***
— Глеб, ты очнулся… Я, тут, в общем. Ты в порядке?.. — Нахуя? — монатонный вопрос, а в внутри Дремина уже столько накипело (злость, точнее) — Ты дурак?! Если бы ты там рипнулся? Хочешь, что бы здох? Пройдёшь реабилитацию и я теперь таких пиздюлей вставлю. — Я хотел, быть нужным человеком. Я хотел быть нужным для тебя, что бы… — не договорив (не смог), он подумал, что Ваня и так всё поймёт. Он понял. Жди меня, моё любимое несчастье. Рано или поздно всеравно встретимся. Обещаю тебе.Спустя две недели.
«Если я его увижу, т-точно ебальник разъебу!» — кричал Иван, пытаясь быть услышанным. Хотя бы Глебом. Пусть после того, как он придёт и скажет, что-то по типу «прости, запоздал немного», Ваня хорошо так двинет ему по одному месту, но всё же он будет здесь. Живой. А от него не слуху не духу. Но, как, к сожалению, Ваня понял, что Глеб опоздает не на немного, а возможно навсегда. Осознание. И не восприятие. * * * Тревожный звонок раздался на всю квартиру Ивана. –Какого хуя кто-то звонит мне блять около 4 часов утра? — Его настигло недоумение и озадаченость. –Привет, это Глеб. Помнишь, ты хотел дать мне пизды за то, что я чуть не умер? У тебя есть такая возможность. Я стою здесь, у твоей двери, Ваня, прямо перед твоей дверью.– Ваня слышал, как тот плачет скрываясь, то на стон, то на полушёпот. — Прошу, выйди ко мне, я хочу тебя увидеть, ты мне нужен… — Дрёмин быстро подбежал к двери и открыл тяжёлую, железную дверь ключём дважды повернув… –Я люблю тебя — раздалось так смято и кисло, чтт хотелось сморщиться. Но одновременно так сладко, что Иван готов был слушать это вечно. –Я тебя тоже… Ваня дёрнул за руку Глеба и поцеловал его собрав осколки нимба. Надо только подождать, пока слёзы высохнуть и затянуться раны. Всё будет хорошо, моё любимое несчастье .Е Г О О Д И Н О К А Я З В Е З Д А Б О Л Ь Ш Е Н Е О Д И Н О К А.