Лиза Скеллингтон и часы Вероники

      Был вечер. Небо уже давно приобрело синий цвет, и уже появились первые звёзды. По освещённым фонарями улицам Англии шли молодые пары, которые погружались в эту таинственную тишину, охватившую весь город. Вечер романтики и любви.       Эмили, в сопровождении с лордом, неторопливо шла посреди пустой улицы, освещённой тусклым светом фонарей и белой одинокой луны. Она не смотрела, что творится вокруг неё. Её глубокий взгляд был устремлён на её сопутника, который всё это время рассказывал ей о своей жизни, причине, по которой он прибыл в Англию, и о своих намерениях. Эмили не переставала его слушать, его голос для неё был песнью, которую она готова была слушать днями напролёт. Увлёкшись его дивными речами, молодая герцогиня даже и не заметила как дошла до своего дома.       — А вот и мой дом! — ласково, словно колокольчик, звенел её голос. — Мне пора. — Она нехотя отпустила его руку и подошла к железным вратам. — Благодарю за столь дивный вечер, милорд!       — Ну что Вы, миледи! Для меня честь провести время со столь восхитительной девушкой. — Баркис говорил до такой степени сладко и наиграно, что своими сладкими речами он вызвал на светлых щёчках девушки лёгкий румянец.       — Вы мне льстите! — пытаясь скрыть своё смущение, произнесла Манчестер.       — Нисколько, миледи! — возразил мужчина и тут же перешёл на другую тему. — Насколько мне известно, завтра вечером семья Херефорд устраивает в своём доме бал…       — Да, мне об этом известно, — осмелилась перебить лорда Эмили.       — Так вот, — вернулся к своей мысли Баркис, не показывая своё недовольство, — я бы хотел пойти на это торжество вместе с Вами. Если позволите?       — Я принимаю Ваше предложение, — мягко ответила она, даже не подумав.       — Я рад, — мужчина гордо взглянул на девушку и лукаво улыбнулся. — Тогда до встречи, Mon cher¹! — он сделал низкий поклон и, блеснув напоследок коварными глазами, ушёл своей дорогой.       — До встречи, — ласково прошептала девушка и, странно себя чувствуя, приоткрыла врата и не спеша прошлась по каменной тропинке.       Герцогиня открыла медленно приоткрыла дверь и вошла в дом.       — О, Госпожа! Где Вы были?! — навстречу ей подбежала обеспокоенная служанка. — Ваш отец был взволнован Вашим долгим отсутствием!       Эмили не слушала служанку и, «летая в облаках», прошла мимо неё и направилась в сторону большой лестницы, ведущей на второй этаж.       — Эмили! Где ты всё это время была?! — в парадный зал из соседней комнаты вошёл Карл. Сейчас его взгляд был строгим, но если приглядеться, можно хорошо заметить в этих голубых глазах беспокойство. — Ответь-ка мне!       Эмили не слышала отца и продолжала находится в своём маленьком мирке.       — Эмили! — повысил голос мужчина, не терпя такого дерзкого повеления юной леди.       — А! Да, Пап! — остановилась девушка и туловищем обернулась к отцу. — Извини за моё отсутствие, — спокойно ответила она, не чувствуя при этом ни малейшей капли вины. — Больше такого не повториться… — Она досадно опустила голову и задумчиво повторила: — больше никогда не повториться… Нет! Я не допущу этого! И он тоже!       Девушка отвернулась и побежала на второй этаж, оставив своего отца в полном недоумении.       — Он?! — непонимающе воскликнул Карл. — О ком это она?       — Ах! — вздохнула пожилая служанка, сложив руки на груди и покачав головой. — Вот и выросла она.       — Что ты говоришь?       — Говорю, Господин, дочь Ваша выросла. Влюбилась она!       — В кого это?!       — А кто же знает?!. Любовь она такая, придёт в любой момент. Ах… сразу вспоминаю своего первого возлюбленного… Какой красавец был!..       — Так, ну всё! — строго произнёс мужчина. — Разболталась уже! Пойди-ка поработай! Завтра на бал идти, а платье моей дочери до сих пор не готово!       — Эх… — махнула на него служанка и поднялась на второй этаж.       — Пф!.. Тоже мне! Любовь!.. Главное, чтобы эта любовь ни к чему плохому не привела… — мужчина внезапно помрачнел. Думая о любви, он вспомнил о своей покойной жене, которой не было уже много лет. Для мужчины это было настоящей утратой. И теперь Эмили была единственной радостью в его жизни, и он очень боялся лишиться и её.       Эмили вошла в комнату и, покружившись, плавно легла на кровати, свесив ноги. Этот день был для неё особенным и незабываемым. Она постоянно видела перед глазами те события, произошедшие сегодня. Начиная с встречи на улице и заканчивая этим жестоким расставанием.       — Mon cher, — с восхищением прошептала она. — Ах!.. Из его уст это звучит так… так!.. Божественно… Скорее бы бал, я так хочу встретить его ещё раз… Кажется, он и есть моя судьба.       Неужели судьба так жестока, что свела бедную девушку с этим мужчиной?.. Красивая шляпка, которая теперь ассоциировалась с этой встречей, может привести к чему-то очень ужасному…       С самого утра Эмма была сама не своя. Странные чувства одолевали её, голова была забита непонятными мыслями, связанные с этими дурными, но приятными сновидениями.       «Почему они не хотят оставить меня в покое? — задала сама себе вопрос девушка, садясь на краю за общим обеденным столом, за которым уже давно сидели все временные жильцы и хозяева дома. Подобрав длинный шлейф, Эмма медленно села на стул. Потупив взор, она в очередной раз не слышала разговора друзей и пыталась разобраться с собственными мыслями. — И кто вообще эти люди?.. Эмили так похоже на маму… Нет! Это не мама! Эмили милая, такая лёгкая и немного ветреная, а моя мама порождение строгости. С которой она уже надоела!.. Не понимаю, что эта Эмили хочет мне сказать? — Эмме казалось, эти сны несли в себе некое значение, которое девушке надо было разгадать. — Может, это связано с тем милым юношей?..»       Вспомнив об этом самом юноше, Эмма устремила мечтательные глаза вверх и глубоко вздохнула.       «Ах… Как он прекрасен. Эти волосы, эти глаза, эта милая и искренняя улыбка… А имя… К… К. — Эмма сделала лицо посерьёзнее и попыталась вспомнить имя этого «принца». — К-карл? Нет!.. Кай? Тоже нет. Ммм… Коннор? О, точно нет. Его имя звучало мягко и нежно… К…       — А что ты скажешь, Эмма? — попытался отвлечь её от раздумий Дариан, глядя на неё в упор и ожидая ответа. Но Эмма так и не ответила. — Эмма! — повысил он голос.       — Да, Квентин! — испугано отреагировала она и тут же опомнилась. Девушка виновато прикрыла рот ладонью.       — Похоже, тебе не даёт покоя тот герой. Не так ли? — хмыкнув, произнесла Селина, кладя в рот ложку каши.       Большинство устремили свои взоры на Эмму, которой стало здесь не уютно.       — А что такого?! Он спас меня от гибели!       — Я очень сомневаюсь, что тебя он бы смог спасти от смерти, — саркастически начал Брэд, — поскольку ты уже родилась мёртвой.       — Ха-ха! Браво! Подколол так подколол! Может, медаль купишь?       — Да ладно, чего ты завелась-то?! — заступилась за брата Сэлли, недовольная таким повелением со стороны Корпсе. — Это же шутка! Ты сама всегда с неё смеялась!       — Ну извините! — с одолжением проговорила Эмма и встала со стола, оставив всех в полном недоумении и плохом расположении духа.       — Мда… — и что это на неё нашло? — спросила Твофасед, глядя вслед мёртвой, которая поднялась по ступеням на второй этаж.       — Видимо, вы задели её за живое, — прокомментировал Герман после долгого молчания. — Может, ей не особо приятно слышать от друзей, что она труп. Вы поаккуратнее были бы со словами.       Настроение у всех ребят упало. Лишь у единственной Джинджер оно не изменилось, поскольку отвратительным оно было с вчерашнего вечера, испорченного страшной тайной, которая ещё не плотностью была вынута из этой тёмной завесы. С самого утра она не обмолвилась словом ни с одним из жильцов. А сидя за столом, она то и дело косо поглядывала то на отца, то на Сэта, которые не имели ни малейшего понятия, что на них так пристально смотрят.       Ничего не объяснив, юная Стайм встала и вышла из кухни, напоследок взглянув на Сэта.       — А как же завтрак? — в полном замешательстве оказался Стайм.       Джинджер остановилась и слегка повернула голову, при этом глядя в пол.       — Я не голодна, — единственное, что она сказала и оставила комнату.       Герман вопросительно взглянул на Сэта — парень лишь пожал плечами. Задумавшись, мужчина встал и пошёл за дочерью.       — Да что за фигня творится в этом доме? — высказалась Сэлли и, не спуская глаз с выхода из кухни, сделала глоток слабозаваренного чая. От этого отвратительного вкуса она поморщилась и отодвинула старую кружку от себя.       — Хотел бы я сам это знать… — задумчиво прошептал скелет.       Оказавшись на втором этаже, Герман подошёл к нужной двери и остановился, внимательно прислушавшись к звукам, исходящим из комнаты. Но кроме тишины он ничего не услышал. Не медля, мужчина повернул ручку двери и вошёл в комнату.       Джинджер, подобрав ноги, сидела на пыльном подоконнике и глядела в окно, но мысли её были совсем не о сером небе, а о той беде, что случилась с ней в десять лет. Только подумав об этом, Стайм почувствовала, как по её испачканной щеке покатилась маленькая слеза, и она тут же вытерла её бронзовыми пальцами. Почувствовав этот холодок от бронзы, девушка осмотрела свой самодельный протез, которых у неё было много за эти четыре года, которые только и помнила.       — А ведь у меня когда-то была настоящая рука, — прошептала она, и поглядела на отражение своего приёмного отца. — Так ведь?       — Ну… В общем-то, да, — пытался подобрать слова мужчина, чувствуя, что здесь что-то не так. — Джинджер, что слу…       — Я всё слышала, — отрывисто произнесла девушка, печально наклонив голову и сильнее подобрав колени. — Я всё знаю…       — Неужели? — чувствуя жалость к дочери, прошептал мужчина и сделал один шаг вперёд.       — Почему ты не сказал мне? — задала новый вопрос Джинджер.       — Боялся этого разговора. — Слегка пожал плечами Герман, стыдливо глядя то на пол, то на потолок, то на стол, но только не на Джинджер.       Джинджер повернула голову и взглянула на отца.       — Ты знал их?       — Нет, — сразу понял Герман о ком шла речь. — Помню только. — Он замолчал и взглянул в заплаканные глаза девушки. — Что ты так похожа на свою мать.       Услышав эту фразу, Стайм не выдержала и разревелась. Она прикрыла мокрое лицо руками, и комната наполнилась её громким плачем.       Забыв обо всём, мужчина сорвался с места и подошёл к дочке. Он обнял её за худые плечи и чуть прижал к себе.       — Тише, Милая, — нашёптывал он ей, положив руку на её затылок и уткнувшись в её давно немытые, отдающие сильным запахом пота и металла, волосы. — Я правда сожалею… Тебе нужно найти силы пережить это… Когда-то ты всё равно встретишь их.       — П-почему ты меня спас-с… тогда, — прошептала дрожащими губами Джинджер, облизывая солёные от слёз губы. — Почему не оставил меня там… умирать в одиночестве?       — Я не знаю. Я просто не мог тебя там оставить…       — Пап, — начала Стайм, сжимая в ладони кусок его рубашки, — пообещай мне, что никогда не оставишь меня.       Герман взглянул на дочь. Он ведь отлично знал, что от судьбы не уйдёшь. Придёт время, и им придётся расстаться. Но он готов был оттягивать это время столько, насколько ему хватит сил.       — Пожалуйста, — добавила она, заметив, как задумался мужчина.       — Обещаю, что не оставлю тебя, — ответил он, глядя в эти молящие карие глаза.       Может, Джинджер и не была его дочерью, но ему на это было плевать. Он любил её и готов был бы отдать за неё даже свою жизнь, лишь бы она была цела и невредима.       — Я всегда буду рядом, — повторил он, глядя вдаль и успокаивающе гладя по голове дочери.       Эмма сидела на кровати и каждый раз тихо вздыхала, когда чувствовала новые ручейки слёз. Ей было больно. Больно на душе. Но эту боль принёс ей ни Брэд со своими шутками, над которыми она всегда смеялась. Это были сны. В этих проклятых снах она увидела этот чудесный человеческий мир, в котором ей не суждено было родиться. Мир, в котором некогда жила её мама. Мир, которого Эмили лишилась из-за своей девичьей наивности и ветрености.       — Та девушка прекрасна, — думала Корпсе, — эти розовые щёчки, ясные глаза, волосы цвета солнца и горячие губы… В ней течёт кровь, человеческая кровь… А во мне — пустота. Дыра насквозь. — Она поднялась и взглянула на запачканное стекло, увидев в нём своё отражение. — А я труп. Мертвец… А ведь я должна была быть живой. — Она посмотрела на свои сильно выделяющиеся на лице скулы и провела по ним кончиками белых ногтей. Она зажмурилась и голубой рукой размазала весь этот макияж по лицу. — Не сделает пудра меня лучше. Никогда… Нужно родится красивым. — Она вздохнула. — Как бы мне хотелось узнать его… Убийцу моей мамы. — Только сейчас, за столько лет Эмма увидела, насколько сильно она похожа на Эмили. Как две капли воды.       