Лиза Скеллингтон и часы Вероники

      Окно в комнате парней было открыто нараспашку, и тёплый ветер врывался в комнату, по пути играясь с белыми запачканными занавесками. Почувствовав слабые порывы ветра, Сэт медленно открыл веки. Моргнув несколько раз, парень приподнялся и посмотрел на две пустые койки своих друзей. Откинув одеяло в сторону, скелет встал с кровати и поплёлся к двери. Открыв её, он вышел в коридор и направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Парень спустился по винтовой лестнице и встретился с ребятами, которые давно встали.       — О, а вот и наша соня проснулась, — съязвил Брэд, заметив Скеллингтона.       — И тебе доброе утро, — вяло сказал Сэт, не среагировав на очередное «острое» словечко двуликого.       — Правильнее сказать, день, — продолжил Твофасед, опираясь на перила, которые, казалось, вот-вот рухнут. — Уже одиннадцать. На тебя это не похоже… Мы тут собирались все вместе в какое-нибудь хорошее местечко, где можно поесть. Ты с нами?       — А где же вы деньги достали? — поинтересовался скелет и взглянул на ребят.       Все шестеро посмотрели на Дариана. Парень был мрачнее тучи. Он стоял, скрестив на груди руки, и мысленно ругал всех, кроме Сэлли и Сэта.       Сначала Сэт не понял причину такого плохого настроения вампира, но, осмотрев его с ног до головы, заметил отсутствие любимого дорогого камзола.       — Кажется, я уже понял… Знайте, ребят, — он почесал затылок, — мне после вчерашнего дня никуда не хочется идти. Если вам не трудно, принесите что-нибудь?       — Надо с нами идти, — ответил Твофасед. — А так, увы, — парень развёл руками.       — Не обращай на него внимание, — Сэлли махнула рукой на своего брата, — он всегда так.       — Поверь, я это знаю. Не первый год общаемся. А где, собственно, Стаймы?       — Они ненадолго отлучились, — ответила Лиза, — это касается новых деталей для поделок.       — Понятно.       — Что ж, тогда мы пошли, — объявила Селина и поманила всех за собой.       Все, кроме Сэта, вышли из дому. Сэт недолго глядел на закрывшуюся дверь и осмотрелся вокруг. В круг его обзора попал длинный деревянный стол, который был завален разными металлическими диковинами. Эти диковинки привлекли внимание парня, и, не раздумывая, скелет подошёл к столу и взял первую попавшую металлическую пластинку, напоминающую перо. Немного повертев пластинку, Сэт отложил её в сторону и хотел взять большую, с размер ладони, шестерёнку. Как только белые фаланги коснулись металла, Скеллингтон заметил запылившуюся фоторамку. Забыв о шестерёнке, скелет, раздвинув металлические творения Стайма, вытащил фоторамку. На рыжей фотографии была изображена молодая, очень красивая особа. Это была девушка из мира людей.       «Неужели это Джинджер? — промелькнула мысль в черепе Сэта. — Хотя нет. Этой особе, примерно, лет двадцать или больше. Может, её мама…»       Сэт услышал голоса за парадной дверью. Машинально парень положил рамку на место, повалив некоторые металлические детали, которые потом упали на пол и создали много шума.       Дверь открылась — на пороге стояли Стаймы. Сэт, как ни в чём не бывало, стоял возле стола, разглядывая поделки.       Заметив такое, по мнению Германа, наглое поведение, мужчина нахмурился и, неся в руках деревянный ящик, доверху набитый бронзой и железом, быстрым шагом подошёл к парню.       — А! Господин Стайм! Добрый день! — сильно нервничая, говорил Скеллингтон. — Я тут решил посмотреть ваши труды…       Поставив тяжёлый ящик на стол, мужчина механической рукой схватил скелета за серый фрак.       — Ещё раз, щенок, я увижу тебя рядом с моим столом, выкину на улицу. Я принял тебя и твоих друзей, но это не значит, что вам можно хозяйничать в моём доме. Понял?!       Сэт кивнул, дрожа всем телом.       Стайм отпустил парня и посмотрел на него прожигающим взглядом, от которого скелету стало ещё хуже. Сэт, не оборачиваясь, медленно отошёл от стола и следил за всеми движениями мужчины. Не замечая, что творится сзади него, Скеллингтон обернулся и столкнулся с Джинджер, которая несла масло. Она обронила банку с маслом, и жирная на ощупь жидкость разлилась, создав на полу небольшую лужу, и испачкала рубашку и руки девушки.       — Извини, я не хотел, — пытался извиниться парень, разглядывая жирные пятна.       — Ничего, со мной это не впервой, — искренне улыбаясь, ответила девушка. Она посмотрела на рубашку и сказала: — Мда… Придётся долго стирать.       — Ещё раз извини.       Стайм ничего не ответила и направилась в ванную.       Парень хлопнул ладонью по лицу.       «Идиот».       Сэт собирался выйти на улицу и на время забыть об инциденте, да и обо всём, что произошло за время, проведённое в прошлом. Сделав один шаг вперёд, он поскользнулся и, хватаясь руками за ручки трухлявого комода, упал на пол, создав в коридоре шум. Скеллингтон посмотрел на Стайма, который никак не отреагировал на шум. К большому счастью парня, он упал на пол, не испачкавшись в луже. Подумав об этом, Сэт, как специально, положил ладонь на пол, где была жидкость. Почувствовав это, скелет поднял руку и мысленно обругал этот злосчастный день. Он осторожно встал и, стараясь не касаться костюма, направился в ванную, которая была рядом с кухней.       Скеллингтон зашёл в нужную комнату, которую сложно было назвать ванной, и заметил Джинджер, которая стояла возле деревянного дырявого таза и пыталась смыть масло с рук. По тихим ругательствам девушки, парень сразу понял, что быстро свою ладонь он не помоет. Скеллингтон наступил на лужу воды. Джинджер резко обернулась, услышав всплеск воды.       — Полагаю, это трудно смыть, — произнёс Сэт, показывая испачканную ладонь.       Девушка глубоко вздохнула и произнесла:       — Чтобы это всё отмыть, нам понадобится щётка.       Сказав всё, Джинджер решила зайти в комнату и поискать щётку.       — Может, лучше я принесу? — предложил Сэт, став у неё на проходе.       