Покрасить в черный цвет

Сумико пробормотала приветствие, и, окончательно стушевавшись, склонила голову и начала очень медленно стягивать с себя обувь. Отец Токоями уже влез в тапочки и шагнул к жене. Они были практически одного роста, так что Токоями-сан лишь подалась вперед, коснулась клювом щеки мужа и мелодично чирикнула. Сумико едва не задохнулась от смешка — интересно, Пернатый тоже способен издавать такие звуки? Надо будет спросить у его девушки. Эта мысль опять больно кольнуло сердце, и Сумико вновь отругала себя. На глаза попались заготовленные на неё тапочки. Они были с розовыми меховыми помпонами, и Сумико сразу подумалось, что эти тапки в основном носит пассия Токоями. Вновь это гадкое ощущение вторичности. Но ничего не поделать — с тяжким вздохом пришлось засунуть в них ноги. — Каге-кун, покажи Сумико-чан дом, я накрою стол. — Хорошо, мама. Карри я выключил. Из-за двери показался Токоями. Сумико замерла, совершенно не зная, что предпринять. Он равнодушно скользнул взглядом по замершей девушке. — Привет. — Токоями махнул ей рукой. — Идем. В молчании он повел её на экскурсию. Львиную долю первого этажа занимала гостиная, совмещенная со столовой. Стол уже был частично накрыт к ужину, и Сумико опять стало неловко. А вдруг ей в дальнейшем придется помогать матери Токоями с готовкой? Он также показал выход за задний двор, в случае экстренной эвакуации из дома. На первом этаже так же была и ванная комната, но Токоями заметил, что они почти ей не пользуются. По узкой лестнице поднялись на второй этаж. Пройдя две закрытые двери, Токоями остановился у самой дальней. — Твоя спальня. Мы подготовились, как могли. Сумико заглянула в комнату — ей показалось, что она больше её старой квартиры. У стены в аккуратном порядке стояли сумки с её вещами, у противоположной — широкая кровать в готическом стиле. Токоями подтолкнул Сумико внутрь, и следом зашел сам. Он щелкнул выключателем, и комната залилась таким же ярким светом, как и прихожая. — Ого, какая кровать! — Вообще, эта моя бывшая детская… — Токоями в задумчивости прошел до самого окна и присел на корточки. — Кровать пришлось перетащить из моей комнаты, потому что тут был лишь старый футон. — Не обязательно было этого делать… Я привыкла спать на футоне. Токоями раздраженно, как показалось Сумико, щелкнул клювом. — Выключи свет, сейчас с Тенью перенесу все обратно. — О, нет, прекрати! — Сумико замахала руками. — Мне итак неловко, что я свалилась на вашу голову, и вы тут суетитесь ради меня. Фумикаге лишь фыркнул. Он опять присел на корточки и провел ладонью по полу. Сумико заинтересовалась этим. Она медленно подошла к нему со спины и осторожно заглянула через плечо. Токоями водил пальцами по глубоким бороздам на деревянном настиле. — Детская, — повторил Фумикаге. — Тут самая лучшая система освещения в квартире. Но если тебе слишком светло будет спать… — Он встал и показал на целый набор диммеров. — Это от большой лампы, это от бра над кроватью, этим можно регулировать те светильники, а вот этим — все и сразу. Сумико не знала, что на это сказать. Ей стало очень волнительно от того, что они стоят в полупустой комнате одни. Она, до этого тщательно избегая смотреть на Токоями, подняла на него глаза и встретилась с его взглядом. В момент она забыла, как дышать. Он смотрел на неё, смотрел! Весь её внутренний мир, который она тщательно защищала от внешних катаклизмов, обрушился. Защита, которая казалась идеальной, рассыпалась в пыль даже не от прикосновения, а от взгляда. Казалось, что вместе с её миром, должен был рухнуть и настоящий. Но нет: метеориты не стали падать с неба, земля не разверзлась у них под ногами, и даже Фуджи не проснулся и не затопил все вокруг лавой. Токоями просто стоял на неё и смотрел. — Каге-кун, Сумико-чан, спускайтесь к ужину! — послышался голос в первого этажа. Легкие Сумико наполнились воздухом и болезненно расправились. Токоями развернулся и толкнул дверь, выходя из комнаты. — Переоденься к ужину, если хочешь, — зачем-то сказал он и закрыл за собой дверь.