Скрипнула дверь. Эмма резко оторвалась от отражения и, обернувшись, испугано взглянула на дверь. В комнату вошёл Брэд.       — Можно войти? — не подымая глаз, спросил он.       — Конечно, — мягко ответила Корпсе, шмыгнув носом.       — Я хотел извинится… Не думал, что могу чем-то обидеть тебя…       — Ничего, — перебила девушка. — Я просто не в духе сегодня.       — Я тут случайно подслушал твой монолог. — Парень закрыл дверь и подошёл ближе. — Ты так переживаешь за внешность… Квентин?       Вместо ответа девушка несколько раз быстро кивнула и прикусила нижнюю губу.       — Знаешь, тебе не стоит волноваться, так как ты ему и так приглянулась.       — Что? — не верила в услышанное Эмма.       — Да, да, — вторил ей Брэд, всучив руки в карманы пальто. — Ты разве не заметила этого? — Девушка отрицательно покачала головой, но Брэд уже заметил этот восторг в её бледно-голубых глазах. — Так что вытри попусту растраченные слёзы… Да, кстати, сегодня утром я видел его на торговой улице…       Девушка не дала ему договорить и, чувствую восторг, обняла его, оплетя руками шею.       — Ладно, ладно, не благодари! — пытался вырвать из цепких объятий подруги, что ему удалось. — Всё, иди на улицу и «лови» его.       — Брэд, спасибо! Знаешь, ты замечательный (Брэд немного покраснел). Не могу понять, почему ты не с кем не встречаешься?       — Селина тоже не с кем…       — Селину парни бояться.       Брэд замолчал и сделал каменное лицо. Он был однолюбом и ему до сих пор не удалось побороть это прекрасное чувство к Скеллингтон. Хотя он не хотел этого. Он любил её и верил, что они будут вместе. А пока Лиза никого не встретит, его надежда будет жить. Хотя Брэд отлично понимал, что Лиза ждать не будет и ему стоит рассказать ей о своих чувствах.       — Ну что же, я, пожалуй, пойду, — сказал он и взглянул на Эмму, которая присела на кровать и взяла в руки косметику, с которой почти никогда не расставалась. Девушка не обратила внимания.       Брэд открыл дверь и вышел из комнаты.       Эмма, не отрывая глаз от отражения в маленьком круглом зеркальце с крупной трещиной, резкими движениями наносила белую пудру на свои худые щёки.       Закончив с этим, она отложила большую кисточку в сторону и взяла помаду ягодного цвета с приятным запахом. Имея большой опыт с косметикой, девушка быстро накрасила губы. Убрав помаду, она взглянула в зеркальце и сделала гордое, уверенное лицо.       — Я неотразима!       И резко захлопнула зеркальце. Оставив всё на мятой постели, Эмма встала, поправила голубой шлейф и свою шляпку и напоследок встряхнула своими ухоженными волосами. С гордо поднятой головой она уверено устремилась покорять своего нового возлюбленного.       Спустившись по лестнице, она подошла к двери и собиралась её открыть, но краем глаза в трубе для зонтов и тростей заметила серый, когда-то белый, зонт, покрытый многолетней пылью паутиной. Она вытащила зонт и стряхнула с него паутина, после чего раскрыла его — внутри он выглядел почище чем снаружи. Белая ткань давно была испачкана серыми пятнами, а деревянная ручка местами поедена жуками, одного из которых только что Эмма сняла и выкинула в сторону. Но этот зонт привлёк её внимание своими ажурными краями. Не раздумывая, Эмма взяла его и напоследок прислушалась к разговору своих друзей. Единственное, что поняла Эмма, речь шла вновь о часах. Ухмыльнувшись, она отворила дверь и вышла из дому.       Раскрытый зонтик она положила на левое плечо и твёрдой походкой вышла на широкую многолюдную улицу.       Проходя мимо монстров и мертвецов, Эмма постоянно встречалась с добродушными глазами жителей, которые потом тихо перешёптывались между собой над, по их мнению, ветреной девицей. Эмма не знала, какого мнения другие о ней. Да и это её не особо волновало. Она прибывала в своём мире, где видела себя под венцом в пышном белом платье рядом с Квентином, одетым в чёрный костюм, а на груди алая роза. Встречая нового жениха, девушка всегда видела себя в роли невесты. Только каковы были её разочарования после того, как она узнавала истинную сторону парней. Но в этот раз она без сомнений верила, что у этого человека нет изъянов и они должны быть вместе.       — Эмма!       Эмма резко отреагировала и огляделась вокруг. Навстречу ей шёл Квентин.       — Рад вновь тебя видеть, — произнёс он и улыбнулся.       Увидев эту улыбку, гордость сменилась растерянностью. Девушка просто боялась смотреть в эти голубые искренние глаза. Понимая, что всё пошло не так и нужно что-то сказать, девушка попыталась найти хоть какую-нибудь тему для разговора. Осмотрев Квентина с ног до головы, она заметила на бёдрах белый фартук, а руки по локти были в муке.       — Эмм… — единственное, что издала Эмма, с интересом разглядывая на вид парня.       — Что-то не так? — поинтересовался он и заметил, как девушка изучала его. — Оу! Мне стоило бы привести себя в порядок.       — Ты работаешь? — удивилась Корпусе.       — Да, в той лавке. — Парень указал на небольшую лавку с выпечкой, возле которой столпилось не мало народу.       — Эй, Квентин! — закричал полный мужчина с большим шрамом на его толстой шее. — Хватит прохлаждаться! Иди работай!       — Сейчас! — закатив глаза, заныл парень.       — Не будешь работать, выкину тебя к чёрту!       — Угу, а что же ты жене скажешь? — тихо проговорил он. Эмма непонимающе взглянула на него. — Я живу у них в небольшой комнате, а за проживание оплачиваю помощью в лавке. Он меня не переносит, а Госпожа Бернар относится как к сыну. Так что… ты сама понимаешь.       — Да… — прошептала Корпсе и вдохнула запах свежей выпечки.       — Может, прогуляемся, — неуверенно предложил парень, смотря на носки своих старых ботинок.       — Я не против, — нежным голосом ответила Эмма, которую это заманчивое предложение очень заставило смущаться. Благо, крови у девушки не было, и её смущение не было заметно.       — Тогда пойдём.       Девушка застенчиво улыбнулась и издала тихий смешок.       — Хэй! В чём дело?! — уже смелее говорил Квентин.       — Ничего… Просто я впервые иду на прогулку с парнем, чьё лицо вымазано мукой.       Парень вытер щеку, которая стала ещё белее.       — Я тогда отойду на минутку. Не уходи!       — Можешь не волноваться.       Счастливый парень быстро подбежал к лавке и, не слушая брань толстяка, снял фартук и им вытер лицо и руки. После он вернулся к девушке.       — Вот я готов! — он взъерошил свои синие волосы.       — Хи-хи! Вижу!       Смущёно глядя на друг друга, они неторопливо шли по улице.

