Гуру учения Пофигизма

- Не умирайте, государь мой, послушайтесь моего совета: живите много-много лет, потому что величайшее безумие со стороны человека — взять да ни с того ни с сего и помереть. (Санчо Панса, «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»)

- Как же меня все достало. Этот полный драматизма и пафоса вопль достался, увы, не толпе восхищенных слушателей, а потолку. Который, конечно, тоже способен выслушать и даже не перебьет ни разу, но ощущения все равно не те. Исходил вопль, как ни странно, из уст Наруто Удзумаки, хлопнувшегося с размаху на кровать пузом кверху. Как ни странно - потому что в обычных условиях достать его нельзя по определению. Удзумаки Наруто - это такая специальная лошадка, на которой могут пахать все желающие. Где-то что-то пошло не так? Кто-то кого-то обидел? Чья-то левая пятка зачесалась в неподходящий момент? Только крикни, и он появится, без черного плаща, зато с множеством полезных дзюцу в рукаве. Спасатели вперед, ага. Лежа на постели, Наруто задумчиво рассматривал муху, нарезающую круги вокруг люстры с мастерством бывалого спутника. Вставать и прогонять ее не хотелось, жужжание начинало надоедать… Бросок попавшейся под руку пижамной шапки сбил люстру. Муха не впечатлилась и начала просто метаться под потолком. Наруто вздохнул. Да, им помыкают, как хотят. Но обычно - обычно - Наруто это не достает, а радует. Потому что с концепцией собственной важности-нужности он еще не свыкся, и каждая просьба и каждая благодарность приводят его в неописуемый восторг. Так что Наруто с энтузиазмом позволяет всем на себе пахать, возвращает на путь истинный не так пошедшие дела и чешет капризные левые пятки. И светится, как елочка после традиционного "Раз, два, три..." Однако иногда даже на самых стойких елочках перегорают гирлянды. Вот как сейчас, например. Все действительно достало. Не утомило, не надоело, - ха-ха три раза, Наруто слишком любит жизнь и поиск приключений на девятихвостый зад, - но вот достало порядком. Наруто лениво пошевелил пальцами ног и только сейчас вспомнил, что забыл разуться. Сандалии по очереди отправились в полет до двери, рассыпая пыль. Наруто, все так же лежа, по-змеиному выскользнул из оранжевой кофты и таких же оранжевых штанов, лениво спихнул их на пол и заполз под одеяло. Курама, умница и отличный человек, уже начал потихоньку снабжать его мышцы родной целебной чакрой, но даже это не помогало. Устал. Просто ужасно устал. …Сначала Какаши-сенсей, сияя улыбающимися глазами из-под шляпы Хокаге, послал его – нет, не в эротическое путешествие. В путешествие вполне себе реальное, по настоящим дорогам, в настоящую страну Земли, сопровождать какого-то крупного феодала. Но по ощущениям – лучше бы в эротическое, оно хоть побыстрее бы закончилось. Феодал оказался крупным во всех смыслах, потным, вонючим, и при этом - интеллигентным до мозга костей. И в то же время таким непревзойденным хамлом, что покойный Сай в сравнении с ним казался милым шутником, душой компании. Этот дядя умудрялся доводить окружающих до белого каления, не переходя на личности и даже не сгоняя с лица вежливой улыбки. Намеками и вроде бы тактичными фразами действовать на нервы бывалым шиноби – это, конечно, талант, но Наруто как-то не проникся. К тому же, от беспричинного хамства он уже отвык. И не горел желанием снова получать опыт в этой области… Наруто вздохнул, ежась под холодным одеялом. Муха, вконец охреневшая жужжать, была наконец сбита метким плевком жгучей чакры Кьюби. Правда, плевок еще и стену задел, но это уже мелочи. …После месяца зубовного скрипа и медитаций на ходу (под мантру «Я не хочу убивать – я совсем не хочу убивать – я совсем не хочу провалить задание из-за того, что натравил Кураму на эту кучку дерьма») феодал был сдан на руки как-бы-счастливым подданным, а Наруто отправился домой лечить нервы. Но у него не вышло. Сакура с Хинатой очень невовремя спелись на почве совместного возмущения парнями. Поэтому дома вместо теплых обьятий и влюбленного лепета принцессы Хьюг Наруто ждала полупустая бутылка сакэ. И две злобные фурии, воняющие алкоголем… Наруто поежился, вспоминая. Макушка сразу зачесалась, - ну верно, такие удары не всякий камень выдержит, не то что череп, пусть и слегка укрепленный чакрой. …Злобные фурии, с бьякуганом и скалкой наготове, шли вбивать в головы двух определенных шиноби простую мысль, что девушки скучают без ласки и тепла, и сколько можно, в самом деле, шляться где ни