Свет очей моих

      Майкрофт когда-нибудь уберётся домой? В конце концов, Джон понимает сам себя и ему нравится то, что он хочет.

Самые великие печали те, что мы вызвали сами. — Софокл

      Шерлок был одет в свой голубой халат и предавался безделью, разглядывая Париж в тусклом свете солнца, обдумывая попытку приготовить чай, который давно хотел. Затем он услышал, как открылась дверь внизу, и нахмурился. «Однажды, — со злостью подумал он, — я сменю этот чёртов замок. Или заминирую дверь».       Как бы то ни было, всё, что он мог поделать сейчас — это кинуться в свой излюбленный диван и насупиться. Как обычно.       Майкрофт проскользнул в студию со знакомой елейной улыбочкой, застывшей на лице. Он притворился, что не заметил сердитый взгляд. Как обычно.       — Дорогой брат, — сказал он. — Неплохо выглядишь.       Шерлок презрительно усмехнулся.       — Я говорю искренне, ты знаешь.       — Поверить не могу, что тебе известно значение этого слова. — Шерлок потянулся к сигаретам, но затем понял, что зажигалка всё ещё в спальне и отложил серебряный портсигар.       — Почему ты вернулся в Париж? Или ты теперь возглавляешь французское правительство в добавок к британскому?       Фальшивая улыбка скривилась.       — О, разве ты не забавен поутру?       Шерлок действительно пожалел, что не выпил чая, прежде чем оказался втянут в этот разговор. А затем, словно из ниоткуда, возникла странная мысль. Вероятно, Джон Уотсон заваривал хороший чай. Доказательств тому не было, конечно, но Джон похож на человека, который умеет готовить отличный чай. (Этому тоже не было доказательств, с грустью признал Шерлок). Вместо того чтобы прислушиваться к болтовне Майкрофта, он задумался о том, как было бы приятно начинать своё утро с чашки идеально заваренного чая, протянутой Джоном. Чай был бы подходящей температуры, с правильным количеством сахара (два куска) и молока (лишь капля). Джон, как он полагал, знал бы, какой чай любит Шерлок, без лишних слов.       Шерлок понимал, что всё это было до нелепости нереально, и так ему несвойственно. Но, вместе с тем, идея всё ещё выглядела, как отличное начало каждого утра. До конца его дней.       — Я не вполне понимаю, что вызвало такое выражение на твоём лице, Шерлок.       Голос Майкрофта наконец выдернул его из сна наяву. Шерлок моргнул разок и принял беспристрастный вид.       — Ты совершенно не имеешь к этому отношения, — огрызнулся Шерлок.       Взгляд Майкрофта оказался более проницательным, чем хотелось бы.       — Чего тебе надо? — резко спросил Шерлок.       Вместо ответа Майкрофт обошёл вокруг мольберта. Когда он увидел картину в работе, то нахмурился. Его недовольство всегда было гораздо более искренним, чем улыбки.       — Что ж, признаю, это вызывает беспокойство. Я надеялся, что мои данные ошибочны, но очевидно, всё правда.       Притворяясь более расслабленным, чем на самом деле, Шерлок вытянул ноги и скрестил их в лодыжках.       — Какие ещё данные? — спросил он лениво, ни капли не переживая, но зная, что его брат не уйдёт, пока не скажет зачем явился.       — Твоё общение с Мориарти.       Шерлок продолжил изображать равнодушие, хотя слова Майкрофта на самом деле вызвали у него неподдельный интерес.       — Общение? Я лишь отрабатываю гонорар. Вот и всё. Нет никакого «общения». Не больше необходимого.       — Встречи с ним в кафе? Это часть твоего гонорара?       — Ты когда-нибудь перестанешь следить за мной?       Майкрофт проигнорировал его. Единственное, что выдавало его напряжение, это постукивание кончиком зонта по заляпанному краской деревянному полу.       — Ты думаешь, что он действительно печётся об окончании своего чёртового портрета? — Майкрофт никогда не ругался. — Шерлок, Мориарти никогда ничего не делает без полдюжины причин, как минимум.       Шерлок искренне изумился.       — Скажи мне, Майкрофт, — сказал он, — а в своём глазу ты не замечаешь бревна?       — Я не шучу, — отрезал Майкрофт.       Шерлок фыркнул, как делал, начиная с пяти лет.       — Пожалуйста. Если ты думаешь, что я не представляю, кто такой Мориарти, ты сильно недооцениваешь меня.       — Я никогда не недооцениваю тебя, Шерлок. Проблема в том, что ты иногда слишком уверен в своей сообразительности. Ты умный. Но допускаешь ошибки. — Майкрофт склонился над рисунком. — Мориарти не обычный преступник. Он обладает извращённым, блестящим умом. Насколько ты искусен в раскрытии людских тайн, настолько он опытен в сокрытии того, что желает спрятать. Он показывает только то, что хочет.       Шерлок пристально посмотрел на Майкрофта.       — Почему ты настолько озабочен? Почему правительство так заинтересовано умным преступником?       Майкрофт взглянул на рисунок ещё раз, а затем подошёл к Шерлоку.       — Потому, что этот мужчина не просто умный преступник. Он создаёт огромную преступную сеть, которая затрагивает каждый континент. Убийства, шантаж, торговля женщинами в аморальных целях. Наркотики и оружие. Назови мерзость, и Джеймс Мориарти вовлечён в неё. Не говоря уже о его тревожащих связях с различными политическими группировками на континенте.       — Я также нахожу его невыносимо грубым, если захочешь добавить это к своему списку, — скучающе добавил Шерлок. Он оставил при себе, как сильно разозлился, когда Мориарти так жестоко попытался унизить Джона, потому что тогда слишком сильно раскрылся бы перед Майкрофтом.       Джон принадлежал ему. Ни Майкрофту, ни Мориарти нельзя вмешиваться.       Майкрофт всё ещё выглядел странным образом обеспокоенным, что было ему несвойственно.       — Вряд ли ты отменишь сделку? Вернёшь непомерное вознаграждение, что он заплатил, и выставишь Мориарти из своей жизни?       — Не похоже на то, что я бы сделал, — с лёгкостью согласился Шерлок.       — Тогда ты должен быть осторожным, Шерлок, — голос Майкрофта звучал очень серьёзно, Шерлок никогда в жизни не слышал его таким.       Шерлок посмотрел на него, ощущая лишь лёгкую дрожь наступающего предчувствия. Он справится с Мориарти.       — Со мной всё будет в порядке, Майкрофт, — нетерпеливо заверил он.       — Надеюсь. Мамуля расстроится, если с тобой что-нибудь случится.       — Пф, — презрительно отозвался Шерлок. — Только подумай, как взлетит в цене семейное собрание. — Внезапно заскучав, он отмахнулся. — Прощай, Майкрофт, — сказал он.       Всё ещё хмурясь, Майкрофт медленно развернулся и покинул студию.       Шерлок оставался на месте, слушая затихающие шаги и звук закрывшейся двери. Наконец, оставшись в одиночестве, Шерлок стал думать, как было бы замечательно, если бы Джон готовил чай для него. Всё было бы лучше.       Он не допускал возможности, что его жизнь повернётся по-другому.       Неожиданно, Шерлок понял, чем ему следует заняться этим утром.

