины загула, Майк лишь смиренно наблюдал, как мужчина опрокидывает в себя очередной стакан, терпеливо дожидаясь того момента, когда у друга закончатся деньги, или алкоголь его окончательно вырубит. Кто-то же должен проследить, чтобы Билли благополучно вернулся в отель, а поговорить они могут и завтра утром. Однако, каково же было удивление Майка, когда друг заплетающимся языком назвал таксисту адрес своего старого дома. Неужели ностальгия и скорбь по брату, залитые несколькими литрами виски, настолько подкосили мужчину? Или он просто сказал это по привычке? Хэнлон уже вознамерился поехать вместе с Денбро и проверить, не станет ли тот ломится в запертые двери, но тут в кармане завибрировал мобильник, высветив имя жены, и мужчина вынужден был ответить. Когда он вновь обернулся к дороге, машины с Биллом уже не было. Чтож, они поговорят завтра, в конце концов, теперь здесь безопасно. Теперь в Дерри спокойно и тихо. Билл ввалился в комнату, с ноги выбив дверь. Пеннивайз, занятый тем, что пытался хоть немного поспать, вздрогнул и инстинктивно дернулся, но наручники лишь сильнее впились ему в руки, грохоча цепью о спинку кровати. От Денбро разило алкоголем, он покачивался, а на лице была написана решительность, смешанная со злостью и чем-то еще, чего Пеннивайз не смог понять. Мужчина нетвердой походкой преодолел разделяющее их расстояние и навис над пленником, резко дергая того за отросшие волосы на себя. Парень поморщился, чувствуя, как ноют суставы и свежие раны, а Денбро пьяно ухмыльнулся. Охотничий нож уперся Пеннивайзу под кадык. Похоже, сейчас все наконец-то закончится. Не будет больше боли и бессонных ночей, проведенных в стоках, когда от холода парень не мог сомкнуть покрасневшие глаза ни на секунду. Не будет голода, жизни в постоянном страхе, и всего того человеческого, что Оно успело возненавидеть. Не будет этого чертового городка. Но тут рука Билли дрогнула и спустилась вниз. Острие ножа прошлось по животу пленника, потом залезло под окровавленную рубашку и с легкостью распороло ткань, обнажая грудь Пеннивайза, которого пробило холодным потом. Что удумал мальчишка на этот раз? Снимать кожу живьем? Тем временем Денбро грязно выругался и, отбросив нож, взгромоздился на кровать, располагаясь между худых, изрезанных ног, а после снова посмотрел как-то непонятно. Звякнула пряжка ремня, Билл зачем-то сплюнул на руку, после чего голову рыжеволосого грубо оттянули назад, заставляя смотреть глаза в глаза. Парень не совсем понимал, как стоит реагировать на столь странное поведение Денбро, так как подобного он припомнить не мог, по крайней мере в тех веселых играх, что устраивал сам. Внизу послышалась какая-то возня, джинсы рывком сдернули с исхудавших бедер, заставляя поморщится от того, как грубая ткань прошлась по ранам. А потом… Пеннивайз задохнулся криком, впиваясь ногтями в собственные ладони до мяса. Более того, кроме дикой боли от грубого проникновения в девственное тело, Денбро от души надавил на рану, оставленную на животе клоуна вчера. Похоже, мужчине хотелось сделать этот момент как можно больнее, снова слушать крики, рвущиеся с губ против воли обладателя. И ему, черт возьми, удалось. Пусть даже самому Денбро подобное также доставляло дискомфорт, на лице его красовалась злая ухмылка победителя. Билл даже наручники отстегнул, решив, что из такого положения клоун все равно никуда не денется. Пеннивайза затрясло. По ягодице потекло что-то горячее, наверняка кровь, а в голове пульсировала боль. Чужая плоть разрывала его тело, заставляя скулить и смаргивать влагу, тут же скопившуюся в уголках глаз. Будь проклят Билл Денбро, будь он… Резкий толчок заставил и эти мысли оборваться. Парень снова закричал и истерично разрыдался, пытаясь сбросить с себя чужое тело, но результат был предсказуем. Денбро лишь похабно усмехнулся, обдав ухо рыжеволосого горячим дыханием и снова толкнулся внутрь. Тело под ним всхлипнуло, хрипло втянув воздух и попыталось отползти. Билл же, наоборот, сел и резко потянул Пеннивайза на себя, заставляя того сесть на бедра мужчины. Член в таком положении вошел чуть глубже в горячую тесноту тела, а с губ парня сорвался очередной вскрик. Билл, хоть и плохо понимал, что творит, поднял лицо клоуна