Покрасить в черный цвет

Сумико умирала от обжигающего стыда за все, что учудила на экзамене. Ей одновременно хотелось спрятаться ото всех, раствориться в воздухе, чтобы никого не видеть. Она хотела, чтобы её все забыли. Но одновременно с этим, она хотела беспрерывно извиняться перед пострадавшими Киришимой и Цементосом. Их поломанные и окровавленные тела все еще стояли перед внутренним взором, стоило Сумико хотя бы на секунду прикрыть глаза. Но Киришима, например, не растерял своего задорного духа и не винил Сумико ни в чем. Исцеляющая девочка быстро поставила его на ноги, а он лишь вынес урок, что ему стоит еще упорнее тренироваться. Цементос тоже не винил Сумико, и в свою очередь попросил прощение за «неподобающее для учителя поведение и излишнюю предвзятость». Но это не особо помогало найти Сумико душевное спокойствие. Не все так просто забыли об этом акте насилия. Весть о том, что Сумико — та самая Смерч-чан быстро разнеслась по Академии. В те пару дней, что оставались до оглашения результатов и начала каникул, Сумико постоянно чувствовала на себе взгляды. И далеко не всегда они были добрыми. Но больше всего пугал взгляд Айзавы-сенсея. Он пронизывал насквозь, и был вечным её спутником. Казалось, он никогда не сводил со своей ученицы мрачных, красных от раздражения глаз. Мина с Тору как могли подбадривали подругу, но все понимали — сенсей с еще большей неприязнью относится к Кубо Сумико. Из-за всего этого, Сумико с каким-то мрачным торжеством ждала отъезда в лагерь. Она вместе с Киришимой, Сэро, Миной и Каминари попала в число заваливших практический тест. Айзава с садисткой улыбкой сообщил им, что поездка в лагерь для них имеет даже большее значение, нежели для сдавших. Но предупредил, что условия для них будут созданы максимально экстремальными. Сумико буквально готовилась если не к смерти, то к отчислению. Она даже уже смотрела в интернете подработки для совершеннолетних и подыскивала колледж попроще. Мина как услышала эти упаднические настроения от своей подруги, округлила глаза и в два раза усерднее начала её подбадривать Садилась она на автобус до лагеря, словно он должен был её отвезти на место казни. Ночью она опять не выспалась, так что не стала садиться ни с Миной, ни с Тору, а прошла практически в самый конец салона, рухнула на место рядом с окном и потянулась за наушниками, желая урвать из этой поездки хотя бы еще немного сна. Сначала рядом с ней хотел усесться Каминари, но в последний момент его обогнал Токоями. Толкнув его плечом, он бросил свой рюкзак на свободное место. — Какого черта, Токоями? — возмутился Каминари, но все же не стал настаивать и вернулся в начало салона, где все еще были свободные места. Сумико даже не стала открывать глаза, чтобы понять, кто сел рядом. У Токоями был приятный парфюм, и она его могла учуять даже на большем расстоянии. Она постаралась совладать со своей мимикой и продолжала притворяться спящей. Это было очень сложно — ведь в груди бешено начало колотиться сердце, а остальные органы начали выписывать какие-то нереальные сальто, плюя на анатомию. Ладони мгновенно вспотели, и Сумико медленно, словно это просто движения во сне, подсунула их под бедра. Спать так было очень неудобно, и Сумико подумала, что выбрала определённо не самую удачную позу. Она все же приоткрыла глаза, словно бы проснулась, и поменяла позу. Не сдержавшись, она бросила взгляд на Токоями. Как обычно — он сидел с закрытыми глазами, скрестив руки на груди. Сумико закусила нижнюю губу, и уверила себя, что попялиться на него ей можно, да и прошло, наверное, секунды две… — Перестань пялиться на меня, — попросил Фумикаге, не открывая глаз. Сумико в момент залилась краской, и отвернулась к окну, прижавшись разгоряченным лбом к прохладному стеклу. — Решила удостовериться, что твоя пернатая башка все такая же… — Сумико запнулась, придумывая красочный эпитет. — Пернатая, — неловко закончила она. — Тебе надо меньше общаться с Бакуго, — назидательно произнес Токоями. — Ты начала говорить также как и он. — Тебя я забыла спросить, с кем мне общаться, — в момент ощетинилась Сумико. Фумикаге лишь тяжело вздохнул и не стал продолжать перепалку. Сумико уже настроилась поболтать с ним, и отступать не собиралась. Она села на кресле боком и прислонилась щекой к спинке, и опять уставилась на Токоями. Он опять почувствовал её изучающий взгляд и приоткрыл глаз. — Говоришь не общаться с Бакуго, а сам со мной общаться не