Наш маленький конец света

      Понедельник.       Вместе с новым днем недели наступил и новый месяц — май. Последний месяц обучения. Школьники с нетерпением ждали этот момент. Они уже чувствуют свободу от школы, обучения, домашних работ и контрольных. Многие уже определились, чем будут заниматься дальше: кто-то поступит в гимназию или лицей, кто-то — в колледж, немногие будут работать. Что насчет меня? Мои родители уже все решили — я отправлюсь в Хельсинки к бабушке с дедушкой, поступлю в технический колледж, после которого устроюсь на хорошо оплачиваемую работу, заведу семью и т.д.       Я поднялся с кровати, сделал все рутинные дела и пошел в школу. Наконец-то потепление, но несильное, температура лишь немного выше нуля.       Как обычно перед учебой я заглянул в свое любимое кафе и заказал там мокко. Сегодня у кассы стояла симпатичная девушка моложе 20 лет с пепельными волосами до плеч. Она пробила чек, и я присел за столик около окна. По ту сторону стекла неспешно шли люди: взрослые — на работу, подростки — в школу, дети — в детский сад. Среди всей этой толпы мне на глаза попались светлые волосы. Внутри все сжалось, а сердце забилось быстрее.       Это не он.       Я не видел и не общался с Йенсом после той вписки. То, что произошло утром… Правильно ли я поступил, что сказал ему о своих чувствах, и что значила его реакция? Может он был пьян и не понимал, что делает? Надо будет с ним поговорить. С этой мыслью я допил свой кофе и продолжил путь в школу.       Я неспешно зашел в класс, в котором у нас сейчас должно было быть занятие, оглядел всех учеников, но не нашел нужного мне человека. Это было странно, так как Йенс не опаздывал на уроки, а если и собирался прогулять, то говорил об этом мне, и мы вместе отправлялись гулять по городу. Раздумывая о том, что же случилось с моим другом, я присел за свободную парту. Вскоре появился преподаватель и начал занятие.       Время тянулось, как обычно, медленно. Я все ждал, что вот-вот в класс зайдет белокурый парниша со своей веселой улыбкой и, извинившись за опоздание перед учителем, присядет на соседнее место, но этого не произошло ни во время этого урока, ни на следующем, ни на последнем. С каждой минутой мое волнение нарастало, и после того, как прозвенел звонок, означающий конец последнего занятия, я с уверенностью отправился к дому, где жил Йенс. — Здравствуйте, миссис Нильсен. — Здравствуй, Адам. Ты к Йенсу, да? Он наверху, в своей комнате, проходи. Надеюсь, ты ненадолго, а то мой мальчик плохо себя чувствует. — В голосе этой женщины чувствовалась обеспокоенность, которая передалась и мне.       Я выдавил из себя улыбку, за которой скрывалось напряжение, и поднялся наверх, где находилась комната моего друга. Помешкав секунду, я постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения, повернул дверную ручку. Комната была залита холодным солнечным светом. Окна были наглухо закрыты, чтобы внутрь не просачивался холодный уличный воздух. Моего носа коснулся приятный аромат мужских духов, именно ими пользуется Йенс. Я вдохнул поглубже (этот запах меня немного успокоил) и осмотрелся. У меня не ушло много времени, чтобы найти владельца комнаты — он лежал на кровати, накрывшись с ног до головы одеялом. Я сделал несколько шагов вперед и остановился около кровати. — Йенс? — Я заметил дрожь в своем голосе.       Тело под одеялом не подавало признаков жизни. — Что случилось? Тебя не было сегодня в школе. Я волновался, вот и пришел узнать, как ты.       В ответ лишь тишина.       Я подошел еще ближе и приподнял одеяло, но вместо лица я увидел светлые волосы. Недолго думая, я прикоснулся к ним. Мягкие, словно шелк, нити обволокли мою руку. Я присел на корточки и начал гладить его по голове. Некоторое время Йенс пытался игнорировать мои действия, но вскоре сдался и повернулся ко мне. Он выглядел странно: на нем не было привычной доброй улыбки и зеленые глаза не светились, как прежде. — Что с тобой? — Поинтересовался я. — Ничего особенного. — Безэмоционально ответил Йенс. — Ты не пришел в школу. Я подумал, что с тобой что-то стряслось. Твоя мама сказала, что ты плохо себя чувствуешь, это так?       Недолго думая, я приложил тыльную сторону ладони ко лбу друга, чтобы проверить температуру, он был горячим. Йенс схватил мою руку и убрал ее от себя: — Я в порядке. — Не похоже.       Блондин отвел взгляд, но не отпустил мою руку.       Мы снова замолчали. Я хотел как-то его подбодрить, но ничего не приходило на ум. В поле моего зрения попал полупустой стакан воды, что стоял на прикроватном столике. Решив хоть так помочь другу я произнес: — Я принесу тебе воды. — И уже собирался встать, чтобы пойти на кухню, но что-то дернуло меня назад. Йенс сжал мою руку посильнее и потянул к себе, от чего я упал на него. — Не уходи. Я хочу, чтобы ты побыл со мной. — Сквозь одеяло пробурчал больной.       Несколько секунд я продолжал лежать на нем и смотреть в его тусклые от простуды глаза. Его лицо было так близко, что я мог бы его поцеловать. Мешало только одеяло, закрывавшее половину лица. От таких мыслей сводило живот.       Наконец-то я очнулся и сел на пол рядом с кроватью, отвернувшись от кровати. Сердце продолжало биться с невероятной скоростью, и к щекам подступила кровь, от чего они приобрели характерный цвет. — Я никогда не видел, чтобы ты за кого-то так переживал. — Нарушил неловкую паузу Йенс. — Ты всегда такой холодный и бесчувственный, а сейчас совершенно другой. — Я не могу не беспокоиться за своего друга. — Ответил я, не поворачиваясь к нему, чтобы он не заметил мои алые щеки. — Я так рад, что ты у меня есть.       Сзади послышалось шевеление, и моей шеи что-то коснулось. Из-за спины показались руки, которые скрестились у моей груди, а к голове прислонилось нечто теплое. Йенс уткнулся носом в мои волосы, и я почувствовал его дыхание, его теплый лоб и мягкие руки. — То, что я сказал тогда утром, это правда. Ты мне нравишься, Йенс. Мне никто и никогда так сильно не нравился.       Я замолчал, обдумывая дальнейшие слова. Блондин отстранился от моей головы, но не перестал обнимать. — Каким бы холодным ты ни пытался казаться для остальных, я знаю, что ты очень добрый и заботливый. Ты хочешь помогать другим, хоть и скрываешь это за маской безразличия. Мне так понравилось наблюдать за этой твоей игрой, что я невольно влюбился в тебя. А еще больше я полюбил тебя настоящего, такого, как сейчас, которого могу видеть только я.       Мои глаза округлились. Я не ожидал такого услышать. Его слова, произнесенные таким нежным, как у старшей сестры, голосом, продолжали всплывать в памяти. — Прости, что не пришел в школу. Я не мог поверить в то, что ты ко мне что-то испытываешь, а также боялся признаться самому себе, что ты мне небезразличен. Но сейчас мне гораздо лучше, словно гора с плеч. — Как же я рад. — Слова, словно вздох облегчения, слетели с моих губ.       Я повернулся к другу. На его лице вновь сияла мягкая улыбка. — Будешь… Моим парнем?       Я уверенно кивнул в ответ.