попадя, когда дома подруга сердца без подарков вот уже полгода сидит. Ну, допустим, не только дома сидит, миссии и госпиталь никто не отменял, но - без ласки и подарков. Этот грустный факт требовал немедленного исправления. Наруто не повезло. Он просто был встречен первым, и на него обрушилась вся мощь скалки в умелых женских руках. Умелые женские руки в сочетании с бьякуганом не оставили герою войны ни единого шанса. Ну, не Гамабунтой же от них прикрываться, в самом деле! Зато Саске остался его вечным должником – праведный гнев и опьянение фурий иссякли еще на Удзумаки и до Учихи почти не докатились. Ну, подумаешь, получил пинок от Сакуры и пару выбитых тенкецу от Хинаты. Детские игры, ему в Академии на спаррингах больше доставалось… За окном медленно и неохотно наступало утро. Восток светлел, небо из синего становилось белесо-фиолетовым. Часа через три нужно вставать, отметил Наруто краем сознания. Сон не шел. …После слезливого извинения Хинаты и двух фур с цветами, на всякий случай доставленных к ней домой, Наруто приперли к тренировке новичков-генинов. Дескать, будущий Хокаге должен хоть одну команду до ума довести, прежде чем на трон воссядет и короной прикроется. А то орать про свою высокоизбранность все горазды, а вбивать мозги в чужие пустые черепушки – удел единиц. Наруто, естественно, возмутился и заявил, что перспектива наставничества его не пугает. Какаши в ответ только улыбнулся глазами. И выдал Наруто самую крикливую и избалованную команду из возможных, да еще и с термоядерным любовным треугольником. Правда, почему-то в составлении именно этого любовного треугольника учителя отошли от традиции – вместо двух пацанов и девчонки Наруто достались две девчонки и пацан. Ну, да хрен редьки не слаще. Одна девчонка к пацану липла, вторая его презирала. Сам пацан, ясен пень, был влюблен во вторую, презирающую. Отношения они выясняли так громко, что Наруто на второй же день беруши купил. И звали их соответствующе: влюбленную – Идзанами, «влекущая», стервочку – Лейко, «высокомерная». Пацана, правда, совершенно безосновательно нарекли Кишо, «имеющим голову на плечах». Характером он чем-то был похож на покойного Шикамару, вот только умом он не то что гения Нара, но и середнячка Кибу не напоминал. Наруто утешал себя мыслью, что с возрастом мозг в его питомце зародится. А то, в самом деле, даже он сам так в детстве не тупил… Чакра тихим горячим блаженством омывала мышцы. И ведь, главное, ничего нигде не порвано, не сведено, не помято даже, так что ж болит-то? От недостатка нагрузки, что ли? Как будто ему мало того, что уже есть. С такими-то генинами. …Дети, кстати, почему-то совершенно его не боялись, даже после того, как на «отборочном испытании» он размазал их ровной лужицей по песочку, не отвлекаясь от чтения книги – в лучших традициях Какаши. И даже авторитет героя всея шиноби Наруто не спасал. Генины откровенно клали на него с прибором, периодически устраивали примитивные ловушки и вообще всячески портили жизнь… А еще они напоминали ему Ино, Шикамару и Тен-Тен. Та же надменность а-ля «химе великого клана»; такая же ленивая флегматичность во взгляде и периодическое мычание «как же это все напря-яжно»; еще и милая улыбка, один-в-один схожая с улыбкой Такахаши… Не настолько, чтобы выглядеть полным копированием, но достаточно, чтобы периодически неприятно мозолить глаза. Наруто не хотел видеть в учениках покойных друзей. И уж точно не хотел, чтобы преемники этих самых друзей так отличались от них – в худшую сторону… Немытые волосы грязно-желтого цвета разметались по подушке, одеяло приподнялось и опало от прерывистого вдоха. …Однако, как ни странно, после десятого размазывания по песку процесс пошел. Мозги в генинов вбивались с великим трудом и через силу, но вбивались же! По крайней мере, нападать на Удзумаки они перестали, и, хотя по-прежнему плевали на него, но делали это реже и как-то уважительно. Какаши, кстати, был этим изрядно удивлен. И соизволил даже сообщить Наруто, что у того и впрямь призвание, и пост Хокаге ему обеспечен - годиков через десять-двадцать, когда дурь повыветрится. Наруто тотчас надолго раздулся от гордости. А потом, стоило ему вспомнить похвалу, раздувался по новой, и неоднократно. Но вся гордость развеивалась, стоило ему вновь наткнуться на своих подопечных. А с губ все чаще срывался страдальческий стон лошади, которая видеть уже не может ни плуг, ни поле, однако по-прежнему пашет с завидным упрямством… Надо