Джинджер сделала удивлённый вид. Похлопав ресницами, девушка спросила:       — С чего это вдруг такая любезность?       — У меня одна рука испачкана, у тебя — две. Ты ведь не хочешь, чтобы ручки дверей потом было трудно открыть? Тем более, во всём этом виноват я.       С презрением посмотрев на лицо скелета, девушка недолго подумала и ответила:       — Третья дверь слева. На длинном столе.       — Хорошо, — сказал скелет, обрадовавшись, что ему дали выполнить такую миссию.       Выбежав из комнаты, Сэт, постоянно спотыкаясь, поднялся по лестнице на второй этаж.       Герман, сидя за рабочим столом и держа в руке отвёртку, проследил за парнем, который быстро скрылся из виду.       В коридор вошла Джинджер.       — Он мне не нравится, — высказал своё мнение мужчина.       — А по-моему, он милый, — сказала Джинджер, подойдя к отцу.       — Внешность обманчива, Джинджер. Кто знает, что затевает он вместе со своими друзьями…       — Пап, — оборвала мысль отца девушка, — глупости не говори. Они не плохие ребята, которым нужна помощь. Кстати, ты починил часы.       Мужчина взялся рукой за голову.       — Похоже, моя рассеянность с каждым годом всё больше и больше развивается… Без тебя, Джинджер, я бы, наверное, голову потерял где-то… Доделаю заказ и займусь часами.       Мужчина принялся за прежнюю работу.       «Третья комната слева», — повторял Сэт, поднимаясь по ступенькам и опираясь на перила.       Поднявшись на второй этаж, он нашёл нужную дверь и подошёл к ней. Скеллингтон взялся за ручку двери чистой ладонью, повернул её и открыл дверь. Зайдя в комнату, Сэт раскрыл рот и сразу забыл, зачем пришёл. По сравнению со столом Германа Стайма, на котором было много разных диковинок, комната Джинджер была во много раз лучше. Каких тут только не было интересных вещей: металлические пластинки, шестерёнки, ключи разных видов и много других удивительных деталей. Скелет посмотрел на длинный деревянный стол, о котором говорила Джинджер. На столе лежали механические игрушки, сделанные из раннее перечисленных деталей. Забыв о том, что кисть была жирной, Сэт взял маленькую, с размером ладони, бронзовую лягушку. Он с помощью ключа, который был возле её рта, завёл игрушку и поставил на стол — лягушка запрыгала по поверхности стола, и на всём этом протяжении раскрывала свой большой рот. Сэт усмехнулся. Это маленькое творение было чудесным. В Хэллоуин Тауне редко встретишь такие игрушки: сейчас все жители хотят не отставать от человеческого прогресса. Такая игрушка мало кого заинтересует.       Лягушка замерла. Сэт посмотрел на механическую рыбку и тоже завёл её. Плавники рыбки начали двигаться.       — Жаль, нет воды, — сказал Сэт, разглядывая рыбёшку. — Так бы я лучше увидел тебя в действии.       Когда механизм рыбки остановился, Сэт отложил её в сторону. Взгляд скелета упал на бронзовую птицу. Парень взял её и тоже завёл. Птичка расправила металлические крылья и, как живая, вспорхнула с рук скелета. Скеллингтон следил за полётом игрушки. Он был удивлён этим чудом, которое сделала Стайм.       Птичка облетела всю комнату и подлетела к двери. В этот момент дверь открыла Джинджер, и птичка врезалась в дверь, сделала в воздухе круг и камнем упала на пол, развалившись на части.       — Почему так долго?.. — начала Стайм и замолчала, увидев разбитое творение её рук.       Девушка медленно осела на пол и взяла то, что осталось от чудесной игрушки. Она посмотрела на Сэта, который был в растерянности.       — Я… я не думал, что так выйдет, Джинджер, — пытался он подобрать слова для оправдания.       Стайм не слушала парня. Она собрала рассыпанные по полу детальки игрушки. Потом встала с пола, подошла к столу и горкой положила детали. Она грустно посмотрела на скелета.       — Прости, — поймав на себе этот взгляд, сказал Сэт, взявшись за затылок. — Знаю, я полный идиот. Из-за меня у тебя целый день одни проблемы.       — Да ладно, — фальшиво улыбнулась Джинджер, стараясь не показывать, что расстроена. Она посмотрела на сломанную игрушку и вновь на Сэта. — Тебе правда понравилось?       — Конечно! Эти игрушки просто бесподобны! В наше время редко такие встретишь.       — Эмм… По-моему, такие игрушки почти везде продаются.       — А, ну да, — растерянно сказал парень, забыв, в каком времени сейчас находится. — Просто… Там, откуда я родом, такие вещи — настоящая редкость.       Девушка усмехнулась.       — Если тебя впечатлили эти игрушки, тогда что ты скажешь про это?       Джинджер подошла к кровати и опустилась на колени. Она посмотрела под кровать, протянула туда свои руки и вытащила большую вещь, замотанную в старый полог. Она развернула полог и показала Сэта своё творение. Это были бронзовые крылья, сделанные из четырёх длинных, изогнутых по краям пластин, двух больших шестерёнок и большого количества металлических листьев, которые слабо напоминали перья. Держались крылья на спине с помощью двух кожаных ремешков.       Заворожённый этой красотой Скеллингтон медленно опустился на пол и провёл ладонью по правому крылу.       — У меня нету слов, — прошептал он. — У тебя талант, Джинджер, — повысел голос парень.       — Ха, что там, — отмахнулась девушка. — Какой талант?! Так, просто способности…       — Просто способности?! Да это лучшее, что я когда-либо видел! А они летают?       — Пока не знаю. Я их ещё не испробовала. Мне надо ещё несколько перьев добавить, вот тогда и испробую.       — Но это…       Не успел парень выразить своё восхищение, как дверь в комнату открылась.       — Вот ты где, а мы тебя повсюду ищем, — сказала Сэлли, которая только что пришла вместе с другими ребятами.       Парень и девушка встали с пола. Джинджер прошла мимо стола и заметила щётку, которую так долго ждала.       — А вот и щётка.       Она взяла щётку и вышла из комнаты вместе с Сэтом. Оба направились в ванную, чтобы наконец отмыть этот жир с рук.       