Глава 29. Покажите мне героя
15 июля 2018 г., 23:10
Джон в плену, а Шерлок должно быть сошёл с ума
Покажите мне героя, и я Напишу трагедию для вас — Ф. Скотт Фитцджеральд
Слишком больно. Пожалуйста, дайте мне умереть. Пусть все заткнутся. Все, кому больно, кто истекает кровью и умирает. Если бы я мог поднять руки, я бы закрыл уши, чтобы не слышать их. Я бы зажал нос, чтобы запах смерти перестал душить меня. Так больно. Джон рывком проснулся от кошмара, почти сразу осознав, что он больше не в палаточном госпитале. Война давным-давно закончилась и зеленоглазый ангел, которого он тогда видел, принадлежал теперь ему. Он почти улыбнулся. — Как жаль, что мы не поговорили тогда, — пробормотал Джон. — Столько лет прошло впустую. Кто-то неприятно рассмеялся. Джон не обратил внимания. — Я скучал по тебе всё это время, — продолжил он. — И когда я снова встретил тебя, казалось, сон стал явью. — Фу, — отозвался тот же неприятный голос. — Не знаю, сколько ещё выдержу слушать это. Сантименты. Как Холмс выносит их? — Судьба. Я подумал, что это судьба. Или чёртова удача. В мире так много людей, а нам удалось встретиться дважды? Мы не верим в чудеса, но… — О, господи боже, пожалуйста, заткнись. У меня кровь из ушей пошла. — Шерлок? Внезапно рука больно сжала его волосы и рванула назад. — Нет здесь Холмса. Он больше не твой. И на самом деле никогда и не был. Вместе с ним я стану непобедимым. Он заслуживает большего, чем ты когда-либо мог предложить. Он заслуживает меня. Ты только тянешь его вниз, превращаешь в посредственность. Джон на миг полностью осознал, где он, и посмотрел на Мориарти. Без раздумий он плюнул ему в лицо. — Ублюдок, — ответил Мориарти. А затем на висок Джона опустился кулак (не Мориарти), и Джон вновь погрузился в черноту.***
Они никогда на самом деле не обсуждали это. В любом случае ни разу с шестнадцатилетия Шерлока. Та давняя беседа состоялась за чаем (Эрл Грей от «Twining’s») и прелестными светло-розовыми пирожными из крошечной французской кондитерской в Найтсбридже. Весьма цивилизованно. Мамуля, Майкрофт. Шерлок собственной персоной, хотя и без желания. И, разумеется, знаменитый доктор из Вены. Шерлоку было не привыкать к докторам, всемирно известным или каким ещё, так что он знал, как устроить свои длинные конечности на плюшевом кресле в гостиной Мамули. Как принять такое выражение лица, чтобы даже самому наблюдательному взгляду (Ну, кроме Мамули. И Майкрофта, чёрт бы его побрал.) не было видно ни единой эмоции, кроме невероятной скуки. Он отпил чай и раскрошил пирожное в розовую кучку, когда разговор перешёл с его склонности к навязчивым идеям на более странные вещи о его хорошо известной невозможности общаться с ровесниками. Даже Майкрофт слегка фыркнул на это. — Конечно, его ум весьма удивителен, — заявил доктор успокаивающим голосом. Шерлок на секунду забылся и поднял бровь. Доктор не заметил, потому что обращался к Мамуле. — Мы использовали совершенно новый тест, миссис Холмс, разработанный в Швейцарии. Ваш сын превзошёл все ожидания. — Ох, действительно, я превзошёл, — неспешно пробормотал Шерлок, аккуратно поставив чашку на стол. — Я смог узнать предмет, когда он касался моей руки. Я смог идеально повторить предложение из пятидесяти слов. Доктор вздохнул. Шерлок улыбнулся. — На самом деле, я повторил его на четырёх языках. — Да, так и было. — Позёр, — пробормотал Майкрофт. — Это то, чем я живу, — Шерлок глянул на Мамулю. — о, и давайте не забывать, что я мог бы стричь купоны. На секунду в комнате воцарилась тишина. Наконец, доктор перемешал записи. — И его художественные возможности экстраординарны. — Неудивительно, — кисло отозвался Шерлок. — Я экстраординарный художник. — Как бы то ни было, — упорно продолжал доктор, — как это часто бывает, люди с артистической натурой вырабатывают нежелательные черты характера, которые как вы знаете, находятся в поле моего особого интереса. Мамуля наконец поддалась тревоге, которую скрывала с завидным самообладанием. — Но мой сын… он…? — Казалось, она не могла произнести слово. Шерлок встал, разгладив свой серый шерстяной жилет. — Моя мать хочет знать, не безумен ли её младший сын, — любезно закончил он. Майкрофт фыркнул. — О, нет, я совсем не это имел в виду, — поспешно заверил доктор. Затем он пустился в пространные объяснения, во время которых Мамуля время от времени кивала. Шерлок подошёл к французскому окну и посмотрел в сад, потеряв интерес даже к притворству, что ему нет дела. В беспрецедентном проявлении братской солидарности Майкрофт присоединился к нему. Они не говорили и даже не смотрели друг на друга. Меньше чем через два года Майкрофт отправил его на войну.***
