Покрасить в черный цвет

Мир, где «необычное» стало «обычным», а профессия мечты стала реальностью. Около восьмидесяти процентов населения Земли имеют необычные способности. Но даже в это время были и те, кто гордился своей «обычностью». Консерваторы, чей голос с каждым новым поколением затухал. Семья Кубо была на слуху у каждого консерватора. Они гордились своей «чистой» кровью. Кубо Ииро встал во главе партии консерваторов в возрасте двадцати лет, и вот уже более десяти лет трудился на благо, которое считал нужным. Семья Кубо также была одной из самых известных полицейских династии Токио. Каждый родственник Ииро так или иначе служил на благо населения, защищая обычных людей от преступного мира. Но чем больше появлялось людей со сверхспособностями, тем меньше работы было «обычным» полицейским. Отец Кубо Ииро из кожи вон лез, настаивая на том, что ни один «квиркнутый» не должен носить погоны. Но одному человеку не под силу остановить стремительно меняющийся мир. Кубо Иира из-за отсутствия каких-либо супер способностей занимал не самую престижную должность в главном департаменте полиции Токио. Но Кубо Иира был умным мужчиной - большинство его коллег пренебрежительно отзывались об «офисном планктоне» и «перекладывателе бумажек», но он сумел обернуть это в свою пользу. Ведь даже в мире супергероев и суперзлодеев бюрократия никуда не исчезла. У Кубо Ииры была замечательная жена. Пока некоторые строили династии, подбирая партнера с особыми Причудами, мужчины семьи Кубо делали ровно наоборот - Кубо Юна была из совершенно невыдающейся семьи. Иира гордился чистотой генов своей жены. Семью Кубо можно было назвать образцовой: отец, трудящийся в полиции, хозяйка-мать, создающая уют в доме и воспитывающая очаровательную светловолосую дочку. Кубо Иира, конечно, мечтал о сыне, но уже подыскивал своей дочери достойную партию, хотя малышке едва стукнуло четыре годика.

***

— Тыщь, тыщь! — Толстощекий мальчик шумно озвучивал каждое движение своей игрушки в виде известного супергероя. — Супер-мега удар! — Бам! — В тон ему кричал его друг, размахивая своей игрушкой. — Вжух! Я уклонился! — Но это супер-мега удар! — надулся толстощекий малыш. — От него нельзя увернуться! — А у меня супер-пупер-мега уклонение! — парировал его друг. — Так что могу! Мальчики продолжили ссориться, и вскоре на это обратила внимание воспитательница. Она разняла своих подопечных словами о том, что герои должны не ссориться, а работать сообща, и перенаправила их энергию в более мирное русло - послала маленьких героев помочь спасти умирающие растения. Это, конечно, была всего лишь помощь в поливке цветов, что в изобилии стояли на подоконнике, но главное - завлечь маленьких непосед. Для Сумико это был первый день в детском саду. Вчера ей исполнилось пять, и это уже достаточно большой возраст. Её отдали в элитный частный детский сад, чтобы подготовка к школе, такой же элитной, была еще лучше. — Сумико, а ты чего сидишь? — ласково обратилась к девочке воспитательница. — Поиграй с другими детками. Ты, наверное, устала после уроков. Девочка смущенно кивнула и немного неуверенно присоединилась к своим одногруппникам. Мальчики и девочки сейчас дружно сидели в кружке и наперебой придумывали себе геройские имена и обсуждали уже взрослых героев. Сумико молчала. Вскоре дети начали демонстрировать свои способности. Они, оказывается, были у каждого. — А что у тебя, Сумико-чан? — внезапно обратилась к ней Рико. Только что она продемонстрировала свои способности по управлению водой. — Ты такая тихая! — Я? — Сумико нервно начала теребить плюшевую ручку своей игрушки — полицейского в обычной форме. — У меня ничего такого нет. Дружный разочарованный вздох. Сумико почувствовала неодобрительные и жалостливые взгляды других детей, и ей стало очень некомфортно. — Как странно! — продолжила давить Рико. — Ну, ладно. А какой тебе супергерой нравится? — Мммм, — неопределенно промямлила Сумико. Отец не разрешал смотреть новости, и она ничего не знала о необычных людях, которых сейчас было в изобилии. — Мой герой это папа. Дети одобрительно зашумели. — Он герой? — А как его зовут? — А что у него за способности? — А его показывают по телевизору? Вопросы посыпались на Сумико со всех сторон и она растерялась. Её окружили любопытные дети. — М-мой папа - полицейский, — только и смогла вымолвить Сумико. — И он ответственный за бумаги в главном департаменте