***

Гордость не позволяла Сумико хоть движением выдать обуревавшие её чувства и эмоции. Все, что она могла сделать — нацепить на физиономию надменно-отстраненное выражение лица и думать о чем-нибудь отвлеченном. Она играла холодную леди, и постепенно сама поверила в то, что она такая и есть. Хорошо, что после ужина начали происходить такие события, которые отвлекли внимание всех. Но какое было Сумико дело до сражения Всесильного с Все за одного? Даже стало легче дышать, ведь ей до сих пор было неуютно от того, что внутри неё все еще горит огнем, а вокруг неё все до противного обычно и спокойно. После завтрака Токоями-сан позвала её помочь в саду. Сумико было неловко отказывать хозяйке, которая так радушно приняла её в своем доме. Сад её и правда был очень красивый, не смотря на то, что большинство цветов уже отцвели. Было что-то прекрасное в постепенно увядающей природе. Сумико готовилась к монотонной и скучной работе и чувству постоянной неловкости от присутствия Токоями-сан, но этого не было. Токоями-сан была очень приятной и легкой в общении. Она видела, что её гостья переживает, и старалась сделать её пребывание как можно более комфортным. Она сочувствовала Сумико, на долю которой вечно выпадали несчастья. Сумико понравилось заниматься садом. Ковыряние в земле, обрезка кустов и подготовка почвы к заморозкам успокаивали её. Она полностью увлеклась этим, а ненавязчивые разговоры о растениях с Токоями-сан окончательно помогли восстановить хрупкое душевное равновесие. Отрылась дверь, и Сумико даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, что из дома вышел Токоями. Сердце само почуяло его и затрепетало. Отругав его за это, она склонила голову еще ниже, чтобы волосы скрыли от проницательного взгляда Токоями-сан красные щеки. — Я пошел гулять, — произнес он. — С Мией-чан? — спросила мать. Токоями не ответил, видимо, молча кивнул. Сумико повела плечом и потянулась за удобрением, хотя до этого использовала силу мысли. Она опасалась того, что из-за сумбура в её душе сила выйдет из-под контроля. И кто знает, куда полетит мешок с навозом? Например, в птичью морду Фумикаге. — Будь осторожен, — попрощалась с сыном мать. Так же молча он зашел в дом. Через минуту Сумико услышала, как калитка главного входа с шумом захлопнулась. Если Токоями-сан увидела какие-то изменения в настроении Сумико, то деликатно промолчала. Повисла тишина, но она не была обременяющей. Каждая погрузилась в свои мысли, обдумывала какие-то свои проблемы. Когда время начало клониться к обеду, телефон в кармане Сумико ожил. Сняв влажные от земли перчатки, она ответила на звонок, толком не посмотрев, кто звонит. — Привет, Сумико-тян! — Монома! — удивленно воскликнула она. — Вот так сюрприз, верно? — Голос Мономы на долю секунды дрогнул, словно он смутился. — Что делаешь? — Ну, помогаю в саду. — Кому? — удивился Монома. — Ты умеешь заниматься садом? — Да, научили. Токоями-сан чтобы не смущать своим присутствием, понимающе кивнула и отошла подальше, занявшись ягодными кустами. — Ты не одна? — Проницательности Мономе было не занимать. — Ага. — Мне кажется, с тобой приключилась какая-то беда, — протянул Монома. — Ага, — опять повторила Сумико. — Может мы опять встретимся, где-нибудь погуляем, и ты мне все расскажешь? — выпалил Монома, и, затем, поспешно добавил. — Помнишь, ты мне обещала. — Я не уверена, что мне можно гулять в такое неспокойное время, — пробормотала Сумико. — Я могу прийти к тебе. — Не… — начала было Сумико, но Монома её перебил: — Хотя бы у двери поговорим. Я хочу видеть тебя. Убедиться, что с тобой все хорошо. — Зачем? — хрипло произнесла Сумико, отчаянно смущаясь. — Потому что мне не все равно, что с тобой. Ты сама сказала, что время неспокойное. — Голос на том конце трубке чуть охрип. — Ладно… Монома выпытал адрес дома Токоями и сказал, что примерно через час будет. Сумико чуть оживилась, польщённая вниманием. Хоть Монома все еще был вредным заносчивым