Шерлок никогда не боялся сойти с ума. Ни когда Мамуля послала его на проверку. Ни когда его окружало безумие войны. Ни когда он был заложником кокаина. Он просто принял возможность, как данность, и занимался своими делами. А затем в его жизни появился Джон, и Шерлок со спокойной уверенностью признал, что единственное, что низвергнет его во тьму — это, если Джона больше не будет. Два лакея Майкрофта доставили его обратно в квартиру, с приказом оставаться внутри, пока Мориарти не выйдет на связь. Шерлок видел из окна студии, как они вышли из машины, но знал, что они не отойдут далеко. Один останется перед зданием, а второй позади — очевидно. Майкрофт не доверил ему выйти на связь, когда придёт время. Майкрофт не был идиотом. Оказавшись в одиночестве, Шерлок задался вопросом, что если это и есть тот день, когда монстры вышли из тьмы, чтобы забрать его. Он уже знал, что когда они явятся, он встретит их с распростёртыми руками. Квартира всюду носила следы присутствия Джона. Рубашка, небрежно брошенная на кресло. Вазочка с его любимым двухслойным мармеладом всё ещё стояла на столе в кухне. Запах его мыла витал в воздухе. Шерлок расхаживал по студии из одного конца в другой, снова и снова, чувствуя, словно невидимые насекомые ползают по всему телу. В голове барабаном звучала мантра. ДЖОНДЖОНДЖОНДЖОНДЖОНДЖОНДЖОНДЖОНДЖОН Внезапно он остановился в углу комнаты. Рукой он развернул мольберт и уставился на лицо Джеймса Мориарти. Шерлок понял, что на самом деле никогда ни к кому не испытывал ненависть. Не такую, похожую на взрыв жгучей желчи внутри. В его действиях не было импульсивности, потому что Шерлок Холмс, даже переполненный горящей ненавистью и стоящий на краю бездны, оставался человеком рассудка. И логики. Поэтому, когда он протянул руку и взял мастихин, то прекрасно знал, что собирался делать дальше. Первый порез прошёлся от верхнего левого угла к нижнему правому. Следующий начался в верхнем правом и спустился вниз, образуя крест. Затем Шерлок поднял холст с мольберта и ударил об край металлической столешницы. Один раз. Второй. Третий. И остановился лишь, когда на полу остались щепки подрамника и обрывки холста. Его дыхание сорвалось на хрип, когда он запинал обломки обратно в угол. Был только один человек, которого он ненавидел также сильно, как Мориарти, и, разумеется, это был он сам. Потому что огромная часть вины за эту катастрофу лежала на нём. Не в силах находиться в студии, он зашёл в спальню и сел на кровать, которая почему-то оказалась так и не заправленной. Ранним утром они занимались любовью мягко, нежно, ласково, как подобало занимающемуся рассвету. После всего Джон держал его, тихо нашёптывая сентиментальные глупости, и теперь, когда Шерлок подумал, что скорее всего больше никогда не услышит их, его сердце ускорилось. Он взял подушку Джона и прижал к лицу. Шерлок не плакал. Он просто вдыхал. Спустя несколько минут, он осторожно положил её на место, накрыв мягким покрывалом, чтобы постель снова была готова. Если только он не сожжёт всё, чтобы покончить с воспоминаниями. Когда Шерлок встал, чтобы уйти из спальни, то увидел своё отражение в старинном зеркале, висящем на стене. Он выглядел уставшим, бледнее обычного и вероятно немного безумным. И вместе с тем по большей части мужчина в отражении выглядел ужасно одиноким. Шерлок поднял кулак и ударил им по хрупкому стеклу. Оно разбилось, а из руки брызнула кровь.***