хочешь, — протянула Сумико. Она мысленно отбила себе лоб ладонью, сокрушаясь, какую чушь она сейчас несет. Ей стало очень стыдно, и она опять начала елозить на своем месте. Она увидела, что Токоями смотрит на неё озадачено, он открыл клюв, чтобы что-то ответить, но Сумико замахала руками. — Не отвечай ничего, просто забей. Я плохо сплю в последнее время, и поэтому несу всякую чушь. — Ты пробовала выключать свет? — спросил Токоями. В его голосе слышалось веселье. Сумико сначала закатила глаза, но потом с удивлением посмотрела на него. Она вспомнила, как обмолвилась о том, что спит со светом. Но это было сто лет назад! Даже сама Сумико об этом забыла. А Токоями помнил. И это породило новый виток волнения в душе Сумико. Чтобы как-то скрыть его, она свела кончики пальцев вместе и уставилась на них. Токоями неожиданно придвинулся к ней, нечаянно задев её коленку своей. Сумико вздрогнула и на рефлексах отодвинулась, забившись в угол своего кресла. От Токоями это не укрылось и в его глазах промелькнуло что-то, но Сумико не смогла понять что именно. — Расскажи, почему ты боишься темноты, — попросил Токоями. — Твоя причуда выходит из-под контроля именно от страха, что она порождает. Сумико опять уставилась на свои руки. Вспоминать свое детство не хотелось, но просьба Токоями была такой убедительной. Она мало кому говорила о своих страхах — никто её не понимал. Из-за суперспособностей дети перестали бояться чего-либо. Токоями был первый из знакомых Сумико, который если сейчас не разделял её страх, но переборол его. Он знал, как немеют пальцы, а разум холодеет от того, как окружающий мир тонет в липкой черной бездне. Сумико шумно вздохнула. — Мой отец… Гордился тем, что не имеет квирка. Он строил династию, которая должна была сохранить свою «обычность», тем самым став «необычными». А родилась я… — Сумико переплела свои пальцы и сжала их. — После того, как мои способности проявились, он изолировал меня от мира. Запер в комнате, внушал мне, что мой квирк — уродство. Я затолкала свои силы глубоко внутрь себя, но они рвались наружу. Ночью мне снились ужасные сны, все рушилось, мое тело… — Сумико опять шумно вздохнула. — А в итоге все затягивалось в темноту, и это было ужасно. Токоями слушал этот рассказ очень внимательно, ловя каждое слово. Сумико замолчала и подняла на него взгляд. — Я… — Токоями вздохнул. — Не знал, что у тебя было все так пло… — его речь прервал настойчивый звонок телефона. — Прошу прощения… Он запустил руку в карман за телефоном. Сумико не хотела подглядывать, но все же не сдержалась и опустила взгляд на экран. На экране сейчас была фотография его девушки, которая посылала воздушный поцелуй в камеру. Но не смотря на такую фотографию, контакт был забит не как «любимая» или что-то типа того, а строго по имени и фамилии. Токоями чуть нахмурился и сбросил вызов. Сумико даже вздрогнула от неожиданности и подняла бровь. — А чего не ответил? — спросила она. — Я разговариваю в данный момент с тобой, — просто ответил Токоями. — Тем более, я предупредил её, чтобы она не беспокоила меня звонками во время летнего лагеря. — Не очень-то вежливо по отношению к своей девушке, Токоями-кун, — протянула Сумико, криво ухмыляясь. — Еще советы по поводу моей личной жизни? От дальнейших едких замечаний Токоями спас сенсей: он скомандовал выходить из автобуса. Сумико вскочила со своего места, и из вредности протиснулась через Токоями, отдавив ему ступню. Он угрожающе щелкнул клювом, и по спине у Сумико поползли мурашки. Но не от страха. Сумико плелась в хвосте своего класса. Руки были все в засохшей крови, но не от ран. Она прошла лес Грязевых чудовищ без единой царапины, но от перенапряжения то и дело из носа шла кровь. В висках пульсировало от напряжения, появилось это почти позабытое ощущение «вывихнутого мозга». Не дойдя несколько шагов, где уже стояли остальные, она запнулась обо что-то и начала падать вперед. Запоздало выставив руки вперед, она приготовилась падать. Её у земли в последний момент подхватило что-то черное. Теневой монстр Токоями придержал Сумико и помог встать на ноги. Она потрепала его по голове, вызвав тем самым его хриплое и смущенное хихиканье, и пробурчала слова благодарности в сторону Токоями. Этой ночью Сумико спала спокойно. Ранний подъем в полшестого утра был тяжелым, но она быстро избавилась от оков сна и бодрячком потопала на улицу, где их уже ожидал сенсей. Он кратко рассказал план их сегодняшней тренировки и велел