***

      Джон не особо удивился, когда получил записку от Майкла Стэмфорда, в которой говорилось, что тот всё ещё в Париже, но скоро отправится в Берлин и хотел бы встретиться с ним перед отъездом. «Пообедаем сегодня? Если ты согласен, придёшь, пожалуйста, в отель «Мерис» в 13.00?»       Со вздохом Джон черкнул быстрый ответ с согласием и, сопроводив монеткой, отдал послание мальчишке.       Он находился дома один, что стало в порядке вещей в последнее время. Возможно, ему стоило переживать больше, но его мысли двигались в другом направлении. Очевидно, что они оба с Мери понимали, что их отношения подошли к концу, но та же апатия, которая удерживала их вместе последние лет пять, теперь мешала им поговорить.       В первую очередь его мысли занимал вопрос, когда он снова увидит Шерлока. Они не строили определённых планов, что казалось соответствующим обстоятельствам. Пробовать поймать Шерлока всё равно, что пытаться пленить фантастическое создание из света и дыма. К своему удивлению Джон понял, что ему всё нравится, хотя не знал, что это говорит о его душевном состоянии. Шерлок не входил ни в одни знакомые рамки, в которых жил Джон до их встречи.       В любом случае, он только радовался, что был дома один. Джон сидел за столом с печатной машинкой, пока не наступило время одеваться к обеду и, поразительно, но он смог написать несколько страниц, чтобы доказать Стэмфорду, что он действительно работал. Затем он надел один из новых костюмов, который купил для переезда в Париж, тёмно-синего цвета и дополнил его таким же галстуком.       Идеальная картинка успешного писателя.       Точно вовремя Джон подошёл к «Мерис» и сразу же был подавлен замысловатым декором в стиле Людовика XVI. Он чувствовал себя не в своей тарелке среди гостей из высшего общества, даже в своём новом костюме. От волнения он сжал лацкан пиджака.       Ему пришло в голову, что Шерлок отлично вписался бы в эту публику, а вот он сам — никогда, неважно, сколько книг напишет или сколько денег заработает.       Джон Уотсон до сих пор на самом деле был мальчишкой-стипендиатом, как вообще такой как Шерлок Холмс может им интересоваться? Возможно, Мориарти был прав.       Он погрузился в мрачные размышления, пока шёл в обеденный зал, и его настроение испортилось, когда он добрался до столика. Там его уже ждал Стэмфорд с ополовиненным стаканом алкоголя. Джон заметил, что Стэмфорд набрал вес, а его лицо приобрело тревожный красный оттенок, в прошлую встречу он не обратил на это внимания.       Но его агент одарил Джона привычной светящейся улыбкой, той самой, которой сиял много лет назад в окопах во Франции.       — Париж пошёл тебе на пользу, мой друг, — сказал он приветливо, когда они пожали руки. Затем он указал Джону на другое кресло.       — Правда? — ответил Джон. — Виски, пожалуйста, — обратился он к подошедшему официанту.       Стэмфорд кивнул.       — Ты выглядишь более счастливым. Или отдохнувшим. Как-то так.       Забавно, что Стэмфорд считал, что Джон выглядит более счастливым, потому что на душе у него бушевали смешанные чувства. Он отпил виски.       Стэмфорд всё ещё смотрел на него.       — Так что переезд сработал? У вас с Мери всё наладилось?       Джон удивился. Он и не думал, что в Лондоне бросалось в глаза, что его отношения находились на грани. Но если уж Стэмфорд (хорош в своём деле, но вероятно хуже разбиравшийся в людях) заметил, значит, трещины были даже больше, чем казалось всё это время. Джон отпил ещё виски, а затем слизал капли с верхней губы.       — Думаю, — начал он осторожно, — что мы с Мери подошли к концу совместного пути. — Он впервые озвучил это вслух (по крайней мере сам), но как только слова вырвались, Джон понял, что это правда.       Стэмфорд лишь кивнул, словно ожидал подобного заявления.       — Что ж, бывает. — Повисла пауза, прежде чем он глубоко вздохнул. — Думаю, нам стоит поговорить о книге.       Джон потянулся к карману пальто и вытащил (ужасно тонкую) стопку страниц.       — Работаю над ней, — сказал он, взмахнув листами в доказательство.       Майкл взял написанное, пробежался взглядом, а затем вернул обратно.       — Хорошо, — всё, что он сказал.       Они ели картофель дофинуа с лососем в полной тишине, нарушаемой лишь редкими замечаниями о погоде или последних событиях. Стэмфорд не спрашивал почти до самого окончания трапезы о дате завершения рукописи. Джон отделался расплывчатым обещанием.       