Теперь Джон находился по большей части в сознании, но нет худа без добра. Его тело болело, голова трещала, сила духа, если и не угасла полностью, то определённо мерцала гораздо слабее обычного. Наконец он понял, почему блондин — Моран, судя по всему — выглядел знакомо. Он был снайпером, которого они видели тем вечером в ресторане. Он мысленно покинул эту неприятную реальность и окунулся воспоминаниями в их поездку. Они были так счастливы. Так по-глупому счастливы, теперь он понимал. Кто обедает в поле зрения снайпера и относится к этому столь небрежно? Они всё время вели себя беспечно. Но затем он простил себя и Шерлока, потому что они были влюблены, влюблены совсем недавно и заслуживали счастья. Мориарти пнул стул и вернул его в реальность. — Давай, давай, — поддразнивал он. — Если у тебя такие приятные мысли, что улыбка расплылась на лице, тебе стоит поделиться. Мы с мистером Мораном с удовольствием послушаем о маленьких секретиках Шерлока Холмса и Джона Уотсона. — Иди на хер, — ответил Джон. Оба мужчины рассмеялись. — Что ж, Себастьян, — весело сказал Мориарти, — было очень приятно, но у тебя есть задание — успеть на поезд. — Да, — согласился Моран. — Когда вы собираетесь присоединиться к остальным в Берлине? Мориарти пожал плечами. — Через день-два. Как только разрешится досадная проблема с бедняжкой Уотсоном, у меня не займёт много времени, чтобы Холмс принял мой образ мыслей. Джон, который слушал лишь отчасти, погрузившись в другие мысли, поднял голову. — Шерлок никогда не примет твой образ мышления, — хрипло сказал он. — Ты думаешь — нет? Какой преданный маленький питомец, — Мориарти взял конверт и вручил его Морану. Тот убрал конверт в карман, а затем взял небольшой чемодан и направился к двери. — Удачи, — бросил он через плечо перед выходом. — Удача, — презрительно сказал он Джону. — Таким как Холмс и я не нужна удача. У нас есть гений, — он потёр руки. — Просто размышлять о том, чего мы добьёмся вместе, будоражит меня. Джон подумал возразить, но вместо этого решил сосредоточиться на ослаблении верёвки, связавшей его запястья. По счастью, Мориарти не заметил этого, когда сел и принялся аккуратно натачивать лезвие охотничьего ножа.***
Шерлок допил стакан виски и проверил шёлковый платок, обёрнутый вокруг руки. Кровотечение наконец прекратилось, но липкая влажность рубашки и брюк раздражали. Вернувшись назад в спальню, он переоделся, на этот раз в баклажановую рубашку, которую больше всех любил Джон. Он натянул чёрные брюки и, прежде чем накинул пиджак, добавил жилет в жёлто-белую полоску, потому что знал, что Джон бы смеялся и дразнил его павлином. Затем он вернулся в студию и снова встал перед окном. До него долетел шум громких голосов, и когда он посмотрел на тротуар, то увидел, что люди Майкрофта ввязались в весьма жаркую дискуссию с пекарем, державшим маленькую корзинку. Не было никаких сомнений, кто победит в споре, и поэтому Шерлок не удивился, когда услышал, как очень полный мужчина поднялся по лестнице. Он открыл дверь, опасаясь, что сторожа подслушивают под лестницей. — Месьё, — сказал Шерлок. — Я принёс ваши багеты, как обычно, — отозвался пекарь. — Эта шваль пыталась остановить меня, но я сказал им, что у вас должен быть хлеб, как в любой другой день. Он врал так легко и непринуждённо, что на секунду Шерлок поверил, что тот на самом деле доставлял свежий хлеб каждый день. — Спасибо, — ответил Шерлок, принимая корзинку от него. Месьё Баския одарил его долгим взглядом, и когда Шерлок резко кивнул в ответ, повернулся и принялся спускаться по лестнице. Шерлок снова закрыл дверь и поставил корзину на стол. Он отложил багеты в сторону. Под клетчатой салфеткой лежал конверт с аккуратно выведенным его именем. Наконец-то. Не было повода для облегчения, он знал. Но всё же ощутил определённое спокойствие в груди. Какой смысл посылать записку, если Джон уже мёртв? Затем он яростно отбросил это слово. Не следует даже рассматривать его. В конце концов он открыл конверт и осторожно вынул одинарный лист тяжёлой льняной бумаги. Холмс, Похоже, у меня есть кое-что, принадлежащее тебе. Ничего ценного, но всё же, нечто в моей натуре потребовало, чтобы я дал тебе возможность взыскать безделушку. Или, по