Токио! — Глаза Сумико заблестели от гордости за своего родителя. Но дети её восторг не разделили. Рико и вовсе отпрыгнула от Сумико, словно она была заразная, а её личико скривилось. — Как неинтересно! — фыркнула она. — У всех есть способности, — поддакнул толстощекий мальчик. — Ты какая-то странная. — Бра-ко-ван-ная, — по слогам протянул другой мальчик. Сумико сидела на своем месте и не знала что делать. Она редко общалась с детьми вообще, и впервые столкнулась с осуждением общества. На глаза навернулись предательские слезы. Дети потеряли к новенькой всякий интерес и переместились в другую часть площадки, оставив Сумико в одиночестве. Радость от первого дня в детском саду мгновенно испарилась, и остаток дня она мечтала о приходе матери. Как только женщина появилась у порога, Сумико сломя голову ринулась к ней и потянула домой. — Ты грустная, Сумико, — ласково обратилась к дочке женщина. — Что-то случилось? — Меня назвали бракованной из-за того, что у меня нет никакой способности, — пробубнила Сумико, сжимая в руке куклу полицейского. Мать надолго замолчала, а затем медленно начала говорить, тщательно подбирая слова: — Тебе не стоит принимать эти слова близко к сердцу, Сумико. — Женщина крепче сжала маленькую ладошку своей дочери. — То, что ты не имеешь причуды - никакой не брак. Ты особенная, Сумико. Ведь сейчас встретить совершенно обычного человека так сложно! Подумай — ты одна из немногих на Земле, которую не коснулись эти жуткие изменения. — Жуткие? — Посмотри вокруг, Сумико. Что ты видишь? Сумико огляделась. На улице было много народу, и поначалу Сумико не понимала, о чем говорит её мама. Но детский мозг вскоре начал сравнивать себя с другими. И Сумико поняла, насколько порой меняют причуды облик людей. Костянные наросты по всему телу, чешуя на лице, которая блестела в красных лучах закатного солнца, обросшие мехом, с лишней парой рук, безлицые… Все эти необычности вселили страх в Сумико. Она покрепче ухватилась за руку матери и попросила быстрее идти домой. Что-то внутри неё изменилось и неприятно ворочалось, словно сжимаясь в тугой сгусток. Девочка стиснула зубы, но не сказала о своих беспокойствах матери. Когда Сумико оказалась в родном доме, она расслабилась и почти позабыла о своих переживаниях. Она навязалась помогать матери с ужином, и тем самым еда была готова чуть раньше, чем обычно приходил Иира, но все сложилось удачно, и глава семейства смог уйти с работы пораньше. Сумико бросилась навстречу отцу и крепко его обняла. Она не лгала, говоря о том, что её отец был для неё героем. Мужчина так и не смог отвязаться от дочери, которая, не замолкая, расспрашивала о его рабочем дне. Конечно, со стороны это был скучнейший день, но Сумико было ужасно интересно! Она мечтала, как отец, работать в департаменте и решать много важных бумажных вопросов. В обычную вечернюю рутину этой образцовой семьи вмешался грохот на улице. Сумико испуганно вжала голову в плечи, а Иира нахмурился. За окном мелькнула яркая вспышка и кто-то злобно зарычал. Юна осторожно выглянула в окно, всматриваясь в ночной сумрак. — Опять так называемые герои. — Иира сделал в воздухе кавычки. — И почему каждая поимка мелкого преступника заканчивается тем, что половина квартала разрушена до основания? — Мужчина стукнул кулаком по столу. Сумико задрожала. Их квартал был очень тихим, даже соседи у них были без причуд, или они не стремились их показать. Еще один взрыв заставил стены содрогнуться, а посуду на полках жалобно задребезжать. Иира уже не хмурился, он был очень зол. Когда взрыв раздался совсем рядом, будто на их лужайке, он потерял терпение. — Ну это ни в какие ворота! — рыкнул он. — Я звоню в департамент! Только он сделал шаг в коридор к домашнему телефону, как яркая вспышка и правда сверкнула на их газоне и мгновенно рванула, выбив все стекла. Сумико заметила лишь то, что множество острых осколков полетело в их сторону. Телу мгновенно стало жарко, от сердца во все стороны прошла волна, остановившись на кончиках пальцев пощипывающей болью. Сумико потонула в белом мареве, реальность ускользала от неё, и она пыталась всеми силами вернуть её обратно. И она подчинилась. Сумико стояла посреди кухни, а вокруг неё и её родителей было чистое пространство, словно в один момент их запихали в невидимый пузырь, что защитил их от битого стекла и жара взрыва. Иира посмотрел на дочь, но в его глазах был лишь гнев.