***

      — Вы всё-таки решили пойти со мной? — поинтересовалась Джинджер, идя по краю дороги и из-за плеча глядя на временных жильцов, среди которых были Лиза, Сэлли и Селина. Мальчишки и Лили решили остаться дома.       — А что, по твоему, мы можем делать у тебя дома? — с ироние произнесла Лиза, идя рядом с Джинджер. — Ничего! Поэтому я не прочь просто походить.       — Ого! Вот от кого-кого, а от тебя я не ожидала это услышать! — воскликнула Сэлли. Скеллингтон нахмурилась. — А, собственно, с какой целью мы идём… Куда мы идём?       — Папа должен создать новое изобретение по заказу. Ещё месяц назад попросил чертёж этого самого изобретения, но из-за обилия заказов, ему долго не могли его выдать. А в тот самый день, когда мы с вами встретились, я узнала, что сегодня чертёж можно будет забрать. А вот и пришли.       Девчонки подошли к небольшому магазину с большими стеклянными витринами и деревянной вывеской, на которой крупными буквами написано название магазина: «Мир изобретателя». Стайм от себя открыла деревянную дверь и вместе с другими девчонками вошла в магазин.       Внутри выглядел он ещё меньше чем снаружи. Большой прилавок, на котором стояли разные коробки с механическими деталями; небольшой столик с наклонной поверхностью, состоящий из глубоких ячеек, набитых всякими механическими декоративными игрушками; за прилавком стоял большой стеллаж со свёртками; а с крыши свисали цепочки с гирями для часов.       Пока девочки разглядывали полки магазина, Джинджер подошла к прилавку и нажала на звонок.       Селина подошла к столику и в одной из ячеек нашла красивую игрушку-подвеску с изображением ловца снов, внутри которого профиль воющего волка.       — Думаю, Лу́не должно понравится, — вслух подумала она, разглядывая эту игрушку. (Луна — младшая сестра Селины).       Послышались чьи-то шаги — все резко оторвали свои взгляды от дивных вещиц и взглянули на тощего продавца преклонного возраста, который, по всей видимости, умер не так давно.       — А, Джинджер! — обрадовался старик и поправил треснувшее пенсне на горбатом носу. — Всё же ты пришла?!       — Как видите. — Пожала плечами девушка.       — Так... — Мужчина повернулся к девушке спиной и, задумчиво почесав подбородок, взглянул на стеллаж. — Сейчас посмотрим... — Он провёл сухими пальцами по полке, пытаясь найти букву С. Найдя нужную полку, продавец принялся искать нужный свёрток. — Так, это не он... Ммм... Этот тоже... Ах! Вот же он! — Он обернулся к девушке и протянул свёрток ей.       Джинджер взяла свёрток и развернула его. На пожелтевшем листе был чертёж некого изобретения. Стайм улыбнулась.       — Да, это он.       Старик улыбнулся в ответ.       — Погляжу, ты не одна. — Только сейчас он заметил девочек. — Твои подружки?       — Угу. — Кивнула Стайм, изучая чертёж.       — Нравится вещица? — спросил старик, обратив внимание на Селину, которая вертела подвеску в руках. Девушка отреагировала на обращение к ней и несколько раз кивнула. — Двадцать семь центов.       Услышав цену, Селина открыла свой карман на поясе и вытащила несколько монет, которых хватило на вещицу. Она подошла к прилавку и положила монеты на стол. Мужчина, прищурившись, начал считать, отбирая костлявым пальцем каждую монету в сторону.       — Всё правильно. Можешь забирать. — Он смёл монеты в другую руку и, открыв ящик в столе, положил монеты к остальным деньгам. Вервольф положила подвеску в карман.       Дверь в магазин вновь открылась — на пороге появился угрюмый, немного сутулый мужчина, одетый в дорогую одежду лучшего покроя. Бегая хитрым глазами по скучным для мужчины деталям, он подошёл к прибавку и из внутреннего кармана пальто вытащил свёрток и развернул его на столе. Джинджер оторвала взгляд от чертежа и взглянула на мужчину. Лицо Стайм было мрачнее тучи. Девушка опять встретила этого мерзавца — Винсента Форда. Она быстро завернула лист и собиралась уходить.       — Мне нужны эти детали, — хрипло произнёс мужчина, ткнув пальцем на рисунок и почесав небритый уже как несколько недель подбородок.       Продавец поглядел на чертёж и, кивнув, направился на склад.       Джинджер чисто из интереса взглянула на чертёж — её глаза округлились, и она, словно ошпаренная, схватила чертёж и, изучив его, укоризненно посмотрела на Форда.       — Это изобретение моего отца! Вы опять за своё?!       — Тебя это не касается! — грубо ответил мужчина и попытался забрать лист, но Стайм успела увернуться. — А ну верни, мерзкая девчонка!       Пятясь назад, Джинджер отошла от Винсента на безопасное расстояние и, прижав свёрток Форда, выбежала на улицу.       — Вернись! — вслед ей закричал мужчина и, сорвавшись с места, побежал за девушкой.       Лиза, Сэлли и Селина уже давно не интересовались товарами и побежали выручать подругу.       — Вот, Господин Форд, как Вы и просили. — К прибавку подошёл продавец, держа картонную коробку, набитую всеми нужными деталями. Старик оглядел магазин и удивился отсутствию своих покупателей. — Ну и дела.       Джинджер бежала, куда глаза глядят. Не оглядываясь, она бежала по людной улице и постоянно сталкивалась с прохожими. Мужчины после кидали ей вслед нецензурные словечки, а женщины и леди, будучи скромными, просто недовольно взглянут и, мысленно ругаясь, шли своей дорогой. Но столкнуться с девушкой ещё ничего, по сравнению со столкновением с мужчиной, который бежал вслед за девушкой и расталкивал жителей.       За ними бежали остальные девочки, которые по дороге помогали встать некоторым прохожим с земли и извинялись за этот инцидент, при этом они старались не потерять подругу в толпе.       — Держите её! — надрывал горло Форд и показывал пальцем на девушку.       Джинджер на мгновение обернулась — Винсент всё ещё бежал за ней. Она ускорилась.       На этой самой улице находилось маленькое кафе. Только что из двери кафе вышел констебль и держал в одной руке пакетик, с которого капал вишнёвый сироп, а в другой — чашку кофе. С мыслью о еде мужчина хотел подойти к ближайшему свободному столику.       В этот неподходящий для него момент мимо него пронеслась Джинджер и легонько толкнула мужчину, из-за чего её рука дёрнулась, и кофе вылился на форму, а пакетик упал на землю.       — Простите! — единственное, что успела крикнуть девушка.       Разозлившись на девушку, мужчина взял свисток и свистнул в него — все посетители кафе схватились за свои уши.       — Стоять! — закричал констебль и побежал за Стайм.       Изредка оборачиваясь, Джинджер продолжала бежать. Обернувшись в этот раз, она не заметила идущую даму с пакетами, набитыми модными статьями, и столкнулась с ней. Обе упали на землю. Растерянная Джинджер пыталась собрать дорогие платья.       — Смотреть на дорогу надо! — возмущалась дама. Но больше её разозлило небрежное отношение к её платьям от лучшего дизайнера Хэллоуин Тауна. Ей было трудно поверить, как Джинджер своими грязными руками комкала наряды и впихивала в картонные пакеты. —Да как ты обращаешься с моими вещами?! Руки убрала, нищенка!       — Простите, — испугано прошептала Стайм и хотела встать.       Но кто-то схватил девушку за хвост и потянул на себя. Девушка запищала, хватаясь за голову.       — Сколько я должен тебя предупреждать? — на ухо произнёс разгневанный констебль. — Ты мне уже надоела. Вы в порядке, миледи, — уже спокойнее говорил он.       — Вам стоило бы лучше выполнять свою работу! — высокомерно глядела на мужчину дама, высоко забрав голову. — Из-за этой нищенки мои платья испорчены! Я, между прочим, жаловаться буду!       — Что Вы, что Вы! Мы всё уладим. (Дама хмыкнула и оставила констебля с Джинджер наедине. К ним в этот момент подбежал запаханный Форд). — А, Винсент Форд. Полагаю, эта девчонка опять украла Ваше изобретение?       — Именно! — подтвердил Винсент.       — Ложь! — возразила Стайм.       — Замолчи! — констебль сильно дёрнул девушку за хвост, причинив тем самым ей сильную боль.       — Ай!       — Примите наконец меры! — потребовал Форд. — От этой девчонке нет никакого толка! За решетку её нужно!       — Ну это уже мне решать...       — Да она же воровка! Она украла мои чертежи!       — Они не твои! — вновь возразила Стайм, за что констебль её потянул за хвост.       — Где чертёж?! Говори! — Джинджер отказывалась отвечать. Констебль сильно потянул за хвост. — Будешь противится — вырву твои волосы!       На глазах девушки выступили слёзы. Пытаясь не заплакать, Стайм вытащила лист из корсета. Констебль забрал свёрток и подал Винсенту. Приняв свёрток, Форд взором победителя поглядел на Джинджер и убрал свёрток в карман.       — Благодарю за помощь. — Он сделал низкий поклон и ушёл, напоследок лукаво улыбнувшись.       Констебль кивнул в ответ, а после перевёл взгляд на Джинджер. Теперь всё его внимание было обострено на неё. Дрожа от злости, он крепче схватил девушку за хвост и двинулся с места в направлении дома Стаймов, волоча бедняжку за собой. Джинджер, испытывая боль, невольно подчинялась мужчине.

***

      Пока констебль устраивал разборки с Джинджер, Эмма и Квентин коротали время, прогуливаясь по улицам таинственного города. Чувствуя себя вместе прекрасно, они даже не замечали быстротекущего времени.       Проходя мимо схваченных заботой граждан, Эмма беззаботно и искренне смеялась над очередной историей из жизни Квентина. Эта его острота и искренность всё больше привлекали её в нём, а его внимание к ней сводило девушку с ума. Чуяло её неживое сердце, что вот он — герой её литературных романов, которые она читала в свободное от школы и вечеров время. И этот низкий общественный статус не мешал ей фантазировать красивое будущее.       —... вот тогда мы хорошо повеселились, — рассказывал парень и сам смеялся над историей. — Особенно с лица Бернара. Старик со своим угрюмым выражением лица, вымазанном в креме, выглядел просто восхитительно!.. — Квентин только сейчас обратил внимание на время, приблизительно определив его по солнцу. — Эх... что ж, мне, пожалуй, пора... Работа и всё такое... — мрачно говорил он.       — Понимаю, — приуныла Корпсе, но сделала счастливый вид и поинтересовалась: — Мы ещё увидимся?       — Хэ! Безусловно!.. Эм... Конечно... почему бы и нет... Кхм. До встречи, Эмма. Было приятно провести с тобой время. — Как настоящий интеллигент Квентин взял узкую руку девушки и поцеловал. Если бы у Корпсе была кровь, то её бы лицо залилось краской от нахлынувшего смущения. Кивнув напоследок головой, парень обернулся и походкой графа устремился на свою работу.       Девушка стояла посреди малолюдной улицы и провожали своего герое мечтательным взглядам.       — Ах! — глубоко вздохнула она. — Как он прекрасен!       Когда парень скрылся из виду, девушка поникла головой и медленно прошлась по мосту.       Медленно, но верно Эмма добралась до кладбища. Всю дорогу она думала о Квентине: его слова постоянно звучали в её девичьей головушке, красивый образ представал перед глазами, а небесно-голубые глаза постоянно глядели на неё, она всё время чувствовала на себе его добродушный взгляд.       «А может, он и есть моя судьба?» — Девушка открыла скрипучую калитку и зашла на территорию кладбища. Она закрыла зонт и положила его возле ворот.       Испытывая разные, нежные, красочные чувства, девушка проходила мимо свежих могил и под напором возникшего только что вдохновения запела:

.Сердце моё не бьётся в груди, Но мне кажется, что выпрыгнет оно... Это странно... Дивно, но чувствую я внутри Пламя жизни, что потухло давно... Это странно... Я слышу ветра зов, Я вижу этот яркий свет! Словно я в мире снов, снов, снов, И всего на самом деле нет! Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я... Полюбила я тебя! Ты ворвался в жизнь в мою внезапно так И оставил след в моих воспоминаниях... Не забуду... Видимо судьба дала мне дивный знак, И теперь только ты в моих раздумьях... Не забуду... Я слышу ветра зов, Я вижу этот яркий свет! Словно я в мире снов, снов, снов, И всего на самом деле нет! Я слышу ветра зов, Я вижу этот яркий свет! Словно я в мире снов, снов, снов, И всего на самом деле нет! Я слышу ветра зов, Я вижу этот яркий свет! Словно я в мире снов, снов, снов, И всего на самом деле нет! Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я... Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я... Полюбила я тебя.