крайней мере, увидеть её прежде… что ж, прежде чем. Люди так привыкают к своим питомцам. Если тебя это интересует, пожалуйста, присоединяйся к нам в замке Шато Д'о. Здесь есть карта, чтобы помочь тебе добраться. Так как у меня мягкое сердце, я спросил твоего любимца, хочет ли он добавить что-нибудь к записке. Его ответ оказался довольно грубым. Как ты его терпишь? До скорой встречи. Инициалы ДМ легли косой чертой на бумаге, а прямо под ними находилась простая карта. Которая была не нужна, потому что Шерлок точно знал, где расположен замок. Он рисовал его несколько раз, вскоре после того, как прибыл в Париж. Он даже изучил его интерьер, что, возможно, даст преимущество, о котором Мориарти не подозревал. Шерлок сидел некоторое время неподвижно, не желая поддаваться спешке в скоропалительном приступе паники. Он сделал несколько глубоких вдохов, а затем вернулся в спальню. Вытянув обе руки, Шерлок потянул старую цепь, которая вытащила лестницу, ведущую на чердак. Оказавшись на стропилах, он убрал лестницу обратно. Шерлок дважды чихнул из-за пыли, а затем подошёл к маленькому окну, ведущему на крышу. Он выполз, опираясь на черепицу, и медленно подобрался к краю. Посмотрев вниз, он увидел человека Майкрофта, расхаживающего по дорожке позади здания. Тот не посмотрел наверх, даже когда Шерлок перепрыгнул в приседе на соседнюю крышу пекарни. Затем он снова прополз и прыгнул на третью крышу. Только тогда ему стало удобно подняться на ноги и побежать. Он прыгнул ещё четыре раза, потом слез вниз по шаткой трубе, спускавшейся сбоку от закрытого кафе. Затем он изо всех побежал и не останавливался до самого гаража. Через две минуты он уже покидал город, направляясь в Шато Д'о. Прямо к Джону.***
С одной стороны Джон находил ситуацию интересным опытом. Ему приходилось довольно часто моргать, чтобы кровь не заливала глаза, и оставаться в сознании, что было своего рода вызовом, но всё же. Он частенько говаривал, что всё в его жизни было «зёрнами с мельницы», имея в виду, что всё произошедшее с ним можно использовать в своей работе. Даже в детстве, вспоминал Джон, он стоял на похоронах отца и анализировал реакции окружающих. Теперь он наблюдал за мужчиной, который, казалось, впадал в нарастающее безумие. Мориарти бормотал под нос и расхаживал по комнате. Он внезапно остановился и уставился на Джона. — Может, он не придёт, в конце концов. Возможно, я переоценил его привязанность к тебе? — Затем он сдавленно рассмеялся. — О, возможно Шерлок Холмс действительно не поддался низменным эмоциям? — Он наклонился ближе к уху Джона. — Ты в самом деле думал, что ему не плевать? Джон попытался отстраниться. Мориарти схватил его за волосы и жёстко сжал. — Я давно говорил тебе, что он никогда не будет твоим. Какая жалость, что ты не послушал. Ты был слишком занят, разыгрывая из себя Золушку для своего Принца. Ты забыл, что в каждой сказке есть ужасный злодей. И вот он — я, — Мориарти погладил его по щеке практически любовно. Затем он отошёл, напевая под нос. Джон сморгнул кровь и посмотрел на Мориарти, позволив себе забыть, что, похоже, никогда не сможет написать об этом опыте. Или вообще о чём-нибудь, если на чистоту. На самом деле он радовался, что Шерлок не появился. По крайней мере, он был в безопасности. Не успел Джон подумать об этом, как дверь с грохотом распахнулась, и, типично для идиота, которого он любил: — явился Шерлок Холмс, как чёртов рыцарь короля Артура. Герой в нелепом полосатом жилете и с таким беспорядком на голове, будто он бежал по крышам Парижа, добираясь сюда. И возможно так оно и было. Джон увидел всё это, бросив один взгляд, слегка затуманенный кровью. Так как он очень хорошо знал Шерлока, то увидел истинные эмоции. Злость. А также страх. Однако больше всего в глазах Шерлока было любви, неприкрытой, пугающей и прекрасной, и Джон понял, что если его жизнь скоро окончится, то, по меньшей мере, он умрёт, зная, как сильно самый необыкновенный мужчина в мире любил его и восхищался им. Желая хотя бы немного утешить его, он моргнул и смог слабо улыбнуться. Шерлок улыбнулся ему в ответ. Мориарти