Наконец, когда они допили кофе и съели шоколадный мусс, Стэмфорд с любопытством посмотрел на Джона.       — Я знаю, что это такое, — сказал он самодовольно.       — О чём ты? — отозвался Джон, аккуратно складывая толстую льняную салфетку.       — У тебя взгляд влюблённого человека.       Итак. Вероятно, Майк совсем неплохо разбирался в людях. Джон на секунду отвёл взгляд.       — Я ещё не готов обсуждать это.       Майкл кивнул.       — Хорошо. Заканчивай книгу.       Оставшись в растрёпанных чувствах после ухода Стэфмфорда, и поняв, что он не в настроении возвращаться домой, Джон просто отправился на прогулку. Он мельком подумал прийти к Шерлоку в студию, но последний его визит обернулся полным провалом, так что он решил на время отложить посещение.       Не важно, как сильно он хотел увидеть Шерлока.       Стэмфорд считал, что Джон выглядит как влюблённый, и Джон думал, что Майк возможно (вероятно) прав.       Он влюбился в Шерлока Холмса?       Он не должен был влюбляться. Они виделись всего шесть раз в жизни, а говорили в общей сложности четыре. И тем не менее он чувствовал, что знал Шерлока лучше всех в своей жизни, даже лучше Мери, после их совместной жизни.       А Шерлок определённо знал его.       Хотя это казалось нелепым, но, похоже, Шерлок хотел его. Хотел быть с ним. Никто не смотрел на Джона так, как Шерлок. Как на яркий источник света, слепящий глаза.       От понимания у Джона закололо в сердце.       Наконец, Джон огляделся и обнаружил себя перед книжным магазином «Жорж Санд». Ноги сами переступили порог.       — Джон, — поздоровалась Ирен, похоже, она была рада его видеть. — Как твои дела?       «Не знаю» было бы странным ответом на вопрос. «И, ради всего святого, — подумал Джон, — я же англичанин». Поэтому он сказал:       — Всё хорошо.       Но его врождённая честность — или скорее всего скептичное выражение лица Ирен — побудили его добавить:       — Чувствую себя немного уставшим сегодня.       Салли, которая выставляла книги на полку неподалёку, хихикнула, но ничего не сказала.       Ирен проводила Джона к уютным креслам и усадила его в одно из них. Секунду спустя она протянула ему чашку чая и уселась напротив.       — Должно быть, я немного прямолинейна, — сказала она.       — Похоже, в этом вся ты, — ответил Джон, слегка позабавленный.       — Вы с Шерлоком пришли к согласию?       Чай был прекрасным, и Джон просто смаковал его некоторое время.       — «Пришли к согласию»? Что вообще это значит?       Салли, конечно, не могла слишком долго хранить молчание.       — Ха, — сказала она. — Может, Джон, наоборот, одумался.       Ирен грозно посмотрела на неё, и та вернулась к полкам.       — Я имею в виду, Джон, признали ли вы оба, что сходите с ума друг по другу?       Джон наклонился вперёд и аккуратно поставил чашку на маленький столик.       — Ну, разве ты не романтичная натура, Ирен?       Она лишь глянула на него.       Наконец Джон вздохнул.       — Я знаю о чувствах Шерлока.       Салли издала неясный звук. Они оба не обратили на неё внимания.       — А он знает о твоих чувствах? — беспощадно спросила она.       Джон закашлялся смехом.       — Не уверен, что я знаю, — ответил он, хотя это было похоже на ложь.       — Ох, дорогой. Ты сомневаешься.       — Это… непросто.       — А кому сейчас легко? — Ирен лишь смерила его взглядом. — Я очень хорошо знаю Шерлока Холмса, — проговорила она. — Если он… заявил о чувствах, он никогда не откажется от своих слов, Джон.       — Знаю. Знаю, — прошептал Джон. Затем он опять вспомнил, как Шерлок смотрел на него. Какое безумие было даже подумать, чтобы отвернуться от этого взгляда. Внезапно он встал.       — Мне пора, — сказал Джон.       Ирен открыла рот, но затем закрыла, ничего не сказав. Она кивнула ему.       Дверь в студию была заперта.       Джон позвонил, подождал и позвонил опять.       В дверях соседнего со студией дома появилась беременная женщина. Она затараторила на французском. Джон ни слова не понял, но общий посыл был ясен.       Безумца не было дома. Что-нибудь передать ему?       — Нет, — начал Джон, качая головой, но затем сказал, — Передайте ему, пожалуйста, что заходил Джон.       Она кивнула, он поблагодарил её и разочарованно ушёл.       Однако он продолжил прогулку, погрузившись в размышления, и к тому времени, когда, наконец, вернулся домой, то привёл мысли в порядок. Что важнее, Джон определился и сердцем. Оставалось так много нерешённых проблем, но он радовался как сумасшедший.       Джон чувствовал себя влюблённым.