придурком, но эти его черты начали казаться Сумико чем-то родным, хорошо знакомым. Все в её жизни менялось, но только он оставался прежним, ни капли не поменявшись с первого дня как они познакомились на линейке в первом классе средней школы. Сумико предупредила Токоями-сан, что вскоре ненадолго выйдет погулять по округе со школьным другом. Женщина со свойственной ей безмятежностью кивнула и тоже попросила быть её осторожной. Монома отзвонился ей через пятьдесят минут. Сумико выпорхнула на улицу и широко улыбнулась, завидев его. В руках Монома тащил два больших молочных коктейля. Поздоровавшись, он торжественно вручил один Сумико и сделал жадный глоток из своего. — Соблазн начать без тебя был велик, — пояснил он. — Мог бы так не страдать, — весело отозвалась Сумико. Он ничего не ответил, лишь улыбнулся. Затем на его лице появилось беспокойство и он спросил, что же все-таки произошло, что Сумико вынуждена жить у своего одноклассника. И почему именно у него? Ведь она могла поехать и к нему. «Ведь ты знаешь меня дольше, чем этого Токоями!», — возмущался Монома. Сумико медленно двинулась вверх по улице и начала свой невеселый рассказ, начиная с того, что у ВОНК существовала лечебница тюремного режима, в которой она держала опасных для общества людей. Монома слушал историю Сумико внимательно, ловя каждое слово и не сводя с неё взгляда. Когда она закончила, он все так же молчал. Сумико выжидающе кашлянула и подняла бровь, ожидая какой-то реакции. Монома рассеянно моргнул, но потом разразился гневной тирадой, ругая всех, кто обижал Сумико. Ей стало очень радостно от его сочувствия, и они принялись дружно перемывать кости вредным агентам ВОНК, потом плавно переключились на учителей. Они дошли до детской площадки, и Сумико растерянно оглянулась — они так были поглощены разговором, что она перестала следить за дорогой. — Где это мы? — протянула Сумико, вертя головой. — На детской площадке, — хохотнул Монома. — Странно, время еще не позднее, а детей нет. — Всесильного больше нет, боятся, наверное. Монома погрузился в раздумья. Сумико предложила занять качели и немного покачаться, прежде чем возвращаться обратно. Он кивнул. Сумико села и обвила руками цепи качели. Монома встал позади неё, ухватил за сидение и потянул на себя. От неожиданности Сумико удивленно охнула, но когда поняла, что Монома просто хотел её раскачать, рассмеялась. — Меня еще никто не качал! — произнесла Сумико, и радость её немного поутихла. Монома заметил это, но спрашивать не стал. Её детство отличалось от детства большинства детей. Уставившись на её светловолосый затылок, он подумал о том, что Сумико всегда отличалась ото всех. По натуре своей он был скептиком, но понимал, что у Сумико была какая-то особая аура, которая возвышала её над остальными людьми. С первого дня как он её увидел, он прочувствовал её «необычность». И то, что она старательно изображала из себя не ту, кем является, его ужасно раздражало. Сначала это было обидой за уязвленную гордость, Сумико ему казалась зазнайкой, которая считала всех окружающих отбросами, что были не достойны понять и узнать её. Желание докопаться до её истинных сил в какой-то момент переросло в некую одержимость, и только подготовка к поступлению не дала окончательно сойти с ума. На экзамене Сумико не оказалось, и он решил для себя, что чутье все же обмануло его, и Сумико ничего не скрывает. Но затем известие о том, что она по рекомендации без экзаменов поступила в Юэй, подняло в его душе такой гнев, что он едва обуздал его. Но когда он сорвался на Сумико, она приоткрыла завесу тайны своей причуды, а её страх и забота о нем тронули его. Тогда Сумико начала занимать мысли немного в другом ключе. Амплитуда движения качелей постепенно начала уменьшаться. Сумико надоело покачивание, от которого начало мутить, и она уперлась ногами в землю, останавливаясь. Монома подозрительно притих у неё за спиной, и она коротко обернулась через плечо, чтобы проверить, что