идти за ним на тренировочный полигон. Они шли по петляющей меж деревьев тропе в полной тишине. Нарушали утреннюю тишину лишь шорканье ног, да редкие зевки Урараки и Мины. Вскоре они вышли на еще одну поляну, где уже их поджидали Кошечки. Они похвастались тем, что с помощью их квирков они могут следить и помогать в тренировках большому количеству учеников. Айдзава начал выдавать каждому задание. Сумико уже готовилась тягать тяжести силой мысли и начала выполнять дыхательную гимнастику, чтобы очистить разум от посторонних мыслей, как Айзава произнес: — Токоями, Кубо — в пещеры. — Что? — Сумико буквально взвизгнула от неожиданности. Айзава одарил свою ученицу ледяным взглядом. — Сейчас главной твоей задачей является справиться со своими страхами. Ты должна научиться контролировать свою причуду и в непроглядной темноте, чтобы больше не случалось… — Он сделал красноречивую паузу. — Несчастных случаев. Сумико до скрипа сжала зубы и со злостью посмотрела на сенсея. Но затем потупила взгляд и уставилась себе под ноги, опустив голову. Айзава как всегда прав. Как герою, ей нужно быть готовой ко всему и контролировать свои силы. Как она может называться героем, если в темноте она превращается в машину смерти, которая уничтожает окружающий мир? — Яойрозу, сделай ей что-нибудь светящееся, — попросил сенсей. — Но не особо яркое, и чтобы у него был небольшой период действия. Момо на секунду задумалась, а затем протянула Сумико на ладони небольшую неоновую палочку. Сумико недовольно засопела, но взяла её. Вместе с Токоями они направились к пещерам, которые находились на небольшой возвышенности. — Интересно, если Сумико и Фумикаге потеряют контроль над своими причудами и схлестнутся, то кто победит? — задал риторический вопрос Киришима стоящему рядом Бакуго. В любой другой ситуации Сумико тоже стало интересно, но не сейчас. Она еще не дошла до пещеры, а её колотило от страха. Сейчас она даже боялась не темноты, а своей неуправляемой причуды. Пока они в траурном молчании поднимались по горе, остальные одноклассники начали свои упражнения. Кубо плелась как могла, и в итоге Токоями начал её раздраженно подгонять. Вскоре они остановились, дойдя до нужного места. Сумико прижала единственный источник света на ближайший день к груди и уставилась в черную бездну пещеры. Даже дыхательная гимнастика не помогала выкинуть из головы страшные картины изувеченных Киришимы и Цементоса. — Страх только у тебя в голове. Сумико повернула голову и уставилась на Токоями. Он указательным и средним пальцем дотронулся до лба Сумико. — Темнота скрывает только тех демонов, которых ты создала сама. И прежде чем Сумико в полной мере осознала его слова, пошел вперед и его поглотила тьма пещеры. Сумико недовольно засопела. — Хорош совет, Токоями, — проворчала она. — Не бойся темноты, потому что она не страшная. И тоже шагнула вперед, навстречу своей тьме. Оказавшись в ней, Сумико постаралась сделать несколько шагов так, не используя подарок Яо-Момо. На втором колени дрогнули, и ей показалось, что земля уходит из-под ног. Застонав, она с треском согнула палочку и отчаянно затрясла ей, ускоряя химическую реакцию. Непроглядную тьму рассеял тусклый фосфорический свет. Взгляд Сумико был прикован к источнику света. Дойдя, предположительно, до середины пещеры, она остановилась. Толща земли скрывала Сумико от звуков внешнего мира. Эта тишина сразу же навалилась на неё, давя на перепонки. Сумико часто задышала, вновь пытаясь возвратить себе спокойствие. Зеленый свет выхватывал из тьмы только её дрожащие пальцы, и девушка попыталась сосредоточиться на них. Не мигая, она смотрела на них, и вскоре глаза начали щипать. Сумико сморгнула сухость с глаз и опять посмотрела на палочку. Она стремительно начала тускнеть. — Нет, пожалуйста, еще чуть-чуть… — в отчаянии прошептала Сумико, вновь начав её трясти. — Ну, черт возьми! Медленно, она угасла. Сумико рухнула на колени и уперлась ладонями в холодную землю. Мир начал раскачиваться вокруг неё, и её псионическая сила на рефлексах попыталась остановить это кружение. — Нет, все хорошо… Все хорошо… — бормотала Сумико, щупая землю. — Видишь, все хорошо, все хоро… Послышался дикий, угрожающий рев. Сумико взвыла. Пальцами она ощутила ритмичные удары о землю, словно кто-то неподалеку бесновался. — Демоны у меня в голове… Сумико почувствовала, как тьма запустила в её тело свои ледяные щупальца. Оно начало крутить и растягивать девушку, причиняя