Все остальные вернулись по комнатам. Единственная Лили осталась в коридоре, провожая взглядом своего парня, который о чём-то говорил с Джинджер. Скаллен поникла головой. Ей всё больше и больше не нравилось пребывание в этом доме. Новое поведение Сэта её тоже не устраивало, а к Джинджер у неё появилась некая неприязнь.       Подумав о том, что она обрела соперницу, Лили встряхнула черепом и мысленно произнесла:       «Это просто бред. Глупость. Сэту нравлюсь я, и всё тут».       Девушка подошла к двери своей комнаты и открыла дверь.       «Просто глупость», — убедила она себя и вошла в комнату, закрыв за собой дверь.       Герман сидел за своим рабочим столом и делал бронзового голубя. Используя большую лупу, прикреплённую к столу, мужчина медленно и очень аккуратно с помощью пинцета помещал металлические перья в специальные ямки.       В коридоре появился Сэт, которому наконец удалось смыть масло с руки. Заметив чудесное творение Стайма, парень медленно, стараясь не наделать много шума, подкрался сзади и принялся наблюдать за дальнейшими движениями Стайма.       Герману вовсе не понравилось, как парень дышет ему в спину. Мужчина сделал вид, что сзади никого не было, и продолжил начатое дело.       Но как бы мужчина не старался, он так и чувствовал, как две чёрные большие глазницы следят за ним, и это всё больше и больше нагнетало его. Раздражённый Стайм пытался вставить металлический кончик пера в отверстие, но, чувствуя чужое присутствие, он промахнулся и поцарапал поверхность голубиного крыла. Мужчина зарычал и резко обернулся к Сэта.       — Полагаю, ты так и не понял смысл сказанных мной слов? — грубо и саркастически спросил он, поправив на носу очки.       Увидев злобный взгляд мужчины, Сэту стало не по себе, и он отошёл на несколько шагов назад.       Стайм отвернулся и принялся за работу.       Всё то время, пока Стайм делал крылья голубю, Сэт вспомнил о птице, созданной руками Джинджер. Парень открыл рот, чтобы сказать об этом, но не решился. Взглянув на Германа, который уже спокойно занимался работой, Сэт набрал воздуха в грудь и сказал:       — Этот голубь, сделанный вашими руками, прекрасен.       Слова Сэта насторожили Стайма. Задумавшись, Герман принялся работать медленнее и внимательно выслушиваться в речь парня.       — Он очень похож на того, которого сделала Джинджер.       — Ты видел поделки моей дочери? — спросил мужчина, делая вид, что ему просто интересно послушать скелета.       — Да, — ответил Сэт и, набравшись смелости, приблизился к мужчине. — У вашей дочери талант... Думаю его стоило бы раз...       Не успел Скеллингтон сказать, как Герман вновь схватил его за шиворот и приблизил к себе. Скелету пришлось наклонится.       — Хватит уже притворяться, — шёпотом произнёс Герман. — Тебя и твоих друзей подослал Брайон Миллер? Не так ли? Запомни мои слова, перед тем, как ты вылетешь отсюда. Я не продаюсь!       — Это не так, Господин Стайм... — Сэт пытался отцепить руку мужчины. — Я не знаком с Миллером. Я вообще слышу о нём впервые.       — Да неужели? Хм... да с чего ты взял, что я возьму и поверю тебя? А?! Ваше странное появление в моём доме, который, как ты сам уже знаешь, находится в плачевном состоянии, с первого дня вызывает у меня большое презрением к вам. Так что живо говори правду! Меня не обманешь!       — Говорю же Вам: я не знаю его. О Миллере я немногое слышал из уст вашей дочери. Честно. Прошу Вас: отпустите!       Проследив за поведением парня, мужчина понял, что Сэт говорит правду. Не спуская с него глаз, Герман резко отпустил парня.       Сэт взялся за горло и отошёл на два шага назад.       Герман глубоко вздохнул и отвернулся от парня.       — Извини, — спокойно произнёс он. — Я просто... сорвался. Ко мне в дом часто врывались незваные гости, которые постоянно крали мои идеи. После этого я с презрением отношусь к незнакомцам, — он вновь обернулся к Сэту. — Но ты говорил правду... Неужели вас и вправду обокрали?       — Ну, — растеряно говорил парень, — это неправда... На самом деле мы попали сюда случайно... из-за этих часов, — он указал на сломанные часы, лежащие на столе, — они привели нас сюда... А вашими творениями я интересовался лишь потому, что редко встретишь такие диковинки.       Мужчины усмехнулся. Он посмотрел на своего голубя и провёл пальцами по клюву.       — Хэ, диковинки. Сейчас это ничто, по сравнению с поделками, которые я делал, живя в людском мире, — мужчина посмотрел на фото девушки.       — Ха! Вы из мира людей?! — восторженно спросил скелет.       — Да, — ответил мужчина, удивляясь такой бурной реакции скелета.       — Ха! Очуметь! Я впервые общаюсь с человеком, не пугая его! С ума сойти можно! Подожди, а как Вы здесь живёте? Ведь людям запрещено посещать Хэллоуин Таун? Они вообще не должны знать о нём.       — Да, я человек, но людям с такой рукой как у меня и с очень трагичной историей лучше быть здесь... Да и все считают, что я не человек из-за моей руки.       — С трагичной историей? — переспросил Сэт. — О чём Вы?       — Эх... О ней, — мужчина взял фотографию, которая утром заинтересовала скелета. — Моей жене...       — А почему её здесь нет?       — Потому что её нету. Она мертва уже пять лет.       — Соболезную... — Сэт посмотрел на Германа и осторожно спросил: — А что случилось?       Герман медленно перевёл взгляд с фотографии на парня.       — И зачем ты хочешь забивать свою молодую головушку ненужной историей?       — Ну, моя сестра говорит: «Легче станет, когда кому-то расскажешь».       — Передай своей сестре: «Меньше знаешь — крепче спишь».       — Ммм... Тоже вариант. Но на самом деле, что случилось?       — Ты правда хочешь это знать?       — Легче станет.       — Хорошо... — он взял фото в руки и принялся за свой рассказ. Сэт нашёл слегка поломанный табурет, поставил его рядом со столом, осторожно сел и принялся слушать. — Началось это семь лет назад. Я жил в небольшом доме на главной улице Лондона. В городе меня все знали как лучшего хирурга...       — Хирурга? Погодите, Вы же изобретатель!       — На тот момент я им не был. Так на чём я? Ах, да! Я был лучшим хирургом в городе. Ко мне постоянно приходили люди, которым нужна была срочно помощь. Я проводил как лёгкие операции, так и сложные, на которые уходило много времени. Эта работа хорошо могла меня обеспечить.       Но как только заканчивался рабочий день, я забывал о профессии хирурга и начинал работать над маленькими поделками из металла. В то время это было моим увлечением. Любой ненужный кусок металла я превращал во что-то красивое и необычное. Будь то детская игрушка или предмет украшения. И все мои творение постоянно раскупались. Спустя какое-то время я открыл небольшой магазин, в котором продавал свои поделки.       И вот в один ясный, весенний день в магазин зашла она — девушка с удивительной внешностью. Зайдя в мой магазин, она долго рассматривала вещи. Осмотрев все поделки, её взор упал на бронзового соловья. Она взяла его в руки и с разных сторон оглядела.       — Какая чудесная птица... Прям как живая. Неужели и вправду из обычного куска металла можно сделать такую прелесть?       Я ничего не ответил и лишь только смотрел на неё. Она взяла птицу и купила её. Когда она собиралась уходить, я спросил её имя.       — Джинджер, — ответила она мне, напоследок одарив милой улыбкой.       — И Вы потом её пригласили? — перебил Сэт, со скучающим видом ожидая долгожданной кульминации этой истории.       — Хэ! Вот же вы молодые постоянно спешите, а потом у вас проблемы... Нет, не сразу. Купив ту поделку, она пришла на следующий день, а потом опять и так две недели. И уже потом я решился.       И в один день я решился пригласить её на прогулку к озеру. Там-то я признался ей, одновременно узнав о её взаимных чувствах.       С тех пор прошло два года, и мы сыграли свадьбу. Скромную. Джинджер не хотела этой пышности, о которой мечтает каждая кокетка. И после проведённой свадьбы мы решили побывать за границей. Повидать что-то новое, отдохнуть от работы, но самое главное — побыть вместе. Где мы только не были: и во Франции, и в Германии, и в Италии. В общем, средства были — мы ездили.       И, совершив большое путешествие, мы решили вернуться домой. По дороге мы заехали в хороший трактир, чтобы переночевать. В этот же день в трактире поселился некий мужчина приятной наружности. Плохого в нём, как такого, не было. Был вежливым, к молодым девушкам не приставал и, как я заметил, не пил.       Но кое-что меня в нём встревожило. Это цвет его лица, который был болезнено-жёлтый. Также я заметил, когда этот субъект говорил с хозяином таверны, он постоянно отворачивался и кашлял. Хорошо зная медицину, я предположил его диагноз и сильно забеспокоился о себе и жене. Я предупредил её и попросил, чтобы она не при каком условии не говорили с ним и даже не подходила к нему. Причину я ей не объяснил. Она не сразу поняла, но сказала, что выполнит мою просьбу.       Но сразу же на следующий день я заметил её и того мужчину вместе. Он что-то рассказывал ей, с трудом вдыхая воздух. Я тогда сильно разозлился и грубо схватил Джинджер за руку. В этот же день мы покинули заведение. Она долго на меня обижалась и просила, чтобы я ей всё объяснил. Но я молчал. Я думал только об этом мужчине и том, мог ли он заразить её.       Спустя неделю мы вернулись домой и забыли об этом инциденте. Мы жили обычной супружеской жизнью. Я проводил операции и делал поделки, а Джинджер продавала их в магазине. Всё было прекрасно... До поры до времени...       С того дня прошло много времени. В последнее время Джинджер чувствовала себя неважно. Она постоянно жаловалась на плохое самочувствие. В один день я решил осмотреть её, но мне привезли человека, которому нужна была срочная операция. Джинджер сказала, чтобы я шёл делать операцию, а она же сходит в городскую больницу. Я согласился,.. и зря. Может, я смог бы её спасти.       В обед она вернулась и сказала, что у неё обычная простуда. Врач, который её лечил, написал список лекарств, которые моей жене нужно употреблять. В моём шкафчике были почти все препараты, а которых не хватало мы приобрели. После Джинджер занялась своим здоровьем.       Так прошло две недели. Вместо того, чтобы моей жене становилось легче, ей было хуже с каждым днём. Она вяла на моих глазах, как цветок. Я уже сильно забеспокоился об её здоровье и решил сам обследовать.       После осмотра я предположил страшный диагноз. Но это было лишь предположение. Я решил вызвать врача, который имел хорошую репутацию в городе. Глубоко в душе я надеялся, что он сможет опровергнуть мои догадки.       Когда врач приехал, он обследовал Джинджер. Осмотрев её, он подошёл ко мне.       — Ну что, доктор?! Что с ней? — взволновано спрашивал я, поглядывая на жену.       Он поправил на носу пенсне и, глубоко вздохнув, сказал:       — Господин Стайм... — он замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. — Мне очень жаль,.. но у Вашей жены Чахотка.       — Туберкулез легких, — тихо прошептал Сэт, не спуская с мужчины сочувственного взгляда.       — Мои догадки оказались верны, — продолжал мужчина. —Мне казалось, что под моими ногами образовалась пропасть, и я лечу в бесконечную тьму.       Мне было сложно в это поверить. Не смотря на мои отличные медицинские знания, я заваливал доктора кучей вопросов. Но на всё лишь один ответ — «нет».       Когда он ушёл, я подошёл к Джинджер, которая лежала на кровати и тяжело дышала. Я расспросил её о том посещении в больницу. Мне было трудно поверить, что врачи могли так глупо ошибиться. Тогда она мне ответила, что на самом деле не пошла в больницу, а пошла к некому доктору на дому, которого порекомендовала её знакомая. Я всеми словами проклял его. И тогда я вновь вспомнил о том неизвестном субъекте, с которым мы повстречались, возвращаясь домой после путешествия.       