***

Геройская ассоциация в которой работал спасший квартал герой, сразу же оплатила все иски на денежные компенсации по восстановлению жилых домов. А жизнь Сумико резко поменялась. Всю ночь после нападения на их квартал она слышала, как на первом этаже ругаются родители. Девочка спряталась под кровать и накрыла голову подушкой, но раскатистый голос Ииры и плач Юны все равно были слышны. Сумико всю ночь не спала, поэтому наутро ее глаза были опухшими от слез, и болела голова. Девочка боялась. Она услышала как ступени скрипят под ногами отца, выползла из-под кровати и юркнула под одеяло. Иира постучал и сразу же открыл дверь в комнату дочери: — Доброе утро, Сумико. — В его голосе не было прежней теплоты, лишь холодная сталь. — Доброе утро, папа. Девочка увидела как по телу отца пробежала дрожь. — Сегодня ты не пойдешь в сад. Ты заболела. — Да? — Сумико потерла опухшие глаза. Иира кивнул и уже хотел уйти, но вдруг Сумико вскочила с кровати и вцепилась ему в руку. — А что было вчера? — Сумико заглянула в глаза отцу. — Что со мной? — Я же сказал — ты больна. — Но… Иира грубо вырвал руку из ладошек дочери и, не глядя на неё, вышел из комнаты. Вскоре к Сумико пришел врач. Он молча осмотрел её, сделал с помощью своих ладоней рентгеновские снимки, и также тихо вышел из комнаты. Сумико, умирающая от страха и любопытства, почти сразу же бросилась за врачом. Она на цыпочках спустилась на первый этаж и замерла в тени лестницы, прислушиваясь к разговору матери и врача. — Обычно, причуды проявляются у детей в более раннем возрасте, — говорил врач, шурша бумагами. — Но ничего страшного нет, в каждом учебном заведении работают опытные учителя, которые учат контролировать и использовать квирк. — Но как же так? — Голос матери был тише обычного и дрожал. — Мы с мужем не такие… И наши семьи не такие. — Что поделать? — Врач начал складывать бумаги в портфель. — Все больше и больше людей рождаются с необычным даром. Тенденция такова, что в поколении ваших внуков каждый будет с квирком. Ничего страшного в этом нет. Нашему миру свойственны изменения... — Врач пустился в философско-научные рассуждения. Сумико также тихо начала возвращаться в свою комнату. Когда она была на последних ступенях, то услышала, что врач вышел в коридор. Девочка шмыгнула в тень и присела, опять вслушиваясь в разговор взрослых. — Но мой муж… — Я слышал о партии этих консерваторов, — немного жестко оборвал Юну врач. — И считаю их там всех немного того. Это никакая не болезнь, и ваша дочь уж точно не могла заразиться квирком в детском саду! — Видимо, врача это сильно взволновало. — Поговорите с ним. Квирк — это не страшно. Сумико-чан вырастет достойным членом общества вне зависимости от того, есть у неё сверхспособность или нет. Сумико услышала достаточно. Она вернулась в комнату и немного расслабилась. Врач сказал, что с ней все хорошо. Значит, отец скоро вновь превратится в любимого и ласкового папулю. Но этого не произошло. Кубо Иира не мог смириться с тем, что его единственная дочь родилась с квирком. Он был убежден, что именно внешний мир так повлиял на Сумико, и Сумико больше не видела внешнего мира. Её заперли в собственной комнате, и единственными её посетителями были родители. Отец заходил раз в день, после работы. Он вел с дочерью долгие беседы о её «болезни», рассказывал о жутких людях, что обнаружили в себе эту генетическую скверну и говорил, что Сумико одержима, и лишь смиренность и одиночество смогут спасти ее от ужасной участи. Мать заходила чаще. Она приносила еду, водила дочь в ванну и туалет, а потом заменила и учителя. Чтобы развеять скуку Сумико, они читали много книг обо всем, решали примеры по математике и логические головоломки, рассматривали звезды в астрономических атласах. Юна не хотела, чтобы её родная дочь просидела в комнате вечность, и очень надеялась на то, что причуда волшебным