Больше не больно

Стальные тиски. Нас зажимают в них с самого детства. Нами всегда кто-то управляет, возможно это мы не можем по другому, но нам даже не оставляют шанс рискнуть. Нас заставляют делать то, что нам не нравится, то, что мы не любим или даже ненавидим. То от чего подходит комок к горлу. Родные люди, которые должны нести свет и радость в нашу жизнь принуждают нас к чему-то. Но самое страшное, это когда тебе кажется, что ты живешь не своей жизнью, что её должен прожить кто-то другой. Что это не твои мечты и желания, а чьи-то чужие, далекие и непонятные. Мы иногда исполняем чьи-то мечты, забывая про свои. Помогаем другим и даже не вспоминаем про свои желания, забрасываем их в дальний угол или сжигаем до тла. Жизнь — это круговорот действий, желаний и свершений, она коротка, и будет очень больно, если все желания и свершения будут не твоими.

***

      Как вам сказать? Я не то чтобы не хочу идти в универ… Ненависть к этому заведению распирает меня с того момента, как я стала изгоем. Я просто в один момент поняла, что люди которые меня окружают больше похожи на огромную вонючую кучу мусора, а не на адекватных представителей нашего вида. Жалкие, чёрные, идущие за толпой. Наигранно улыбающиеся, а потом плюющие в лицо. Твари, которые словно сбежали из ада. Таких как они много, и в последнее время слишком сложно найти среди них людей. Но мне нужно учиться с ними, иначе на работу меня не возьмут, да и осталось всего пару лет. Я вытерплю! Наверное…        Я окинула комнату взглядом: белые стены — это единственный светлый элемент здесь. Всё остальное черное. Чёрное даже содержимое шкафа с одеждой, но в нем среди всего этого мрака, словно остаток былых дней затесался яркий шарф. Правда на данный момент об этом можно узнать только если потянуть за бедную нитку, которая торчит из завала хлама. Такая мрачная атмосфера царит не только в комнате, но и во всей квартире в целом.       Дорога в университет оказалась на удивление спокойной. В лифте меня сегодня никто не зажимал и изнасиловать не пытался. По пути грабители не напали, и у входа в храм науки никто не подставил подножку и не толкнул в грязь. До аудитории я тоже дошла вполне успешно: никто не пнул, не открыл рот в мою сторону, даже не взглянул на меня. В коридоре вообще не было моих одногруппников, что странно ведь обычно они сидят на подоконниках, а не на своих рабочих местах. Объяснение этому феномену достаточно простое: Wi-Fi в коридоре ловится лучше. Но сейчас здесь практически пусто, а из кабинета раздаются какие-то радостные возгласы. Не нравится мне все это…       В самом центре аудитории расположилась довольно-таки большая толпа, целиком и полностью состоявшая из моих «любимых» одногруппников. Ну, а посередине этой вакханалии, судя по голосу, стоял мой бывший собственной персоной. Я конечно понимал, что нашу очень добропорядочную и очень честную полицию можно подкупить, но чтобы эта скотина сделала это настолько быстро… Может мне просто кажется? Может быть это какой-нибудь новенький с похожим голосом или ещё кто-нибудь. Ну не хочу я опять видеть эту харю, не хочу! Боженька, я в тебя конечно не верю, но если это все-таки не он, то я прямо сегодня же в церковь схожу и крещусь, это конечно не точно, но я постараюсь, наверное.       Я так понимаю, что мои молитвы не были услышаны, так как вся толпа (Внезапно) посмотрела на меня и с ехидными лицами расступилась. В центре неё действительно стоял Сегрей. Ну то есть как стоял, сидел на учительском столе. Хорошо, что хоть трон себе любимому не притащил. Он медленно слез с этого самого «королевского ложа» и медленно и вальяжно начал подходить ко мне. Но увидев, что я достаю из портфеля электрошокер, остановился.  — Милая, ты чего. Я же только ради тебя и вернулся, — он пытался говорить как можно более спокойно, но судя по отхождению назад и срывающемуся голосу, попытка была не очень успешной. — Я по тебе так скучал. Я же тогда уехал, только потому что испугался серьезных отношений. Но теперь я точно знаю, что ты мне нужна и я хочу быть с тобой.  — Выговорился? А теперь позволь я скажу. Ты тварь, которая испоганила мне пару лет жизни. Животное, которое клялось мне в вечной любви, а следом бежало к первой попавшейся юбке. Урод, который не имеет никаких моральных ценностей. Ну и наконец скотина, которая пыталась пристать ко мне в лифте, но не рассчитала силенок, и в итоге тебя дохляка голыми руками остановил более адекватный человек. Мне продолжать или хватит на сегодня информации?  — Серый , какой лифт, какой человек? Ты же сказал, что у тебя самолет только пару часов назад приземлился и ты ели успел прийти в институт, — неужели в голову кого-то из воздыхателей этого ненаглядного закралась тень сомнений по поводу ненаглядности воздыхаемого?  — Да ты чё? Пиздит она всё. Мне Сереженька писал, что прилетит сегодня и даже отправил табло с расписанием рейсов. Там всё было так, как он нам говорил. А эта просто хочет подняться выше того дна, в котором она сейчас прибывает.  — Ариночка, нахрен мне не сдалось ваше мненьице по поводу меня. И твои Сереженька мне тоже ни в одно место.  — Аня, ты что за цирк здесь устроила? Какой лифт? Какой человек? Никто к тебе не лез. Зачем эта ложь? Ты хочешь сделать мне больно? Но зачем? Я люблю тебя, а ты так по-свински поступаешь с моими чувствами, — как играет, как играет. Оскар бы выдать этому актеру.  — Переигрываешь, приятель, — с этими словами кто-то зашел в кабинет, так как я стояла спиной к двери лицо этого кого-то я не видела, зато голос показался мне очень знакомым. — Тебя бы с такими актерскими данными любой театр с руками и ногами к себе заберет.  — Мне прям очень важно твое мнение по поводу правдивости моих слов. Ты кто вообще? — почему он так занервничал.  — Извините, забыл представиться, я Джон. Буду вам бестолочам английский язык преподавать, — теперь мне стало понятно почему Санек так скукожился.  — Очень приятно познакомится, Джон, — я повернулась и улыбнулась человеку, который уже второй раз за два дня спас меня от этого…от этого.  — Мне тоже, — парень улыбнулся. — Садитесь за свои места, собрание окончено. Все молча расселись за свои парты. Я, как собственно и всегда, пошла за свою любимую последнюю парту там и повыше и народа меньше, потому что только на эту парту обычно и смотрят, и когда я уже уселась за мое законное место, кое-кто кинул мой рюкзак рядом со мной и притулил свою задницу на соседний стул. Этим кое-кем оказался Сереженька . Че ему надо от меня?  — Пошел вон.  — Да ладно тебе, ты же меня любишь. По тебе же видно, что ты рада тому, что я рядом сел.  — А то что я тебе вломить хочу по мне не видно? — ты испытываешь мое терпение парень? Испытание сейчас подойдет к концу.  — Эй, Ромео, иди к доске, будем твои познания в английском проверять, — Господи, Джон, ты меня уже третий раз за два дня спасаешь.  — Ну почему я? Есть же другие, сделай их подопытными. Ты чё не видишь, что у нас тут разговор.  — Ну во-первых тыкать здесь могу только я, ибо я препод и мне можно, а во-вторых посмотри на даму, судя по всему ей малость поднадоело твое общество, так что можешь смело идти к доске и зарабатывать оценку. Может быть даже хорошую… Надо же верить в чудеса  — Хорошо, Джон Как-вас-тамович, иду я.  — Я в Америке родился, не употребляем мы там отчества. Кстати тот факт, что я родился в США позволяет мне давать вам усложненную программу. А если что-то позволяет, значит надо пользоваться, — Джон перевел свой взгляд на Сергея. — Ты там дошел уже или нет, сонная тетеря?  — Дошел. Да начнется экзекуция! Джон настолько быстро диктовал текст, что мне на одну секунду стало даже как-то жалко Серого, но потом я вспомнила кого мне стало жалки, и жалость резко ушла. Оставалось только наслаждаться. Через какое-то время я посмотрела на часы и подметила, что до конца пары осталось 15 минут. Как жаль, что пары такие короткие, я бы позалипала на такое процесс подольше. Но увы время бежит, и через несколько минут неумолимо раздался звонок. Печаль.  — Ну я тебя поздравляю, в общем итоге за несколько текстов ты набрал 10 баллов.  — Это много или мало?  — Ну посуди сам: максимальное количество баллов за один текст 10 баллов, текстов было 10. Следовательно максимально возможное количество баллов это 100, а у тебя 10. Как ты думаешь, это много или мало?   — Нормально.  — Где ты там говоришь жил? В Англии? Ну тогда это точно нормально, я бы даже сказал, что очень хорошо. Пересдача специально для тебя завтра, не придешь-твои проблемы. Не выучишь-твои проблемы. Ну я надеюсь, что суть ты уловил?  — Да зачем мне эта пересдача, все равно мне только зачет в конце семестра нужен будет и все. А к нему я подготовлюсь.  — Ты думаешь, что я тебя допущу?  — У вас выбора нет, — какая-то наигранная уверенность…  — Это ты так думаешь, — так приятно смотреть на то, как кто-то насмехается над тем, кто насмехался над тобой.   — Да я сделаю так, что вас уволят, ты вообще нигде работать больше не сможешь, — чувствую я, что этот переход на «ты» ему добром не обернется…  — Рискни здоровьем, дохлик, — Джон отвернулся, буквально всем своим видом показывая, что разговор окончен.       К моменту конца дискуссии аудитория была уже почти пустой, и судя по тому как быстро выбежал Саша, ему это не особо понравилось. Нет, ну конечно, здесь стены бетонные, у препода руки сильные, у меня электрошокер с собой.  — Я надеюсь, что он сегодня утром к тебе не приставал? — Джон раскладывал на столе какие-то бумажки, стоя ко мне спиной.   — Нет, хотя я думаю, что если бы вы не пришли, то он бы начал.  — Ты-то можешь ко мне на ты обращаться, — он повернулся с улыбкой на лице. — Я еще не слишком стар.  — Сколько же вам годиков, деда Джон?  — 25, внученька, 25, — парень захохотал.  — Это же если я твоя внученька, а мне 22, то возникает вопрос: Сколько тебе было, когда появился мой папа, и сколько было ему, когда появилась я?  — Ну, на этот вопрос наука дать ответа, увы, не может.  — А откуда такое желание поработать в универе?  — Нет, ну, я в России не первый год живу, поэтому прекрасно знаю про добропорядочность местных правоохранительных органов, поэтому решил не рисковать. К тому же, я порыскал по базам и нашел информацию по поводу этого объекта с неприятными наклонностями.  — Какую, — что за базы? И откуда у Джона к ним доступ?  — Ну во-первых в Англии он не был. Во-вторых у него нет матери и его отец воспитывал сына один, ну то есть как один…  — А вот с этого момента попрошу поподробнее.  — Короче, у них там какая-то странная биография, но одно понятно точно его отец один из богатейших людей в одной из мусульманских стран и у них там чуть ли не дворец отгрохан с отдельным корпусом для этого… Ну для гарема короче.  — Какие мусульмане? Какой гарем? Как это ко мне относится?  — Что непонятного, если этому идиоту приспичит забрать тебя с собой, то он это сделает. А потом сделает так, чтобы здесь про тебя все забыли и лишних вопросов не задавали.  — Но это же противозаконно! — я что-то окончательно выпала…  — Если у кого-то есть день, то эти деньги он может использовать как угодно, так что с законами у них проблем не возникнет. К тому же в Турции гарем-это норма, так что там проблем не будет точно.  — Пиздец, — резюмировала я. (</i>ПИЗДЕЦ! Подтвердил автор</i>) То есть вы хотите сказать, что я встречалась с чуваком у которого батя один миллионер из Турции и не знала об этом? То есть вы хотите сказать, что меня могут сделать частью их гарема? То есть вы хотите сказать, что меня могут заставить спать вот с этим? Да ну нахер! Да ну нет!  — Я понимаю, что ситуация не особо радужная, но все не так плохо, как ты думаешь.  — Всё ещё хуже?  — Да нет. Я конечно не самый богатый житель России, Турции или ещё чего-нибудь, но деньги у меня имеются. Так что я вполне могу тебе помочь.  — Спасибо конечно, но ты же меня знаешь второй день только. Поэтому назревает вопрос: Зачем тебе помогать мне?  — Душа у меня добрая, к тому же у моей семьи давно терки с этой семей миллионеров из Стамбула.  — Ишь какой добродушный.  — Какой есть. Ладно, пойдем я тебя до дома доведу, а то мало ли приедет за тобой черная машинка с тонированными окошками. И поминай как звали.  — Вот только не надо меня пугать. Все нормально будет.  — Я тоже хочу в это верить.       А теперь подведем итог двух дней из моей жизни: меня пытался изнасиловать мой бывший, и от него меня спас Джон. После сдачи бывшего в нужные руки Джон отвел меня ко мне домой и выслушивал мое нытье. Затем я выспалась и пошла в институт. Туточки меня ждал Сереженька и опять предлагал мне руку, сердце и остальные органы и части тела, но на этот раз уже перед большой аудиторией. Потом пришел Джон, сказал, что он учитель и начал муштровать этого, как выяснилось, человека с турецкой пропиской. Следом за этим на меня вылилась информация о прекрасном прошлом и настоящем моего бывшего. А сейчас меня на машине везут ко мне домой. Жизнь прекрасна! Что же будет дальше?