за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. Зрачки разноцветных глаз расширились и практически закрыли радужку, белки покраснели от непрекращающегося потока слез. Губы парня дрожали, как и он сам, вена на шее билась, словно сумасшедшая. Денбро понял, что эта картина его чертовски заводит, после чего окнчательно отпустил себя, дав волю похоти и злости. Он трахал своего заклятого врага в диком темпе, слушая, как тот кричит и умоляет прекратить, а потом и просто убить его. Снова и снова, до хрипа, до синяков на собственных бедрах. Иногда он придушивал Пеннивайза, смотря, как тот пытается втянуть воздух, а после сразу же вгрызался в эти аккуратные, тонкие губы. Резко меняя позиции, смотрел, как кровь меняет направление, стекая по бледной коже бедер. Кусал острые плечи, чувствуя, как сладко дрожит в руках тонкое тело. Безумная потребность свершить месть и смятение от собственной жажды крови, вместе с виски это сыграло с Денбро злую шутку. Билли жил прошлым, дышал спертым, влажным воздухом стоков последние тридцать лет. Пытался отрицать, пытался забыть, но прошлое его не забывало никогда. И пусть он больше не заикается, как прежде, пусть его никто не зовет неудачником. Пусть…

***

Билл открыл глаза, потревоженный резким звуком. То, на чем лежал Денбро, заходилось в приступе сухого, громкого кашля, и это было чертовски странно, так как прежде мужчина не замечал за своим матрасом подобного. Да и лежать было, почему-то, ужасно неудобно, еще и голова гудела, словно рой растревоженных пчел. Славно он набрался, ничего не скажешь. Поморщившись, Билл все же разлепил веки, нащупывая в полумраке какую-нибудь опору, чтобы встать, но рука его наткнулась на нечто теплое и влажное, а в ноздри с новой силой ударл металлический запах. Денбро как будто ударило током. Вчерашний вечер, пускай и не полностью, разномастной чередой образов пронесся перед внутренним взором мужчины. Он буквально скатился с кровати на пол, после чего резко попытался встать, но не до конца натянутые штаны заставили вновь повалиться на пыльный пол. Наверное, со стороны это выглядело забавно, вот только Денбро было не до смеха. Он не хотел смотреть, не хотел признавать и верить. Воспоминания казались ему чужими, ведь Билли не мог так поступить, только не он. Но то, что он наблюдал прямо перед собой резко возвращало в реальность. Пеннивайз лежал, съежившись и пытаясь унять раздирающий его грудь кашель. На клоуне теперь осталась только рубашка, и та распоротая на груди. все его тело покрывали бурые, сине-сиреневые и пожелтевшие синяки, то тут, то там Билл замечал свежие разрезы и кровоподтеки. Но больше всего крови было на простынях и, что самое страшное, руках самого Денбро. Они вновь были буквально по локоть в побуревшей, запекшейся крови. — Теперь ты убьешь меня? — голос прозвучал настолько неожиданно, что Денбро отшатнулся, затравленно глядя на с трудом привставшего Пеннивайза. Глаза у него были до сих пор красноватые, на левой скуле проступил синяк. Избитый, измученный мальчишка смотрел на Денбро совершенно безэмоционально. Пеннивайзу теперь было все равно. То, что произошло, стало последней каплей. Та грань, что связывала его с прошлой жизнью оборвалась и оборвалась безвозвратно, он чувствовал это. По сравнению с этим чувством утраты, боль в теле была просто временным дискомфортом. У него отняли все. Настоящее, прошлое, будущее. У Пеннивайза не осталось ни-че-го. — Если ты не хочешь, я сделаю все сам, — хрипло и все так же серо прошелестел знакомый голос, а тонкая рука потянулась к охотничьему ножу, который валялся на полу у кровати. В этот момент в голове Денбро что-то переклинило и он бросился вперед, первым хватая оружие. На миг их глаза встретились и Билл почувствовал, как внутри все обрывается. По впалым бледным щекам сбегали влажные дорожки, но лицо Пеннивайза было спокойным, даже слишком. Он казался восковой фигурой, настолько неестественно пустым стало это лицо, а разноцветные глаза будто потускнели. — Я не хотел. — одними губами прошептал Билл, отбросив нож и осторожно касаясь щеки парня. Пеннивайз лишь прикрыл свои разноцветные глаза, а секундой позже повалился вперед безвольной куклой, благо, Денбро был достаточно близко, чтобы поймать тело.