с ним все хорошо. Он, видно, задумался. — Монома-кун, — позвала Сумико, щелкнув перед его носом пальцами. Он поморщился и взял руку Сумико в свою ладонь. Сумико сразу же напряглась и попыталась освободиться. Монома разжал пальцы и позволил это сделать. Сумико опять стало неловко, и она отвернулась, прижимая руку к груди. — Думаю, мне пора. — Я провожу тебя. На обратной дороге молчали. Дойдя до нужного дома, Сумико вновь ощутила неловкость и смущение. Она начала нервно теребить пуговицу на манжете и оглядываться по сторонам, словно бы ждала чего-то. Монома сделал широкий шаг к ней и обвил одной рукой её шею, обнимая. На секунду Сумико оказалась прижатой к нему, уткнувшись носом ему в шею. — Будь осторожна, Кубо-тян, — пропел Монома, натягивая на лицо свою мерзкую ухмылочку. Он развернулся и утопал прочь, оставив Сумико в растерянности. Она растерянно смотрела ему в след, но затем пожала плечами и зашла во двор дома Токоями. Сумико вздрогнула от неожиданности, когда увидела сидящего на ступенях у входа Фумикаге. Он не мигая смотрел на неё своими алыми глазищами. По телу Сумико словно ток прошелся, а из головы испарились все мысли. Она смотрела, как Токоями медленно встал на ноги, как сжал руки в кулаки. Сумико в очередной раз восхитилась видом сильных пальцев и широких запястий. — Какого черта ты делаешь? Наваждение прошло не сразу. Сумико сначала воспринимала лишь тихий, с хрипотцой, голос Токоями. Но потом до неё начал доходить смысл сказанного. Он высказывал ей претензии? Еще один взгляд на него, и Сумико окончательно поняла, что Токоями сейчас находится в полнейшей ярости. Его гнев выливался обжигающей аурой, затапливая все вокруг. Сумико давно хотела довести его до состояния белого каления. Как она и думала — вспышки гнева и агрессии Кацуки по сравнению с этим ничто. Но все же Токоями все еще держал себя в руках: Сумико могла видеть эту тонкую нить в пламени его глаз. И ей захотелось порвать её. Она хотела, наконец, почувствовать хоть какую-то эмоцию от Токоями в свою сторону. — А что такое? — В Сумико проснулась непризнанная актриса. Она перекинула свои длинные волосы на спину и закатила глаза. У Сумико задрожали колени, когда она поняла, что нить с громким треском разорвалась. Глаза Токоями буквально загорелись алым пламенем в летних сумерках. Теневой монстр вырос позади его спины. Он раскрыл клюв в беззвучном реве и бросился к Сумико. Она даже не успела никак отреагировать — бестелесные когтистые лапищи схватили её и повалили на землю. От неожиданности и страха у неё отнялся голос, ей осталось лишь выкатывать глаза и испуганно хлопать ресницами. — Моя семья в ответе за твою безопасность, а ты ушла шляться с этим придурком из класса Б, — продолжал выговаривать Токоями, беспрестанно щелкая клювом. — Вы были легкой мишенью для кого угодно! — Сам шлялся фиг знает где, а на меня валишь! — зло выплюнула Сумико. Тень продолжала её сдерживать, и ей это перестало нравиться. Она чувствовала себя слишком слабой, слишком беспомощной, а внутри клокотала обида. Сумико сжала кулаки и атаковала Токоями в ответ своей причудой. Он охнул, почувствовав ощутимый удар в область груди, и сделал назад несколько шагов. Он тряхнул головой и взмахнул рукой. Теневой монстр с утробным клокотанием уменьшился и исчез. Сумико села и вложила в свой взгляд все осуждение, на которое была способна. Гнев Токоями начал сходить на нет. Сумико молчала, лишь смотрела на него. Она хотела, чтобы… Чтобы до Токоями дошло. Ей очень хочется, чтобы Токоями всегда был рядом, чтобы он защищал её. — Извини за это, — проговорил он своим обычным голосом. — Ты меня очень разозлила, но трогать я тебя не имел права. В глазах от обиды начали закипать слезы. Сумико вскочила на ноги и пронеслась мимо Токоями. Она забежала в дом, от души хлопнув дверью, тем самым попытавшись выразить весь тот спектр чувств и эмоций. Но дверь не могла этого всего передать, а если бы и могла, то Токоями бы не понял.