Свет очей моих

      Джон имеет дело с Мэри. И с Шерлоком. И с Мориарти. Немного нервный денёк.

Надежда — это не спящая мечта. — Аристотель

.       Джон стал задумываться, сможет ли он когда-нибудь спокойно просыпаться, или каждое утро до конца его дней будет начинаться с отрывистого дыхания, удушливого страха или влажных и горячих воспоминаний от приснившегося секса.       Поначалу каждый вид пробуждения был жуток по-своему.       Но теперь Джон прекрасно понимал, что настали дни, которые начинаются с образа тёмных кудрей прижатых к его груди и длинных, тонких пальцев, ласкающих его член. Вместо того чтобы тревожиться, ему казалось, что это самое естественное положение вещей в мире. Как если бы это каким-то образом должно произойти.       Всякий раз, когда эта мысль озаряла его, Джон думал, что видит сияние неземных глаз.        Всё это не означало, что он не испытывал вины, потому что он терзался ею. Но он также думал, что надо быть идиотом, чтобы предпочитать пробуждение с мысленным образом о занятиях любовью, образам смерти и крови, увиденных в окопах.       — Джон Уотсон, ты совершенно абсурден, — прошептал он, вставая с кровати. Сторона Мери пустовала, и он услышал стук печатной машинки из другой комнаты.       Он понимал, что им вскоре предстоит разговор, но ещё не знал как его начать. Так что Джон принялся умываться и одеваться.       — Кофе там, — сказала Мери, когда он зашёл в комнату, где она всё ещё печатала.       — Спасибо, — ответил он, лениво размышляя о том, когда они перестали приветствовать друг друга утренним поцелуем. Они оба так отличались от людей, какими были десять лет назад. Те двое были детьми. Джон налил себе кофе и присоединился к Мери за столом.       Она продолжала печатать, но в остальном в комнате царила тишина.       Джон пару раз открывал рот, но ничего не говорил. Когда он понял, что просто наблюдает за тем, как её пальцы порхают над клавишами, пока он думает о Шерлоке, то допил остаток кофе одним глотком и встал.       — Мне нужно пройтись, — объявил он.       — Ты скоро будешь в приличной форме, если продолжишь гулять по Парижу так много, — сказала Мери. В её тоне сквозила колкость?       — Да, что ж, прогулки помогают собраться с мыслями.       Она прекратила печатать на секунду и внимательно посмотрела на его.       — Как дела с книгой?       — Отлично, — ответил он. — Просто замечательно.       Когда Джон был в дверях, она снова заговорила.       — Думаю, нам нужно поговорить, — сказала она.       — Хорошо, — отозвался он. — Позже.       А затем он вышел.       Час спустя он сидел в кафе, быстро ставшем любимым, попивая гораздо лучший, чем дома, кофе и со смешанными чувствами наслаждался солнцем.       Несмотря на свои слова, ничего хорошего не было, конечно. В его жизни ничего не было хорошо.       Новая книга далека от окончания, хотя уже должна была быть написана к этому времени. Он с трудом заставлял себя работать, когда усаживался за стол.       Возможно, Майкл был прав, а он вёл себя просто глупо, настаивая на её написании. Может, она старомодна. Сентиментальна. Бессмысленна. Она стала бы превосходным романом для мальчика, учащегося в Оксфорде, но не для мужчины, которым он был сейчас.       Разумеется, теперь он даже не знал, кем является.       Помимо того, что он мужчина, чьи отношения разваливались (развалились) на части и чья муза ушла. И мужчина, которого влечёт к другой жизни, той, что он не особо понимал и боялся, к жизни, в которой он ещё не мог существовать. Не хотел.       — Джон.       Не в первый раз он настолько затерялся в размышлениях, что даже не заметил появление Шерлока, пока тот не заговорил с ним своим безошибочно узнаваемым голосом. Джон посмотрел в лицо, которое снилось ему всего несколько часов назад.       — Шерлок, — сказал он, радуясь, что голос не выдал его внутреннего смятения. Хотя, несомненно, Шерлок всё уже вычислил.       — Могу я? — спросил Шерлок, указывая на пустующий стул.       — Конечно. — У Джона появилось чувство, что он бы ответил так на любой вопрос Шерлока. Разве не удивительно, что это всё так пугало?       Когда Шерлок уселся напротив него и взял кофе, то откинулся назад и улыбнулся.       Джон подумал, что мог бы привыкнуть к этой улыбке за столом по утрам, а затем, подумал, что, похоже, растерял остатки разума.       — Что? — спросил он.       Шерлок пожал плечами.       — Ничего. Просто рад тебя видеть. Я беспокоился о тебе после…       Джон не хотел обсуждать произошедшее. Его давно не накрывала такая сильная атака. Явное доказательство его эмоциональной нестабильности.       — Прости, — пробормотал он.       К сожалению, улыбка угасла.       — Никогда не извиняйся за это. Я уже говорил тебе один раз, а я не выношу повторяться.       Джон открыл было рот, но затем понял, что ещё одно «извини» будет явно излишним, так что он просто кивнул. Секунду спустя он осторожно сказал:       — Мне не очень понравился твой друг Мориарти.       — Мориарти — клиент, а не друг, — резко ответил Шерлок. — У меня нет «друзей».       Джон на мгновение задумался, чтобы возразить на это заявление, но не смог убедить даже себя, что происходящее между ними это просто дружба.       — Хорошо, не важно. Он всё ещё мне не нравится.       — А он и не должен. Джеймс Мориарти достоин порицания.       Джон изучил Шерлока, немного обеспокоившись из-за его тона.       — Но…? — спросил он.       Шерлок не смотрел на него.       — Он интересный.       В груди Джона что-то перевернулось, он сам не знал что.       — Интересный?       — Жизнь скучна, Джон, — сказал Шерлок, и, казалось, в его словах звучала настоящая боль. Затем он скривился. — Почему мы тратим наше время на разговоры о нём?       — А о чём бы ты хотел поговорить?       Вместо ответа Шерлок просто взмахнул рукой между ними.       — Аа.       Шерлок нахмурился.       — Ты же не отрицаешь всё до сих пор, Джон? Потому, что это становится скучным. — Должно быть, он заметил нечто в выражении Джона. — Ох, не будь нелепым. Я имел в виду, что твоё поведение скучно, а не ты. Ты — никогда.       — «Никогда» — это долгий срок, Шерлок, — ответил Джон, вкладывая в слова страх, о глубине которого даже не подозревал.       В ту же секунду лицо Шерлока изменилось. Взгляд смягчился, а его обычное выражение показалось внезапно до боли молодым и ранимым.       — Недостаточно долгий, — тихо проговорил он. Он протянул руку через стол и слегка коснулся руки Джона. — Времени всегда недостаточно.       Джон подумал, собирается ли он снова дышать. Спустя бесконечность он справился. А затем спросил:       — Что мы будем делать, Шерлок? — Он спросил почти грубо, но слова излучали искренность.       Шерлок осторожно отпил кофе.       — Могу я рассказать, о чём думаю?       — Пожалуйста, расскажи.       Через мгновение Шерлок склонился над столом, пристально посмотрев на Джона.       — Хотя, ты уже в курсе, не так ли? Я хочу, чтобы мы были вместе. Хочу жить с тобой, и не хочу никого другого в своей жизни. Хочу рисовать и смотреть, как ты пишешь. Если бы в этом скверном мире была возможность, я бы всем объявил, что люблю тебя. Я бы связал себя с тобой перед глазами всего мира. Я хочу… — он запнулся, а затем понизил голос. — Хочу заниматься с тобой любовью. И ещё больше хочу, чтобы ты занимался любовью со мной. — Затем он откинулся назад, допил кофе и слабо улыбнулся. — Наконец, я хочу делать это до конца своих дней. И просто на случай, если ты задаёшься вопросом, я никогда и никому не говорил подобного и никогда не скажу.       Джон вновь обнаружил, что потерял дар речи, не говоря уже о способности дышать. Он также едва сдерживался от того, чтобы перегнуться через стол и сгрести в охапку это невозможное создание, которым был Шерлок Холмс, и держаться за него, словно от этого зависит жизнь. Он стал думать, что она зависит.       Но затем Шерлок отрезвил его.       — Вот чего я хочу. Но, что произойдёт на самом деле… что ж, Джон, это полностью зависит от тебя. Я поделился с тобой надеждами на то, какой будет наша совместная жизнь. Но решение за тобой.       — Шерлок, — отрывисто сказал Джон. — Мне просто нужно подумать. С тех пор как мы встретились, я не в состоянии по-настоящему думать. Но я хочу…       Шерлок поднял руку, прерывая его.       — Пожалуйста, не говори ничего сейчас, Джон. До тех пор пока не будешь уверен. — Его голос перешёл в ещё более низкий регистр. — Если мы начнём, а затем ты изменишь мнение, это прикончит меня. — Он неожиданно встал. — Думай, сколько потребуется.       Казалось, он хотел сказать больше, но Шерлок лишь мимолётно дотронулся до плеча Джона. А затем ушёл.       Джон смотрел, как тот уходит, это всё, что он мог, чтобы не окликнуть Шерлока.       Однако прежде чем он пришёл в себя, кто-то плюхнулся на стул.       — Ох, бедный Уотсон, — сказал Мориарти. — Ты же понимаешь, что этого никогда не будет, не важно, что он сейчас говорит? Заурядный ум наподобие твоего никогда надолго не удержит его внимание.       Джон просто уставился на него.       Мориарти вздохнул, как будто объяснения утомляли его.       — Шерлок Холмс имеет потенциал стать великим, но его потенциал нужно развивать и поддерживать. Правильно направлять и определенно не растрачивать на глупую, приземлённую и сентиментальную привязанность. Я поведу его к жизни, которой он должен жить…       Джон наконец заговорил.       — Думаю, ты должен заниматься своими чёртовыми делами, Мориарти. — произнёс Джон мёртвым голосом.       — Холмс и есть моё дело, — ответил Мориарти холодно. — Заруби себе на носу. — Он встал, наклонился к Джону и тихо проговорил: — Я никогда не позволю тебе испортить его сантиментами, или что ты там ещё предлагаешь. Кто-то умрёт первым, и должен сказать, мне плевать кто.       Пока Джон всё ещё переваривал слова этого маньяка, Мориарти ушёл.       Джону потребовалось время, чтобы осознать насколько он зол. Он разозлился как никогда в своей жизни.       Гнев укрепил его. Забавно, но своим вмешательством Мориарти добился ровно противоположного эффекта.       Неважно, что он говорил и чем угрожал, что он сделает на самом деле? Мужчина очевидно слетел с катушек. Шерлок, который замечает всё, разумеется, понимал это.       А что до Джона, то у него есть более важные вещи, о которых стоит подумать.