расхохотался. — Как я и говорил, люди так сильно привязываются к своим питомцам. Я знал, что не ошибся в тебе, Холмс. Ты снизошёл до сопливых чувств. Но не бойся. Я сломаю эту привычку. — Ты получил, что хотел, Мориарти. Я здесь. Отпусти Джона. Это всегда было только между нами. — Да. Два самых блестящих ума своего поколения. Как мы могли не встретиться и не объединить наши силы? Мир содрогнётся перед нами. — Ты безумец, — Джону удалось разлепить распухшие и занемевшие губы. — Он никогда не присоединится к тебе. — Да неужели? — мягко спросил Мориарти. — Ты так мало знаешь о его истинном лице. — Отпусти Джона, — повторил Шерлок. — Что ж, я могу отпустить его, — растягивая слова, отозвался Мориарти. — Но что он тогда будет делать? Шерлок сделал шаг в сторону Джона, но затем остановился. — Он уйдёт и забудет обо всём. Он никогда не станет угрожать тебе. Джон фыркнул. Шерлок заговорил более торопливо. — Он будет в безопасности и… — Он может говорить сам за себя, — прохрипел Джон. — О, теперь мне стало скучно, — нетерпеливо заявил Мориарти. — Ты всё ещё не понял, Уотсон? Ты ничего не значишь и никогда не значил. Я забрал тебя только для того, чтобы он пришёл. Он всегда хотел прийти, но ему требовался небольшой толчок. Но теперь ты сыграл свою роль, — Мориарти резко подался к нему с охотничьим ножом в руке. Край лезвия успел коснуться шеи Джона, после чего раздался крик «Нет!» и через комнату пронесся размытый вихрь. Шерлок столкнулся с Мориарти, и на секунду показалось, что весь мир застыл. Затем мгновение прошло, тела продолжили движение, и сила столкновения выбросила их в окно. Дерево и стекло разлетелись, когда Шерлок и Мориарти исчезли в темноте. Спустя миг парализующего ужаса Джон нашёл в себе силы, чтобы броситься со стула и с грохотом упасть на пол. Боль прошила его торс, но Джон не обратил внимания. Верёвка на руках достаточно расслабилась, так что он смог освободиться, схватить нож, брошенный Мориарти, когда Шерлок врезался в него. Джон разрезал верёвку на ногах, всё ещё не обращая внимания на боль, когда острое лезвие поранило его. От крови всё стало скользким, и чернота чуть снова не утянула его, но отчаяние удержало Джона, и наконец, он освободил и ноги тоже. Он смог кинуться и доползти по обломкам окна, а затем обеими руками поднял себя, чтобы посмотреть вниз. На земле лежало два тела, залитых лунных светом. Поднимая взгляд, он увидел свет фар, приближавшийся издалека. — Шерлок, — прошептал Джон, а затем, наконец, жуткая тьма полностью поглотила его, и больше он ничего не узнал.***
Было несколько удивительно понять, что он не умер. Признать, что на самом деле он всё ещё жив. Таким образом, он предположил, что испытываемая им ужасная боль была естественной реакцией человеческого тела на падение из окна третьего этажа на землю, а не на вечное наказание в преисподней. Он попытался игнорировать боль и воскресить память. Последнее, что он смог вспомнить, был треск и ощущение слишком быстрого падения в темноту. Вероятность, что он на самом деле приземлился в аду, увеличилась в несколько раз, когда перед ним появилось лицо его брата. — Не двигайся, — тут же сказал Майкрофт. Решив, что приказ не относился к нижней челюсти, Шерлок проверил свою возможность говорить, и он хотел произнести лишь одно. — Джон…? — О нём позаботятся. Просто не шевелись. Скорая помощь почти приехала. — Мориарти? В ответ Майкрофт перевёл взгляд на ещё одну груду на земле. — Мистер Мориарти приземлился на каменную дорожку, — сказал он, — а ты на более мягкую землю. Тебе повезло, а Мориарти с трудом цепляется за жизнь. — С этими словами Майкрофт отошёл на несколько шагов. Он просто смотрел вниз долгое время, а затем со стремительной уверенностью, шедшей вразрез с годами сидячей работы, поднял ногу и надавил ботинком на горло умирающего мужчины. Раздался жуткий булькающий звук. А затем воцарилась тишина. Майкрофт вернулся к Шерлоку, который лежал и наблюдал за происходящим. — К сожалению, он потерял хватку. Шерлок открыл рот, чтобы потребовать доставить Джона к нему, но внезапно дар речи покинул его. Он закрыл глаза.