Хотя какими бы я только проклятиями не осыпал тот день, это всё равно не поможет. Джинджер умирала, и помочь нельзя было никак. Единственное что я мог, это сделать последние недели или дни счастливыми. Я постоянно был рядом с ней. Мы проводили вместе её последние дни. Она была счастлива, несмотря на ужасную грядущую судьбу. Она словно забыла о своей болезни и спокойно жила каждым днём. Бывало, глядя на неё, я сам об этом забывал...       Но вскоре болезнь взяла своё. Джинджер лежала на кровати и страшно кашляла. Её светлое, румяное лицо приобрело восковой цвет, на уголках красных губ были капли крови.       Я сидел рядом, держа её за руку и пытаясь успокоить. Но, на самом деле, успокаивал не я её, а она меня. Она лежала, устремив свои голубые, прекрасные глаза на меня. Она улыбнулась, дотронулась слабой рукой до моей мокрой от слёз щеки и прошептала:       — Мы ещё увидимся...       Это были её последние слова. Поток эмоций нахлынул на меня. Слёзы ручьём текли из моих глаз. В этот день я потерял самое дорогое в своей жизни...       Стайм замолчал и осторожно стёр слезу со своей щеки.       Сэт был в шоке. Ему было по настоящему жалко этого мужчину, который недавно хотел разорвать его.       — И что было потом? — осторожно спросил он. — Как Вы потом с этим жили?       — С того дня моя жизнь кардинально изменилась. Я сам изменился. Потерял интерес к жизни. Работа, которую я любил, вызывала у меня лишь отвращение. Все операции я проводил небрежно, из-за этого спустя неделю моя репутация испортилась. Но возненавидел я свою работу лишь потому, что из-за той операции не смог обследовать жену и дать точный диагноз... Может, тогда она бы выжила.       В один мрачный дождливый вечер, когда мне предъявили очередную жалобу на плохо проделанную операцию, из-за которой у моего пациента было серьёзное осложнение, я не выдержал этого давления и возле распахнутого окна, за которым шёл ливень, и сверкали молнии, я вскричал:       — Да чтоб ещё раз за всю свою жизнь я вылечил кого-то этими руками!       Зря я сказал это. Правду говорят, что с судьбой шутки плохи.       В этот миг рядом с моим окном сверкнула молния, как-будто принимая мой вызов. В испуге я отошёл от окна и, не заметив, опрокинул столик на колёсах, на котором были операционные инструменты. Пол моей операционной был скользким, и я поскользнулся и упал на инструменты. В мою левую руку глубоко впилось остриё ножа. Взвывая от боли, я с трудом поднялся и осторожно вытащил нож. Рана оказалась глубокой, кровь лилась струёй. Мне срочно нужно было остановить кровотечение. Найдя в темноте иглу и нити, я принялся за операцию. Продлилась она не долго и, как такого, безболезненно. Забинтовав руку, я осторожно продвигался во тьме к своей комнате. Открыв дверь, я вошёл в комнату и лёг на кровать. Я быстро заснул под шум грозы.       Прошло какое-то время. Боль в моей руке не утихала. Игла, которой я зашивал рану была не стерильна, и это повлекло большие последствия, а именно некроз тканей.       После долгих мучительных болей я перестал чувствовать любую вещь, которую я касался раненой рукой. Я отлично понимал, что половина моей руки атрофировалась, и мне придётся избавиться от неё, иначе я могу лишиться всей руки.       Эту операцию я доверил своему знакомому хирургу, с которым мы вместе учились. Но добраться до него было сложно, ибо он жил в Шеффилде. Но я решился проехать такое большое расстояние, ибо другим хирургам в нашем городе я не доверял. Да и Джонатан, так его звали, сам давно приглашал меня с Джинджер (о смерти моей супруги он ещё не знал) к себя.       Собрав некоторые вещи, я за хорошие деньги нанял возницу и отравился в путь. Моё путешествие длилось почти две недели, и я наконец добрался до Шеффилда. В моём письме был указан адрес его дома, что очень облегчило мне задачу.       Когда я нашёл его дом и постучал в дубовую дверь, Джонатан открыл её. Его радости не было предела. Взяв мой чемодан, он провёл меня в гостиную. После осыпал меня вопросами: как жизнь? как работа? почему без Джинджер? У меня не было ни времени и никакого-либо желания это обсуждать. С серьёзным видом я рассказал о своей проблеме. Выслушав меня, Джонатан был в шоке, но согласился.       На следующий день, подготовив операционный стол, он приступил к операции. Я сначала с отвращением смотрел на всё, что происходит с моей рукой, но после привык к зрелищу, которое мне суждено было видеть прежде каждый день.       Спустя очень долгое время операция закончилась. Теперь я имел совсем другую руку, хотя, правильнее сказать, половину руки не имел. — Господин Стайм посмотрел на свою механическую руку.       — И что было дальше? — поинтересовался Сэт, заинтригованный рассказом мужчины.       — Дальше? — он вздохнул. — А дальше было так. После операции я провёл в Шеффилде две недели, пока рана заживала. Особенного за это время ничего не случилось, поэтому я пропущу.       Вернувшись домой, я принялся искать работу. «Хирургом мне уже точно не быть» — думал я и был совершенно прав. С одной рукой операцию не сделаешь, да и не охота было мне брать в руки инструменты. Я находил объявления на работу, приходил на какое-либо предприятие и предлагал свою кандидатуру. Но везде мне говорили «нет». Причин было много: то у меня опыта нет, то уже нашли, и вакансии закончились, или же просто не подхожу. Но основной причиной была рука: мало кому нужен был специалист с одной рукой.       От этого я всё больше страдал. Я не мог жить так. Мне было трудно что-то с такой рукой сделать даже на бытовом уровне. Всё ломалось, билось. И так постоянно!       Я отлично понимал, что так жить дальше нельзя и нужно что-то делать. Но что?! Этот вопрос не покидал мой мозг.       И вот однажды я заглянул в свою комнату, где я работал над механическими поделками. После смерти Джинджер я забыл об этой комнате. Всё давно покрылось толстым слоем пыли и серой паутиной. Я подошёл к деревянному столу, на котором лежали разные поделки. Разглядев свои творения, я вспомнил о тех прекрасных буднях, когда эта комната была освещена светом свечи, был слышен стук молотка, а рядом стояла Джинджер. Вспоминая об этом, мой взор случайно упал на большой кусок металла. Я взял и стряхнул с него пыль. Тут мне пришла глупая, нет, безумная идея сделать из этого старого куска руку.       