      Почувствовав в себе жизнь, девушка закружилась на одном месте, растаптывая серую траву; края голубого дешёвого шлейфа постоянно цеплялись за каменные надгробия и вызывали недовольство у их призраков.       Корпсе остановилась, сложила руки в замок и поглядела на серое небо, через которое еле-еле пробивались лучи солнца. Один из таких лучей упал ей на лицо, и она закрыла веки.

Я слышу ветра зов, Я вижу этот яркий свет! Словно я в мире снов, снов, снов, И всего на самом деле нет! Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я тебя, тебя, тебя! Полюбила я, Полюбила я... Сердце моё не бьётся в груди, Но мне кажется, что выпрыгнет оно... Это странно...

      Она глубоко вздохнула, раскинула руки и упала на траву. После чего улыбнулась и мечтательно глядела на небо.

***

      Господин Стайм сидел за своим рабочим столом и доделывал механизм, имеющий форму металлической коробки. Прикрытия последний болт, Герман вдохнул и вытер пот со лба.       — Фух! Ну вот и всё. — Он отложил коробку в сторону. — Ещё один заказ выполнен. Так-с, что у нас дальше? — Он потёр ладони и намеревался открыть ящик в столе, но в дверь постучали. — Иду!       Мужчина поднялся с места и направился к двери. Некто, по всей видимости нетерпеливый, сильно бил по двери кулаком, отчего та уже дрожала.       — Да сейчас! — сказал Стайм, уже недовольный таким поведением своего гостя. Он повернул ручку и открыл дверь. — Разве нельзя быть... — Герман не успел договорить: на него упала Джинджер, которая после прижалась к нему, дрожа всем телом. Пребывая в полном недоумении, Герман взглянул на её заплаканное лицо, а после на канстебеля с побагровевшим лицом.       — Это последнее предупреждение, Стайм! — угрожал констебль. — Из-за этой девчонки я не смог пое... кхм... поработать. Из-за неё также пострадали некоторые граждани. В том числе и Господин Форд. Если ещё раз подобное повториться, я засажу её за решётку! И это не шутки!       Высказав всё, он хмурый, провожаемый взглядами Стаймов, оставил дом мастера.       Джинджер отпустила отца и исподлобья посмотрела на него — Герман сурово глядел на неё.       — Джинджер, ну сколько раз мы это обсуждали?! Я ведь тебя просил не трогать Господина Форда!       — Не трогать его, пока он в наглую крадёт твои идеи?! — принялась возражать Джинджер. — Ты целыми днями работаешь над изобретениями, а он попусту крадёт их у тебя из под носа и просто выдаёт их за свои! Ты трудишься, ночами не спишь, а он лишь оставляет каждый вечер оставляет деньги в баре, отлично зная, что украдёт твои идеи! Где справедливость?!       — Нету справедливости! А если ты продолжить бороться за неё, окажешься за решёткой! Хочешь все свои годы в тюрьме просидеть?!       — Нет... — прошептала девушка, покачав головой. Поникнув головой, она отошла от отца и по лестнице поднялась на второй этаж, держась за поручни. Задумавшись, она резко остановилась и бросила напоследок несколько слов: — Я лишь хочу, чтобы тебя ценили... Остальное не важно.       Она ушла. Стайм долго глядел на лестницу, не веря в услышанное и про себя восхищаясь самоотверженностью дочери.       — Всё! Мы дошли! — дослышались до него радостные возгласы Сэлли. Мужчина взглянул на вход — в дом вошли уставшие Лиза, Сэлли и Селина, которые уже столько оскорблений в свою сторону наслушались. — Всё! Я спать! — заявила двуликая, пройдя мимо Стайма.       — Я тоже! — сказала Скеллингтон, глаза которой уже давно болели.       Девочки поднялись на второй этаж, и в комнате вновь воцарилась тишина. Стайм подошёл к столу, сел на стул и постучал пальцами по столу.       — Так... я что-то собирался сделать... — мужчина открыл ящик — на его дне валялись разные сломанные игрушки, часы, лампочки, шкатулки. Разгребая живой рукой вещи, он наткнулся на сломанные часы Веронике. — Хм... Пожалуй, вами-то я и займусь. — Он вытянул часы и положил на стол. После наклонил настольную лампу и занялся починкой. Он разглядел ужасное состояние часов и покачал головой. — Кто ж вас так потрепал? Что ж, сейчас всё приведём в порядок.       Герман снял обычные очки и одел специальные, чтобы хорошо увидеть трещину и постараться сделать так, чтобы она не увеличилась. Настроив окуляры, он осторожно с помощью ножичка с тонким лезвием попробовал снять наружную крышку часов.       — Потихоньку. — Он аккуратно проводил лезвием внутри разреза между крышкой и основной частью часов. — Так, ещё чуть-чуть...       То ли Стайм сделал резкое движение, то ли в часах какой-то механизм проявил себя, но крышка резко отлетела, а все шестерёнки разлетелись по всему столу. Хлопая веками от удивление, мужчина глядел на разбросанные детали.       — Вот тебе и аккуратно. — Он взял первую попавшую шестерёнку. Она как и все остальные шестерёнки часов было сделана не из металла, а из кости. Стайм внимательно разглядел это дивное искусное творение. Зубчики шестерёнки были настолько идеально сделаны, что Герман просто не смог сдержать восхищения. — Удивительно... Никогда бы не подумал, что из кости можно сделать детали. Да и так идеально.       Разглядывая это чудо чьих-то рук, Герман немного наклонил голову, и нечто ослепили правый глаз. Мужчина взглянул на источник, а именно на часы. Что-то голубое блестело внутри часов. Стайм взял часы — внутри них, посередине был гранёный голубой камень размером с горошину. Не отрывая глаз от камня, мастер нащупал пинсент и с его помощью аккуратно, не сделав новых трещин, вытащил камень и преподнёс к ярко-светящей лампе. Внутри камня, подобно чернилам, растекалась чёрная дымка и превращалась в разные фигурки.       — Удивительно...       Хорошо приглядевшись, мужчина увидел вырисовывавшийся череп, а после него нож с крохотными инициалами, которые мужчине не удалось разглядеть.       Внезапно в дверь постучали. Стайм снял очки и одел обычные, после чего встал и открыл дверь новым названным гостям. На этот раз на пороге стоял высокий мужчина-мертвец средних лет. Имел он ярко-голубую кожу, синие волосы, зачёсанные назад и голубой глаз (правого глаза у него не было, на его месте пустая глазница). На нём был дорогой серый жилет, чёрные брюки, белая рубашка с кружевными рукавами. Узкие руки аристократа были в белых перчатках, а на левой руке золотой перстень с чёрным, как сама ночь, камнем. На плечи был накинут чёрный плащ, который касался земли, а на голове чёрные цилиндр.       — Брайен Миллер? — не скрывал своего удивления и недовольства Стайм. — С чего это Вы решили пожаловать к таким простолюдином.       — Добрый день, Стайм, — опираясь на трость с золотым набалдашником в виде головы орла, поздоровался Брайен и лукавого улыбнулся. — Просто решил по дороге заскочить к Вам.       В ответ Стайм недоверчиво выкинул бровь.       — Просто так? Неужели? Что-то не похоже на Вас. А я-то думал это из-за Вашего слуги, Форда.       — Чтобы я тратил своё драгоценное время ради этого пройдохи Форда?! Я тебя умоляю! Сдался мне он.       — Но ведь он работает на Вас.       — Это так... — с вздохом подтвердил Миллер. — Я был в безвыходной ситуацие, и Форд единственный нормальный кандидат на работу... Хотя я так мечтаю вышвернуть его куда подальше. Другое дело ты, Герман! Ты лучший изобретатель! Не передумал?       — В последний раз говорю: я не буду на Вас работать!       — Подумай хорошенько, Стайм. У меня есть всё! За твои труды я тебя так озолочу! Тебе больше не придётся жить здесь, — мужчина тростью показал на потолок и подошёл к рабочему столу. На столе его привлекла механическая рыбка. — Чудесно... Хороших денег может стоить...       — Она молодец, — с гордостью произнёс Герман.       — Она?!       — Моя дочь.       — Ах да! Эта та самая, о которой весь город говорит, особенно Форд... Он мне говорил, что она очень юная. Для юного, тем более леди, сделать подобное... Это талант!.. Знайте, мистер Стайм, у Вашей дочери большая перспектива, но вот обстановка ужасна. Может, пусть она поживёт в моём особняке, где она сможет развить свой талант.       — Это исключено! — категорически против был Стайм. — Я не отпущу её! Она ещё ребёнок!       — Но с какими способностями! Она легко может их потерять здесь... Подумай, Стайм, твоя дочь сможет достичь таких высот... О ней будут говорить, говорить фамилия Стайм будет не просто тихим звуком.       — Я не знаю, — тихо произнёс изобретатель.       — Разве настоящий отец захочет загубить талант своего чада?       Стайм чувствовал себя подавлено. В чём-то Браейн был прав, но по неведомой причине Герман не доверял ему.       Послышались шаги: н лестнице появилась Стайм.       — Папа, можно взять у тебя отвёртку?       Услышав голос девушки, Миллер с любопытством взглянул на девушку. Его лицо вытянулось от удивления.       «Не может быть!» — подумал он.       — Да, возьми. Познакомься, это мистер Миллер, — Герман указал на застывшего Брайена. — Мистер Миллер, это моя дочь, Джинджер.       — Добрый день, — лишь из вежливости поздоровалась девушка, пытаясь скрыть свою злость к этому мужчине.       Брайен молчал. Ему трудно было поверить в происходящее. Ничего не ответив, мужчина развернулся и направился к выходу. Потом он остановился и взглянул сначала на Германа, потом — на Джинджер.       — А ведь и вправду не похожи, — сделал вывод он и, выйдя, закрыл за собой дверь.       — Что это с ним? — поинтересовалась Джинджер.       — Сам не понимаю.