образом исчезнет, Сумико станет нормальной, и её муж наконец успокоится. Сумико и правда больше не использовала свою причуду. Она затолкала свою особенность максимально глубоко, пыталась забыть о ней, но краем сознания понимала, что словно убивает сама себя. Ночью ей снились странные сны, где её тело закручивают в жгуты и спирали, где все вокруг неё рушится и затягивает в липкую бездонную темноту. Почти каждую ночь она просыпалась в холодном поту и бежала включать свет. Она начала бояться темноты. Месяца превращались в года. Сумико уже пять лет сидела под замком в собственной комнате, обрастая страхами и сжимаясь внутри, словно пружина. Отец давил все сильнее, мать с каждым днем становилась все грустнее, а её глаза теперь были всегда на мокром месте. Сумико чувствовала как из неё рвется "скверна", особенно ночью - в тихом одиночестве это чувствовалось сильнее. Ей хотелось кричать. Она пыталась сбросить моральное напряжение физическими упражнениями, но даже несколько сотен отжиманий и приседаний не облегчали её состояние. Хотелось выть, но Сумико понимала, что должна вести себя тихо. Она связала из старой наволочки жгут и сжимала его зубами, когда было невмоготу, и рыдания все же вырывались из горла. Девочка молилась о прекращении всех её страданий.

***

Сумико лежала на кровати и смотрела на часы. Время приближалось к девяти вечера. Отец должен был прийти с работы еще полчаса назад, ведь ровно в девять он приходил к ней на разговор, и то, что он изменил своей традиции, вселило в и так неспокойную душу Сумико еще большее волнение. Когда минутная стрелка замерла на двенадцати, внизу хлопнула входная дверь. Сумико резко подскочила на кровати и заходила по комнате кругами, заламывая руки и прислушиваясь. Беспокойство волнами накрывало её, мешая дышать. На глаза от чего-то навернулись слезы. Внизу родители опять начали ругаться. Сумико взвыла, но зажала рот руками и зажмурилась. Она не должна шуметь. Она села на колени и вжалась липким потным лбом в деревянный пол. Крики внизу лишь усилились. Мама плакала громче обычного. Горячий ком в груди Сумико дрогнул. Он начал пульсировать, и девочка изо всех сил пыталась сдержать волны энергии, чтобы они не дошли до кончиков пальцев и не вошли в реальный мир. Все предметы в её комнате начали мелко подрагивать, а оконное стекло пошло трещинами. Сумико не сдержала стона, и часы, пролетев над её головой, разбились о стену. Сумико испугалась что родители услышат шум, но крики снизу не прекращались. Потом был удар и громкий всхлип матери. Девочка подняла голову и испуганно уставилась на дверь. Она обязана их остановить и как-то примирить. Сумико заплакала — она не прикасалась к двери в свою комнату уже много лет. Девочка свернулась калачиком на полу, глотая слезы, а вещи в комнате поднялись в воздух и медленно закружились вокруг неё. Крики родителей стали настолько громкими, что Сумико могла разобрать отдельные слова. — Как ты мог… — Заткнись… — Ты же ненавидишь мутантов… — Не твое дело… — Я убью его! Сумико распахнула глаза и опять посмотрела на дверь, которая в следующее мгновение распахнулась сама по себе. Гонимая страхом за родителей, Сумико рванула из комнаты и, буквально слетев по лестнице вниз, остановилась на пороге кухни, разглядывая взрослых. Юна была похожа на сумасшедшую: её лицо покраснело от рыданий, с подбородка капали крупные слезы, а глаза были словно у затравленного зверя. Её светлые волосы были взлохмачены, что добавляло ненормальности образу, руки были испещрены красными полосами, а с локтей буквально лилась кровь. На лице отца темнел синяк, его рубашка была в розовых разводах, и от него крепко пахло алкоголем. Родители были так поглощены выяснением отношений, что не заметили дочь. — Ты трахался с ней! — вопила Юна, размахивая кухонным ножом. — Когда я ношу под сердцем твоего ребенка! — Это ничего не