Знаю, это покажется бредом в мире людей, но глубоко в душе (он коснулся груди) я чувствовал, что так надо. Что так должно быть!       Как только эта идея родилась в моей голове, я сразу принялся за её реализацию. Я работал день и ночь, забыв о сне. Ел я совсем мало, из-за чего быстро отощал. Под моими глазами образовались синие круги. Мне было сложно справиться с этой работой, т. к. постоянно что-то ломалось, отваливалось или терялось. Но я не отчаивался и отлично знал, что всё получится.       И я был прав: всё получилось. Неделю пришлось потратить на создание руки. Прицепив её к ампутированной руке, я почувствовал некую лёгкость. Будто я вновь обрёл настоящую руку. Но это чудесное мгновение продлилось недолго, ибо моя новая рука не была способна повиноваться мне. Ясное дело, нервов ведь нету. Но, несмотря на этот ммм... небольшой минус, я гордился своим творением. Как-то я научился управлять рукой. Да, пальцами я не мог пошевелить, но это мне не сильно мешало.       После я вновь решил заняться изобретениями, но теперь я создавал не просто предметы быта, а по настоящему серьёзные вещи, который, кстати, хорошо облегчали мою и чужие жизни. И теперь я жил лишь на деньги, которые получал за изобретения. Да, я уже не жил в прежней роскоши, но и бедняком меня нельзя было назвать. С того дня я жил обычной мирной жизнью. До одного события, которое перечеркнуло мою прежнюю жизнь.       Это было осенью, тридцать первое октября. Хэллоуин. В тот вечер я долго сидел над своим изобретением, которое могло издавать разные устрашающие звуки. Изобретение было хорошим, но в нём был один большой минус — звуки. Они не были страшными. Вся проблема заключалась в том, что крики, которое издавало изобретение, были придуманы, а не услышаны.       Поняв свою ошибку, я решил прогуляться и, может, услышать что-то ужасающее.       Я гулял по широким улицам, которые были заполнены всем населением города. В толпе я часто слышал разные крики, рычание и что-то в этом роде. Но всё это было неестественным, наигранным. Я продолжал прогуливаться по улицам, и в моей голове что-то щёлкнуло и заставило идти в сторону леса.       Через какое-то время я добрался до леса и принялся гулять. Но эта прогулка не доставляла мне никакого удовольствия. Мрачные тени, корявые ветви, которые, казалось, вот вот схватят тебя, узкая тропа, которая вела тебя в темноту. И напоследок к этой жуткой картине добавляется мёртвая, загробная тишина, изредка нарушаемая хрустом опавшей листвы. — Господин Стайм настолько тихо говорил, добавляя ужаса своему рассказу, что по белым костям Сэта побежали мурашки.       — Я ничего не слышал, кроме биение своего сердца. Я хотел уже убираться отсюда, но неведомая сила заставляла меня идти вперёд.       И в одно мгновение эту мёртвую тишину нарушил пронизывающий волчий вой. Меня передёрнуло. Этот вой шёл оттуда, куда вела меня тропа. Я уже решил бежать обратно, но меня остановили людские голоса. Понимая, что там живые люди, которые в беде, я поспешил им на помощь. Тьма меня уже не пугала. Я бежал вперёд, постоянно спотыкаясь.       Я подбежал к месту, откуда шёл разговор. Осторожно раздвинув ветви большого куста, я увидел небольшую поляну, у подножия высокого обрыва. Никаких людей там не было, а было два жутких существа.       Один ещё как-то был похож на людей, разве что его кожа была белой, что неестественно для человека, а его рот и одежда были испачканы кровью.       Второй был неким гибридом человека и волка. Ноги, а точнее лапы, голова и ободранный хвост, как у волков, и человеческое туловище, покрытое бурой шерстью и дико исцарапанное чьим-то когтями.       Два этих существа за что-то дрались. Первое существо постоянно шипело, показывая свои окровавленные клыки, а второе постоянно рычало и бросалось на первое, пытаясь убить острыми когтями.       Схватка шла долгое время, которое я не замечал. Я с интересом следил за каждым движением этих существ, удивляясь тому, что меня так и не заметили. И вот что-то произошло, что первое существо сдалось и, превратившись в летучую мышь (этому зрелищу я был ещё больше поражён), удрало, оставив победителя одного на поляне.       Мохнатое существо фыркнуло и посмотрело в мою сторону. Увидев эти злые, бешеные глаза, я испугался и рванул в сторону города. Услышав мои шаги, существо с высокой скоростью побежало за мной.       Я бежал изо всех сил, стараясь не оглядываться. Но, в конце концов, силы покинули меня. Существо настигло меня, набросилось сзади и повалило на землю, пытаясь разорвать меня своими большими когтями. Я с трудом отбивался от его могучих рук, но наши силы были не равны.       Чувствуя, что жить осталось недолго, я напоследок закрыл израненное лицо левой рукой. Существо напоследок нанесло мне сильный удар по левой руке. Я не почувствовал боли, зато волкоподобный монстр завыл от жуткой боли. Он схватился за больную руку, поднялся и, исподлобья глядя ненавидящем взглядом, украдкой отошёл от меня, а потом убежал в лес.       Встав с земли и поглядев на механическую руку, которая только что спасла мне жизнь, я решил проследить за существом. Существо шло очень быстро, и я, стараясь не делать много шума, бежал за ним. Долго монстр вёл меня через тёмный лес, пока не привёл на городское кладбище. Он подошёл к новому склепу, открыл тяжёлую каменную дверь и скрылся в этом сооружении, закрыв дверь. Я подошёл к склепа и осторожно открыл дверь — из здания повеяло холодом, от которого мурашки так бегали по коже. Набравшись мужества, я вошёл в жуткий склеп. Сооружение изнутри освещалось факелами, огни которых постоянно вздрагивали. Идя в сопровождении зловония по холодному полу, покрытому пылью, и постоянно натыкаясь на паутину, я добрался до выхода. Открыв дверь, я выбрался из совершенно другого склепа и оказался на совершенно другом, незнакомом для меня кладбище, которое было населено жуткими призраками. Я не верил в то, что видел. Я всегда был реалистом, и всю эту паранауку считал чушью. Но сейчас я поверил во всё это. Наблюдая за этим, я даже не заметил, как ко мне подошёл тот самый монстр. Он положил свою мохнатую руку мне плечо и резко развернул меня к себя.       — Что, решил сюда заявиться, человечка?! — спросил он, бросая на меня свой зверский взгляд, от которого у обычного человека ноги подкосились бы. — В нашем мире людям не место!       — Тебе прошлого раза не хватило?! — забыв о страхе, спросил я, показывая руку, которая на первый взгляд была обычной.       — Как это возможно?! — рявкнул он на меня.       — А вот как!       Я снял чёрную перчатку и закатал рукав старого пальто. Существо недоумевающе уставилось на меня, пытаясь понять увиденное.       — Но, но как?! Ты же человек! Людям не под силу такое!       Его слова о людских способностях меня обидели. Но с другой стороны монстр подкинули мне идею.       — А кто сказал, что я человек?! — решил обмануть я его, чтобы спасти свою жизнь.       — Твой запах, — утвердительно ответил он.       — Похоже, у тебя нюх плохой, волчонок, — дерзко ответил я, за что получил рычание монстра.       — Тогда зачем ты убежал? — не доверяя мне, спросил он. — Будь ты мертвецом или монстром, я бы не убил тебя. Законы всё-таки.       «У этих существ есть законы?» — подумал я. — Я убежал, потому что ты дрался с тем... — я замолчал, ибо не знал, с каким именно существом дрался этот монстр.       — Этот вампир спугнул человека, которого я намеревался напугать. Тем более с ним у нас личные счёты... Хм. Неужели ты из наших?       — Да. Я как и вы.       — И кто же?       Долго думать мне не пришлось.       — Я сделан из металла. А запах у меня такой специально, чтобы бронзой не отдавало.       Удивительно, но он вправду поверил во всю эту чушь. После мы долго говорили, забыв о прежнее перепалке.       После, когда он ушёл, оставив меня одного, я долго бродил по кладбищу, а потом и по городу, в котором из-за Хэллоуина было мало народу. Увидев эт о т странный мир, я решил остаться. Чтобы купить дом, решил заняться тем же делом, что и раньше — продавать свои поделки. Но, в отличии от мира людей, здесь спрос на мои поделки был так себе. Поэтому мне хватило лишь на этот дом. Но потом я приобрёл какую-то славу, пока в город не заявился Форд. Скользкий тип, ради денег родную мать готов продать, — тихо произнёс он. — Потом один из моих покупателей порекомендовал меня Миллеру. Миллер долго через своих подданных уговаривал меня присоединиться к нему, но я всегда говорил: «Нет». Свобода для меня дороже денег... Ну вот и всё.       — А как люди отреагировали на Ваше внезапное исчезновение? Или Вы не знаете?       — Несмотря на то, что я стал жить в Хэллоуин Тауне, я нередко посещал людской мир. Какие про меня только легенды не говорили: будто со мной случился несчастный случай из-за моей отвратительной судьбы, или я покинул город с некой молодой особой и много других. Поначалу меня объявили в розыск, но, поняв, что это лишь трата их драгоценного времени, прекратили все поиски. После дом мой продали, поделки разворовали и продали за свои творения, вещи выбросили, а суеверные сожгли.       — Да, это дико, — сказал Сэт и задумался. Парень резко перешёл на другую тему: — Но если Ваша жена умерла, и Вы ничего не говорили о дочери, тогда чья Джинджер?       — Я не знаю, — выдохнув и проникнув головой, ответил мужчина. — У меня не было никогда детей. Джинджер — приёмная мне дочь.       — Вот так поворот.       — Да... Я ничего не знаю о прежней жизни Джинджер, но знаю одно — у семьи Джинджер трагический конец.       — Я готов слушать! — заявил Сэт, гордо подняв голову.       — А тебя ребята не звали? — спросил Стайм, который хотел заняться наконец работой.       Парень покачал головой, так и не поняв намёка.       — Понятно... — произнёс Герман, поняв, что вновь придётся рассказывать. Мужчина опрокинулся на деревянную спинку стула, сложил ладони в замок, положив их на колени, и заговорил: — Прошёл уже год моего пребывания в Хэллоуин Тауне. Как я уже говорил, я имел какую-то славу. Ко мне, как и прежде, частенько обращались, и в один обычный день меня попросили починить дорогие настенные часы. Надо было починить внутренний механизм, и для этого понадобились некоторые детали.       Помнится, я открыл ящик в столе и начал рыться в нём. Но нужных деталей я не нашёл (в последнее время ко мне часто обращались с часами). Тогда я решил отправиться в знакомую лавку, в которой часто покупал. Но, как оказалось, и там не было. Других лавок я не знал, поэтому решил отправиться в мире людей. Знаю, ты сейчас подумаешь: «Зачем так торопиться?»...       — Эмм... Вообще-то я молчал, — произнёс Скеллингтон, вскинув несуществующую бровь.       —...Но мне надо было быстро выполнить заказ, — продолжил Стайм, не услышав Сэта, — хозяин вещи попросил.       Я отправился в мир через тот же ход, через который год назад попал сюда. Выбравшись из склепа, я покинул кладбище, которое уже не выглядело зловеще, и направился в лес. Несмотря на просьбу хозяина, я не спешил добираться до города, разглядывая этот чудесный лес.       Я шёл по узко тропе, которая, в конце концов, привела меня к тому самому обрыву. Я остановился возле него. На тот момент он показался мне огромным. Я долго глядел на него, вспоминая то событие, изменившие мою судьбу.       Но время текло, и я решил оставить это место. Как только я сдвинулся с места, прогремел выстрел. Я обернулся в ту сторону, где был обрыв. Из глубины леса вылетела стая испуганных ворон. Я проследил за ними взглядом, и меня отвлёк цокот копыт стремящееся лошади. Я отошёл от обрыва и подбежал к ближайшей ели. Я взобрался на него, чтобы увидеть происходящее. Раздвинув ветви ели, которые скрывали меня, я глядел на происходящее.       