будет научить Кишо расенгану, подумал Наруто лениво. Когда подрастет и поумнеет. А пока - помочь с Ойроке, довести до ума, что ли… а то ведь так и загнется техника, старался, придумывал, создавал в поте лица, и что, все зря? Он, по сути, остался единственным из тех, кто знал ее… Да, нужно будет научить Кишо. И расенгану тоже. И вообще всему, что вспомнит. …Дел же в Конохе, если продолжать метафору, было поле непаханое. Будь в деревне не один Наруто, а хотя бы штук пять-шесть, все было бы совсем иначе. Но, увы, Удзумаки был уникален. И даже с сотней клонов хватало его не везде. Точно так же не хватало в деревне и второго Саске, и десятка Сакур, и – если уж на то пошло – всего их выпуска, хотя бы в единичном экземпляре. Но чего нет, того нет. Когда Мадаре верхом на Десятихвостом вздумалось метнуть бомбу Биджу в передние ряды нападавших, выжили только Наруто с Саске, как неубиваемые в принципе, и Сакура с Хинатой, которые попросту держались поближе к возлюбленным и были втянуты под наспех возведенные щиты. На почве всеобщей скорби Наруто попытался было замкнуться в себе и повторить судьбу Какаши (печально вздыхать над надгробиями, невидящим взглядом искать в толпе лица погибших и негромко, по-мужски скупо рыдать в подушку), но его остановили два обстоятельства. Во-первых, шило в заднице, разросшееся до размеров катаны Саске. Во-вторых, понимание того факта, что вся деревня и без того ходит пришибленная, и, если еще и он страдать начнет, то останется только лечь и тихонечко умереть. Наруто решил, что ему, конечно, хреново, но ложиться и помирать что-то пока не тянет. И действительно, не помер. Хотя в последнее время ему начинало казаться, что он однажды просто упадет и сдохнет от банального переутомления. Курама, конечно, чакрой делится, да и клоны помогают, но – сколько можно. В одиночку, ежедневно… и ладно бы его заставляли мир спасать – генинов по полигону гонять, кошек пропавших находить, разве это жизнь? Даже не вспотеешь. И усталость навалится не физическая, удовлетворенная, а духовная – от избытка нудятины в повседневной жизни… Глаза начинали ощутимо слипаться. Голова проваливалась в подушку, ноги наливались свинцовой тяжестью, значит, сон таки соблаговолил заглянуть к Наруто на огонек. …Саске, кстати, нудятину тоже терпеть не мог. И после победы ожидаемо дернулся в сторону ворот, но уйти в поисках смысла жизни ему не дали. Последнего из Учиха всей деревней поймали еще на подступах к воротам, торжественно связали – Наруто участвовал – и унесли обратно, брать миссию. Людей-то не хватает, а выкручиваться надо. И Саске миссии таки брал. Полол сорняки с генинами, таскал за шиворот нукенинов и, скрипя зубами, подносил выпивку феодалам. Последнее, кстати, исторический факт: дайме страны Огня, отмечая именины, допился до такого состояния, что послал сокола к Хокаге с требованием прислать «какого-нибудь ниндзю», срочно. Какаши встрепенулся, на всякий случай послал Саске, предупредил того о срочности и возможной опасности задания, и шаринганистый гений полетел навстречу приключениям… только для того, чтобы встретить упитого дайме с купюрой и требованием: «Смотайся-ка нам за сакэ, мальчик, слуги уже устали туда-сюда бегать». Саске упорно молчит о том, что конкретно он сделал с этими несчастными. Но общество поборников трезвости возникло уже на следующее утро. Тихая такая компания, митинги антиалкогольные проводит, сакэ ритуально изымает из магазинов. Председателем у них сам дайме, говорят… Заехав хитаем по выключателю, Наруто погрузил комнату во тьму. И немедленно встал, пошатываясь, потому что понял: без ужина уснуть ему не удастся. Он отрыл что-то потенциально съедобное на кухне, съел, не приходя в сознание, и ушел обратно спать. …И еще о Саске: то ли у него шило в заднице разрослось, то ли детство заиграло приблизительно там же, но он вдруг решил, что Наруто слишком хорошо живется. И что этот факт надо немедленно исправлять. После сего судьбоносного решения Учиха принялся раз за разом, целенаправленно и планомерно погружать Наруто в Цукуеми. Маленькое такое, уютное. Ну, как уютное. По-разному. Как повезет. Высокую цель этого неблагодарного занятия Наруто уяснить не мог. По-видимому, Саске мстил Удзумаки за постоянно выносимый мозг, а заодно помогал с разрядкой и слегка тренировал сознание, приучая его к резкой смене обстановки. А заодно еще и изучал понемногу, отслеживая реакцию на определенные условия. Хотя, как знать, чужая душа – потемки. Может, он просто так развлекался, в свободное от миссий время. В общем, примерно раз в неделю Наруто оказывался в иллюзии. Какое-то время там жил, веселился, спасал мир, убивал, защищал, бегал за Сакурой и Хинатой попеременно. А потом просыпался в своем родном мире, вздыхал, поднимался и шел бить морду Саске. К слову, в своих иллюзиях последний из Учиха был очень изобретателен. Некоторые образчики его творчества наводили на мысль, что Саске чем-то закидывается на досуге. Или балуется психоделикой. Или он просто был рожден писателем-фантастом, да вот не сложилось. Например. В очередной иллюзии Наруто внезапно обнаружил себя демоном. Обыкновенным демоном, довольно сильным, кстати. Водящим дружбу с духами и шинигами, здоровающимся с каппами по утрам. При этом людей в окрестностях не было вовсе, миром правила Кагуя во главе армии Зетсу, периодически сражающаяся с демонами. Наруто, естественно, возглавил повстанческое движение угнетаемых духов, взял штурмом крепость Кагуи, но убивать не стал. Ушастая богиня, как оказалось, слишком приятно чешет спину, чтобы на нее рука поднялась. Или еще пример. Однажды, открыв глаза в новеньком Цукуеми, Наруто, как обычно, сладко зевнул, потянулся, понял, что ему что-то мешает. Посмотрел вниз. Заорал. На нем висела грудь. Грудь не была никаким Ойроке, она просто была и исчезать отказывалась. И наоборот, некоей важной детали в трусах Наруто недосчитался. Да, он стал женщиной. Девчонкой, если точнее. Нахальной сисястой девчонкой в вырвиглазном комбинезончике. Человек повпечатлительней мог и с ума сойти от подобного. Наруто не мог. Собственно, закаленную Джирайей психику уже никакая иллюзия не пробила бы. Отойдя от шока, Наруто поржал, дал себе слово набить Саске высокомерную морду и поскакал навстречу новым горизонтам. Уже через неделю в Цукуемной версии Конохи появился феминизм. Через месяц в ней воцарился матриархат. Еще через пару месяцев появились мужские гаремы для избранных женщин. Иллюзорного Саске вместе с Саем мстительный Наруто отдал Сакуре в вечное рабство, та была очень не против. Примерно на этом моменте настоящий Саске содрогнулся и отменил технику. Наруто проснулся и пошел бить ему высокомерную морду. А картографы вздохнули и начали рисовать новую карту. Отношения Наруто с Саске выясняли часто, и новые реки-овраги-пропасти чуть не каждую неделю возникали. Куда там Мадаре с Хаширамой, те-то за всю жизнь еле-еле одну долину наскребли… Наруто оглушительно всхрапнул, зарылся лицом в подушку и уснул окончательно. Где-то за три квартала от него Саске задумчиво сверлил потолок взглядом. Саске тоже не спалось. Он лежал, вытянувшись на кровати. Его черные глаза, казалось, выражали только усталость и скуку, но, если копнуть глубже… Хотя, кому и когда Саске позволял копаться у себя в голове? Сакура спала уже давно, часа полтора. Руки свесились с кровати, ноги – задраны под непонятным углом. Рот время от времени бормочет: «Три куби… ка… и кардиос-с-смуляторы… быстре… е… а? Что? В третью опера-а-ах…» Хината спала изящнее и дольше. Волосы аккуратненько и равномерно рассыпаны фиолетовыми ниточками, грудь вздымается спокойно, лицо улыбается даже во сне: какой Наруто ми-илый, столько цветов подарил, правда, неясно, что с ними делать, и так уже весь дом вишней и розами провонял… А еще километрах эдак в пятистах к северу, подальше от сенсоров, в позе лотоса сидел некий странный дядя, до сего момента никому не знакомый. Дядя медитировал, но с таким важным видом, что сразу становилось понятно: он задумал что-то очень и очень злодейское… И останавливать его придется главному герою, а как иначе. Такого дядю второстепенному персонажу поручить нельзя. Налажает еще. И потом, второстепенных персонажей в любом случае почти не осталось. Какаши, поскольку в момент нападения рыскал из одного измерения в другое; Цунаде, благодаря своим улиткам; Сакура с Хинатой – по уже названной причине; Гаара, закрывшийся песком; Ямато и Орочимару, да еще Майто Гай… вот, пожалуй, и все. «Важный дядя» хмыкнул, предвкушая встречу с Наруто. Блондин был ему ненавистен по многим личным причинам, и он уже придумал, как будет мстить. Ничего более злобного, коварного, отвратительного и пакостного и придумать было нельзя… Наруто беспечно почесался во сне и чихнул. Ему, честно говоря, было плевать на всех злобных незнакомцев, рушащийся мир и прочее. Во-первых, достало. Во-вторых, он спал. Во сне плевать на весь мир становится куда легче.