значит! — пытался перекричать Иира свою жену. — Ты постоянно говорил о скверне, о мутантах, что из-за этого не хочешь общаться с родной дочерью! А иметь супергероиню тебе не тошно! Иира попытался отобрать у обезумевшей от горя жены нож, но она ловко уклонилась и развернула лезвие к своему округлившемуся животу. — Я убью его! — Ну и убивай! — заорал Иира. — Убей! Все равно ты не сможешь родить мне нормального ребенка! Пошла ты к черту! Ты, и дрянь твоя, которую я терплю уже пять лет!.. Дальнейшую тираду прервал громкий треск деревянных балок на потолке, и взрослые наконец обратили внимание на застывшую в проходе Сумико. Девочка дрожала, а по её щекам лились слезы. Её глаза были распахнуты, и она с ужасом смотрела на родителей — единственное, что у неё было. И сейчас она чувствовала себя преданной. Её душевная оборона треснула и мгновенно разрушилась, и копившаяся годами сила эспера хлынула в реальный мир. Глаза Сумико загорелись, а пол вокруг неё начал трескаться и проламываться вниз. Сам воздух уплотнился и начал вихрями закручиваться вокруг девочки. Иира бросился бежать через окно, но невидимая сила ухватила его и отбросила назад, в комнату. Мужчина сильно ударился спиной и мешком рухнул на пол. Сумико начала медленно подходить к нему, и с каждым шагом деревянное покрытие пола продавливалось все сильнее. Мужчина испуганно застонал и закрыл лицо руками. Сумико словно видела всё со стороны - тело двигалось само по себе, и она чувствовала, как вокруг пульсирует невероятная сила, которая с легкостью меняла всю окружающую реальность. Эта сила ослепляла. Постепенно она перестала видеть испуганного плачущего отца и рыдающую в голос мать с ножом. Её разум растворился в белесой пелене. Иира видел как светло-карие глаза дочери подернулись бельмом и загорелись ярким белым светом. Он был очень напуган, потому что впервые видел такую всепоглощающую силу. Дом вибрировал, стены ходили ходуном, словно были бумажными, над головой Сумико вскоре обрушился потолок, но все обломки устремились в небо, закручиваясь с невероятной скоростью. — Звони в полицию! — заорал Иира. — Героям! Хоть кому-нибудь! Но Юна совсем обезумела. Она, пошатываясь, встала, а затем неожиданно проворно бросилась к дочери, высоко занеся нож. Сумико медленно обернулась и посмотрела на мать. В следующий момент она была отброшена в сторону, а нож вонзился ей глубоко в плечо. В этот момент стены дома не выдержали натиска - пошли трещинами и обрушились. Иира увернулся от обвала и побежал прочь, благо, без стен выход - где угодно. Он оставил позади кричащую под обломками жену - её испуганный, полный боли крик подстегнул бежать его ещё быстрее, перемахнул через ограду двора и пустился бежать по узкой улочке. Но не успел он пробежать и десяти метров, как перед ним с грохотом опустилась могучая фигура. — Так-так-так, что тут происходит? — Голос Всемогущего рокотом пронесся по их кварталу. — Я так и знал, Кубо! Иира обернулся — позади него с визгом тормозов остановилась машина и из нее выпрыгнул врач, которого он приглашал на обследование дочери несколько лет назад. Мужчина дрожащим пальцем указал на Ииру и обратился к Всемогущему: — Я жалею что тогда не направил его дело в нужные инстанции! — Врач обернулся и с трепетом посмотрел на телепатический смерч, который разрастался с каждой секундой. — Он чертов квиркофоб! Сумико моргнула. Все тело было словно пустой скорлупой. Она ощущала теплые большие руки и твердое надежное плечо. Пахло мятой. Девочка моргнула еще раз и постепенно из темноты начали вырисовываться четкие очертания… Разрухи. Сумико осознала, что лежит посреди обломков какого-то дома. Она пошевелилась, но крепкие сильные руки сжали её сильнее и подняли с холодной твердой земли. — Теперь ты в безопасности, юная леди! Из тьмы выплыла ослепительно белая улыбка, и Сумико улыбнулась в ответ. Впервые за много лет.