По высокому холму стремительно ехала чёрная карета, запряжённая одной чёрной лошадью. Стоя, вёл эту карету мужчина, чуть моложе меня, постоянно оглядываясь назад. Через время в поле зрения появились всадники (человек десять, не больше), которые стреляли с большого расстояния по карете.       Карета подъехала к обрыву. Мужчина потянул узда, пытаясь повернуть лошадь и поехать вдоль края обрыва.       Манёвр почти удался, но один из разбойников (назовём их так) прострелил лошади висок. Та начала падать в сторону обрыва, таза за собой карету. Мужчине так и не удалось спастись.       Разбойники подошли к краю, чтобы убедиться в смерти человека. После они поскакали прочь.       Когда всё это закончилось, я спустился с дерева и медленно подошёл к разбитой карете. Высота обрыва была слишком большой, поэтому выжить нельзя было. Я подошёл к мужчине, который лежал замертво. По его внешнему виду сразу можно было понять, что он из богатых. Я подошёл к перевёрнутой карете, и, взобравшись на неё, открыл дверь — возле второй двери лежали два мёртвых тела: красивой женщины и молодого парня, который так был похож на того мужчину, своего отца.       Я закрыл дверь и спустился на землю. Я не знал этих людей, видел их впервые, но мне было очень жаль их.       От скорби меня отвлёк тоненький детский голосок, принадлежавший маленькой девочке. Источник этого голоса был на холме. Я побежал к самому ближнему месту, чтобы подняться на холм.       Мне понадобилось время, чтобы достичь нужного места. Как и внизу, на холме тоже расположился большой еловый лес. Я подошёл к одному из деревьев, возле которого лежал ребёнок. Эта была маленькая девочка десятилетняя девочка. На ней было дорогое вишнёвое платье, украшенное красивыми кружевами, а русые кудри лежали на маленьких детских плечиках. Она так была похожа на ту женщину, её спокойную мать. Видимо, её мама успела выкинуть её из экипажа. Я опустился возле неё и взял её руку — пульс ещё бился, она была жива. Но её состояние было ужасным, она была на гране жизни и смерти. Некоторые конечности были переломлены, череп был сильно повреждён.       Я взял её на руки и побежал домой. Я как можно быстрее пытался добраться до дома. Каждая секунда была дорога. По дороге я постоянно смотрел на самочувствие девочки.       Наконец добравшись до дома, я посадил аккуратно на стул. Потом я освободил свой рабочий стол от инструментов, сметя их одной рукой на пол и положил её на стол. Обследовав её, я пришёл к выводу, что с её конечностями, которые были покрыты большими ранами, подвергаются к той же судьбе, что и моя рука. Мне пришла в этот момент единственная мысль — провести сложную операцию, которую мне провёл Джонатан. Я делал всё тоже самое, что сделал мой друг.       Было сложно. Я сильно нервничал и постоянно стирал пот с лица. С правой ногой и левой рукой было не так трудно, но вот с раной во лбу пришлось долго повозиться, но благодаря чуду, у меня получилось. На место прежних руки и ноги я прикрепил бронзовые, сделанные когда-то мной для продажи (на всякий случай) конечности. После я полил их маслом, в которое было добавлено несколько капель оживляещего зелья. Именно это зелье заставляет мою руку двигаться (Стайм посмотрел на свою механическую руку). Операция закончилась.       Я вытер руки и посмотрел на эту девочку, которая выглядела совсем по-другому. После она пошевелилась и открыла глаза. Она приподнялась и с удивлением смотрела на своё новое тело. Я подошёл к ней и решил выяснять о её ощущениях и том, что случилось с ней:       — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — кратко ответила она мне, разглядывая свои металлические пальцы.       — Ты что-нибудь помнишь?       Она оторвала взгляд от рук и с удивлением посмотрела на меня. Потом она осмотрела комнату, будто пытаясь найти ответ. Потом взглянула на меня и покачала головой.       — Совсем ничего?       Она опять покачала головой.       — А Вы кто? — спросила она.       Я опустил глаза в пол, размышляя над своим ответом. Не мог же я ей сказать о смерти её семьи, и что я просто свидетель этой страшной гибели. Тогда-то мне и пришла эта идея.       — Я твой отец.       Услышав это, она улыбнулась и протянута свои ручки. Я взял её на руки, а она обхватила мою шею руками. Я смотрел на её счастливое личико и не верил во всё происходящее.       — А своё имя ты помнишь? — поинтересовался я.       Она помрачнела и вновь покачала головой.       — А ты знаешь моё имя? — спросила она.       — Конечно, — ответил и задумался об имени. — Тебя зовут... — мой взгляд упал на фото моей покойной жены. — Джинджер. Тебя зовут Джинджер.       Джинджер заулыбалась и положила голову на мою грудь.       С тех пор я считаю Джинджер своей дочерью, а она считает меня своим отцом. Так вот и живём.       — А Джинджер знает, что Вы ей вовсе не родной отец? — спросил Сэт.       — Нет. Я не говорил ей об этом.       — Почему?       — Не хочу делать ей больно. Тогда я не сказал ей, поскольку она была ребёнком, а сейчас я не хочу портить всё. Поэтому, Сэт, — он положил руку на плечо скелета, — давай договоримся, что это останется только между нами. Я решился тебя рассказать, но прошу: не говори об этом Джинджер.       — Я понял, Господин Стайм. Я не скажу ей и никому другому.       — Отлично, — он убрал руку и посмотрел на часы. — О мой демон! Неужели так много времени прошло?! Так, дискуссия окончена, мне надо работать.       Стайм поудобней сел и принялся за работу.       Сэт встал и убрал табурет в сторону, чтобы не мешал. Потом он поднялся по лестнице на второй этаж.       А всё это время за стенкой, возле ванной комнаты стояла Джинджер, которая услышала весь разговор. Из глаз девушки текли слёзы. Она оперлась об стену и медленно осела на пол. Джинджер закрыла испачканное лицо ладонями и тихо заплакала.