Различные драбблы.

T29-38 Бьякуя/Ичиго. Время - окончание арки зампакто, Ичиго ещё в Сейретее. "Тебя вообще трудно понять". Туман медленно оседает и исчезает за водной гладью, уступая место серому и ещё невзрачному пейзажу. С мокрой листвы стекают тяжелые капли дождевой воды. Солнце едва находит свой отголосок за горизонтом, плавно окрашивая небесную гладь в ярко алые тона. На фоне заходящего заката стоит мужчина, его белое капитанское хаори тоже наполнено ярко красными цветами, как будто лучи заходящего солнца, протыкая снежно чистую ткань, выжигали эти отметины. Ветер треплет тяжёлые от дождя, налипающие на спину и шею чёрные волосы мужчины, а тёплые оттенки, которыми окрасилось небо, лишь изредка находят свои отблески в холодных свинцовых глазах. Он снова спас клан от позора, вновь спас своё положение в обществе, в очередной раз переступая через свои желания и чувства. Он видел его, своего отца, которого сочли предателем только потому, что он хотел силы. Какая ирония, ведь сам Готей теперь ищет этой же силы, только прикрываясь правдивостью и более гуманными путями достижения, хотя пути то те же. Просто со временем меняется восприятие правильного и нет. Он слишком долго был запечатан под гнётом этих не правильных, по мнению старейшин клана, правил, которые вбивали в его голову с самого рождения, правда тогда он активно им сопротивлялся, веря в то,что сможет всё на свете. - Бьякуя... - почему-то сейчас Кучики хочется рассмеяться, просто так. Глупо наверное, но хочется. Этот несносный мальчишка постоянно, сам того не замечая, что-то меняет в нём, что-то забытое. Что-то давно закрытое внутри за множеством дверей снова и снова открывается, просачиваясь и изменяя жизнь ледяного аристократа. Что-то, что с новой силой с каждым появлением рыжего риоки колышет обычную спокойную, скучную жизнь, словно на идеально чёрно-белый рисунок нечаянно пролили краску, которая, по мере растекания по белому листу, окрашивает всё новые и новые области, изменяя оттенок, доводя до совершенства портрет, который и так был признан шедевром. Бьякуя не оборачивается, ему не нужно убеждаться в том,что рыжий мальчишка стоит за его спиной, снова сжимая в руке обмотку, служащую ему гардой. - Бьякуя... - снова, более тихо повторяет временный шинигами, однако не прикасается, что странно, очень странно. Как и его глаза- живые, яркие, тёплые. Кажется, они способны пробудить любого, согреть и растопить любой лёд, даже его. - Бьякуя... - снова этот голос, только в нём что-то не так, нет уверенности. Кучики медленно поворачивается. Хватает одного мгновения, и он понимает все вопросы, всё смятение, и от этого хочется улыбнуться, Глупый мальчишка, и глаза у него такие же глупые. И очень тёплые, даже когда ненавидит, тепло остается в нём. Кучики завидует, очень завидует этому непонятному неистребимому теплу, завидует и боится, боится и ждёт с нетерпением того,что этот мальчишка сможет, сможет, наконец-таки, спасти его из долгого плена обязательств, вырвет из холодных рук одиночества. Это глупо и неправильно. только вот огонёк надежды уже не исчезнет из сердца холодного аристократа. Бьякуя отворачивается и провожает последним взглядом заходящее солнце. Оно другое - оно кровавое, холодное, даже не смотря на алый яркий оттенок. - Почему? - ветер доносит до его ушей тихий вопрос. - Так нужно. - отвечает Кучики и, развернувшись, направляется к казармам. - Тебя вообще трудно понять. - хмуриться временный шинигами, когда капитан равняется с ним. - Понимание не всегда освобождает от вопросов, порой оно лишь создаёт новые. - произносит Бьякуя, на миг застывая рядом с тонкой фигурой. - Только вот, не каждый способен ответить на все возникшие вопросы. - добавляет Кучики уже в пустоту одинокого леса. А искра пламени всё больше и больше топит древний многовековой лёд.