***

      Вечер. Все жильцы дома собрались вокруг кухонного стола. Несмотря на утренние ссоры, настроение у всех было прекрасным: Лиза, Сэлли и Селина детально рассказывали о своём посещение в магазин и пробежка в городе, местами приукрашивая, Эмма вспоминала прогулку с Квентином; Брэд о чём-то спорил с Дарианам, Сэт постоянно смотрел то на Лили, сидящую подле него, то на Джинджер, которая, несмотря на ужасную правду о своём прошлом, о котором Герман решил умолчать, спокойно сидела подле отца, искренне улыбаясь.       Взяв ложку и собираясь поесть, девушка задумалась и решила всё-таки принести свёрток отцу. Она вскочила и побежала в свою комнату.       — Джинджер, ты куда? — вслед ей крикнул мужчина.       — Я сейчас! — набегу ответила она.       Стайм поднялась на второй этаж и сбежала в свою комнату. Она подошла к столу и взяла свёрток, который у её отца выкрал Форд. Джинджер уже хорошо знала Форда и знала, что он точно не развернёт свёрток, поэтому она вместо настоящего чертежа положила обычный черновик, который взяла с собой на всякий случай. И этой случай настал.       Испытывая радость, девушка хотела спуститься вниз, но внезапно она увидела тень за спиной. Резко обернувшись, она увидела мужчину в плаще, в руке которого был нож. Стайм закричала во всё горло. Некто хотел воткнуть нож в грудь, но девушка у вернулась, и нож застрял в столе. Убийца попытался его вытянуть.       Не теряя минуты, Джинджер выбежала из комнаты и побежала к лестнице. На пути стал испуганный Герман.       — Джинджер, что случилось?!       — Папа... В моей комнате... Хотели убить... — дрожащим от страха голосом кричала Джинджер.       Дверь в комнату Джинджер вырвалась с петель — убийца, держа в руках тот самый нож, глядел на девушку и быстро пошёл на неё.       — Джинджер, уходи! — приказал Стайм, закрыв собой дочь и вступив в бой с неизвестным.       Джинджер стояла на несколько ступень ниже и глядела, как Герман сжал руку убийцы.       — Беги, я сказал!       Девушка попятилась назад и наткнулась на ребят.       — Папа в опасности!       Сэт сорвался с места и побежал на помощь. Парень поднялся на второй этаж — Стайм всеми силами пытался удержать убийцу. Скелет вбежал в комнату Джинджер и схватил ключ. Медленно он подошёл к убийце и с размаху ударил ключом по затылку. Убийца упал на пол, повалив Германа. Сэт, урывками дыша, посмотрел на неизвестного, а после дал руку Герману и помог ему встать.       — Спасибо, — поблагодарил изобретатель, глядя на убийцу.       Джинджер высунула голову и увидела обездвиженного убийцу и живого отца. Она поднялась, подбежала к отцу и обняла его, обхватив руками шею. Стайм обнял дочь и погладил её по голове.       — Всё хорошо, всё хорошо, милая, — попытался успокоить её мужчина, чувствуя её дрожащее тело. — Пойдём вниз.       Герман осторожно повёл дочку по лестнице. Сэт, переступая тело, последовал за ними.       Незнакомец пошевелился. Он крепко схватил Сэта за стопу и повалил его на пол. Быстро вскочив, он наступил нагой на позвоночник парня и, прицелившись, кинул нож, лезвием вперёд в сторону Стаймов. После он убрал ногу, побежал к окну и, выбив его, выпрыгнул из него, хорошо приземлившись на навес. Сэт, чувствуя боль, поднялся с пола и, не теряя времени, тоже выпрыгнул в окно и последовал за мужчиной, который бежал по крыше соседнего дома. Скеллингтон побежал за убийцей, перепрыгивая широкие проходы между домами.       Убийца повернул голову. Заметив бежавшего за ним Сэта, он ускорился. Скелет сделал тоже самое.       Перепрыгнув через очередной проход, убийца зацепился подолом своего плаща за выпирающий из крышу гвоздь и упал, пытаясь снять плащ.       Сэт догнал его и, упав на него, рукой придавил его горло. Скелет снял капюшон и увидел лицо убийцы, который был мертвецом с голубой кожей.       — Ну что, добегался?! Думал, удастся сбежать?!       — Он убьёт её, — издал он, сдерживая сумасшедший смех.       — Кто?!       — Ей не сбежать... Он убил её родных, а значит и убьёт её... — продолжил он, прослушав вопрос, и медленно и незаметно пытался дотянуться до старой длинной дощечки.— Пока кто-то жив из этой семейки, его месть будет продолжаться.       — Чья месть? — уже спокойно спросил Скеллингтон.       Он безумно улыбнулся и тихо ответил:       — Лорда.       — Кого?       Но Скеллингтон не успел узнать больше: дотянувшись до доски, безумец с размаху ударил скелета по черепу. Почувствовав боль, Сэт отпустил убийцу и одной рукой схватился за череп. Воспользовавшись моментом, убийца ногами толкнул скелета в грудь, и тот, не удержавшись, упал с крыши на землю, лишившись правой руки. Убийца встал и подошёл к краю. Увидев лежащего без чувств скелета, он хмыкнул, надел капюшон и убежал.       Сэт с трудом попытался встать. Голова кружилась, перед глазницами всё плыло. Парень попытался дотянуться до руки, но голова настолько болела, что его веки закрылись, и он потерял сознание. Единственное, кого он увидел, это бежавшую к нему Лизу и остальных друзей.       Джинджер лежала на двух последних ступеньках. Она поднялась на коленки, чувствуя при этом сильную боль в теле. Она до сих пор не могла понять, что с ней стало. Она лишь помнила, как они с отцом спускались по лестнице и что-то произошло, из-за чего Герман толкнул её.       Пытаясь разобраться с наводящими ужас мыслями, девушка хотела встать. Но её взору попался лежащий на животе Герман. Девушка на четвереньках подползла к отцу, которой с трудом дышал.       — Пап.       Мужчина молчал, с испугом глядя на дочь. Девушка осторожно помогла перевернуться изобретателю на спину. Она закрыла рот ладонями: Герман окровавленной рукой держал деревянную рукоятку ножа, лезвие которого было в его груди. Прикусив нижнюю губу, Стайм крепче сжал рукоятку и, кривясь от боли, медленно вытащил нож.       — Папа, зачем?!       Мужчина кинул нож в сторону и, умирая, последний раз обратился к дочери:       — Джинджер... милая моя, ты должна бежать...       — Нет... Я не могу тебя оставить, — возражала Джинджер, дрожа от страха. На её глазах наворачивались слёзы.       — Мне уже ничего не поможет... Беги... Кто-то желает твоей смерти... Ты должна уйти...       — Нет... — плача, умоляла юная Стайм. — Папа...       Господин Стайм прикоснулся к мокрой щеке дочери и взглянул в её карие глаза. Он в последний раз улыбнулся, и его взгляд ускользнул и упал на золотой ключик на шее дочери. На этом ключике он заметил голубой гранёный камешек.       — Камень... — тихо прошептал он и замер. Его механическая рука упала на пол.       — Папа... Папа!.. Неет! — Джинджер билась в истерике. — Неет!       Она положила голову на мёртвую кровавую грудь отца и зарыдала. Тишина исчезла, и комната наполнилась звуками горького плача. Она подняла голову и взглянула в неподвижное лицо Германа, в его серые, когда-то сверкающие от радости и идей глаза, которые сейчас ей казались стеклянными и пустыми. Джинджер закрыла глаза и заплакала ещё сильнее.       Теперь в её жизни всё измениться... Всё и навсегда...