боль. Сумико закричала и завалилась на бок. Последнее, что она ощутила, прежде чем мир потонул в белом мареве забвения — холодный камень под щекой. Из беспамятства её еще не выдергивало так резко. Сумико очнулась опутанная эластичными бинтами, совершенно без сил. Девушка огляделась — все ошарашено, со смесью страха, глядели на неё. Гора, возведенная Пиксибоб, была сметена почти до основания. — Еще раз, — проворчал Айзава, отпуская Сумико. Она шлепнулась на землю. Пиксибоб махнула руками, и земля вновь начала вздыбляться, формируя гору, которая была еще больше предыдущей. Сумико взяла протянутую Яо-Момо еще одну святящуюся палочку и засеменила обратно в пещеру. Она старалась не встречаться ни с кем взглядом — ей казалось, что все смотрят на неё, осуждая её провал. К концу первого тренировочного дня Сумико так и не смогла побороть свой страх, но значительно увеличила время до своего пси-буйства. Буйство отнимало так много сил, что когда Айзава сказал, что она может идти, Сумико хотелось просто рухнуть на землю и заснуть. Из носа опять пошла кровь, и она грустно шмыгнула, утирая её рукавом. — Держи. Сумико взяла протянутый белоснежный платок и прижала к лицу. Подняв глаза, она увидела рядом Моному. Он выглядел тоже уставшим, но на его физиономии все еще была ехидная улыбка. — Благодарю. Она все еще сидела на земле, и Монома галантно протянул ей руку, чтобы помочь встать. Сумико сразу насторожилась и с неприкрытым подозрением посмотрела на бывшего одноклассника. Его ехидная улыбка сменилась грустной. — Я не буду красть у тебя причуду. Просто хочу помочь тебе подняться на ноги. Сумико колебалась лишь мгновение, но все же ухватилась за его руку. Монома без труда поднял девушку с земли и немного застенчиво улыбнулся. Он сжал ладонь Сумико в своей и уставился на неё, словно в первый раз вообще видит человеческие запястья. Кубо кашлянула и попыталась освободить свою ладонь, и Монома отпустил её, хоть и с секундной задержкой. Сумико окликнули её подруги, она махнула Мономе на прощание и побежала к ним. А он, как последний дурак, пялился на свою ладонь и о чем-то крепко задумался. — Ой, а можно я пойду еще потренируюсь в темноте? — севшим голосом сказала Сумико. — Это еще одна часть нашей тренировки! — вещал Иида, размахивая руками. — Мы, герои, должны уметь позаботится в чрезвычайных ситуациях о пострадавших! Сумико состроила одну из своих скорбных гримас и потащилась следом за девчонками к столам. Она еще раз посмотрела на кастрюли с нечищеными овощами, несваренным рисом, и её опять затошнило. Вроде бы, она и не так голодна… Можно попить теплой водички и лечь спать, пока желудок не раскусил обман. — Знаете, я пойду… Помогу разжечь костер, — протянула Сумико и отбежала подальше от стола. Она присоединилась к мальчикам, которые набирали дрова для жаровен. Сумико складывала аккуратные поленья себе на руки и наслаждалась тем, что она это делает обычным, человеческим образом. Все таки её мозг слишком устал. — А ты чего не готовишь? — спросил Сэро. Сумико перехватила заинтересованный взгляд Токоями и мгновенно смутилась. Она отвернулась от него, схватила еще пару поленьев и постаралась в буквальном смысле уйти от ответа. — Хэй! — надулся Сэро. — Ты не ответила? Ты что, не умеешь? — предположил он со свойственной ему простотой. — Я рождена, что бы меня водили по ресторанам! — заявила Сумико и гордо удалилась. Из-за дополнительных занятий у Сумико совершенно не хватало сил забивать голову всякой чепухой. Второй день тренировок ознаменовался прорывом — она сохранила разум, хоть и действие причуды не удалось свести на нет. Айзава даже расщедрился по этому поводу на похвалу, что подняло моральный дух девушки на несколько десятков пунктов вверх. В третий день Сумико даже обрадовалась, что находится в «легионе штрафников». Идея участвовать в испытании мужества и смелости ей никак не улыбалась. Шатаний по ночному лесу только ей и не хватало. Она единственная, которая не сопротивлялась, когда Айзава потащил протестующих учеников обратно в лагерь заниматься. Но, как это бывает, долгое затишье окончилось бурей, которую принес Передовой отряд Лиги Злодеев. Сумико порывалась броситься в гущу сражений, но сделать ей это не позволили. Она вошла в то число учеников, которые не пострадали при нападении. Это было словно клеймом. Сумико лезла на стены от гадкого чувства бесполезности. Она ничего не смогла сделать, чтобы спасти Бакуго… Или кого-нибудь вообще.