Уйти нельзя остаться

Спешка нужна при поносе и ловле блох, поэтому Даби торопиться с побегом не стал. Омега решил отложить его до празднований в честь богов, которые вскоре должны состояться. Тогда пол селения упьётся брагой, в том числе и Рауд. Никто и внимания не обратит на его отсутствие, а потом уже поздно будет. Пока альфы от похмелья отойдут, пока погоню организуют, Даби уже с ветром в поле не сыщешь. О самоубийстве омега и думать перестал с того дня. И дело было даже не в страхе перед богами. А в том, что папа ему не для того жизнь дал в боли и муках, чтобы он из-за какой-то сволочи вот так просто с ней расстался. Да и в глубине души Даби надеялся всё же найти своего другого истинного. Омеге даже казалось порой, что их запахи с Раудом всё же чуть-чуть, но отличаются. Могло ли это значить, что родители их просто ошиблись, приняв похожие запахи мужчин за истинность пары? А пока было время, Даби собрал небольшую котомку с долгохранящейся едой, туда же кинул небольшой нож, настойку от болей и жара, огниво да папино колечко – то немногое, что осталось на память о погибших родителях. Рауд вёл себя, как и раньше, правда теперь в открытую ходил к Лесту, а к Даби в плане «супружеского долга» не лез. Старейшины на жалобы соседей, мол: «Альфа ведёт себя непристойно; связь, богами данную, оскверняет»,- только руками разводили. Возможно, немалую роль тут сыграло то, что «дорогой» свёкр постоянно таскал в хижину к ним полные мешки добра. А Даби было и не до этого. Сначала он долго залечивал свои раны. Особенно туго пришлось на следующий день после случившегося: тело отказывалось слушаться, казалось, что болит каждый орган, а перед глазами частенько всё начинало плыть и кружиться. При этом омеге ещё нужно было дела делать, потому что мужу голодным ходить не по нраву придётся, и всё выльется в новые побои. А потом Даби стал понемногу собирать вещи. Да делать это нужно было осторожно и незаметно, чтобы альфе даже подуматься ничего про намечающийся побег мужа не случилось. Помимо котомки с самым необходимым, Даби решил прихватить с собой выделанную медвежью шкуру, на случай ночёвок в лесу. В неё он завернул ещё и сапожки, тоже кожаные, которые ему папа вложил в сундук с приданым. Омега всё берёг их, ставя латки на старых сапогах. А в сапожки засунул пару тёплых носочков. Лишним не будет. Свёрток Даби туго перевязал длинной верёвкой, из концов которой сделал лямки, чтобы нести свою ношу на спине, а руки при этом оставались свободными. Судьбоносный день, в который омега наметил свой побег из супружеского дома, всё приближался. По ночам Даби иногда не мог заснуть, и дело тут было совсем не в храпе Рауда или жесткости скамьи. Омегу чуть ли не колотило от страха и предвкушения. Он часами лежал без сна, думая, как же оно будет там, на свободе. Всю жизнь он прожил под властью альф: сначала отец жёстко следил за поведением омеги, не давая ни малейшего спуску, потом появился Рауд и всё стало куда хуже. Поэтому от такой близости свободы, когда Даби не будет ни от кого зависеть, на глаза даже слёзы счастья наворачивались.

***

Вот и наступило утро дня празднований. Рауд наказал приготовить омеге праздничный ужин, предупредив, что сегодня придут его друзья и «папочка». А также оповестил, что в обед ждать его не нужно. Дела, дела! Ага, знаем мы те дела. Сначала зенки зальет, потом к Лесту с дружками завалиться. На ужин они придут уже в изрядном подпитии. Да и свёкор трезвенником не был, а праздник будет большой, так что и он наберётся до свинского состояния. Вот тогда-то всё и произойдёт! Омега сам ходил в лес за хворостом, чтобы печь разжигать. Так что все тропки наизусть знал, и даже в зимнем лесу ориентировался отлично. Даби рассчитывал идти всю ночь по тропинкам, а на рассвете уже свернуть вглубь леса, где до этого ему ещё бывать не приходилось. Омега условился для себя держать путь на север, прочь от людских селений, с которыми общались его односельчане. Даби даже мечтал, как когда-нибудь он остановится в каком-нибудь далёком северном поселении, и останется там жить. Может быть, даже сойдётся с альфой, чтобы вести вместе хозяйство. Если тот, конечно, не побрезгует порченым омегой. Ну и конечно, если он будет альфой адекватным, в отличии от мужа нынешнего. А тихий голосок где-то в удалённом уголке сознания приговаривал, что, может быть, он даже сойдётся со своим истинным альфой, и наконец-то и ему перепадёт кусочек счастья… Казалось, день тянулся бесконечно. Даби несколько раз перепроверял, всё ли необходимое он положил в свою дорожную котомку, на месте ли его поклажа, которая ждала своего часа в углу за печкой. А когда ходил к свёкру за мукой, казалось, тот всё знает про намечающийся побег: то посмотрит на омегу как-то косо, то интонация какая-то у разговора странная. Но нет, никто не догадался и не понял, что творится у Даби на уме. Вечером пьяной компанией завалился муж с соседскими альфами, а чуть сгодя и о-папочку принесла нелёгкая! При этом от него за версту несло каким-то альфой, но упрекнуть Даби в якобы заигрывании с друзьями сына, он не преминул. В своём глазу… - Что смотришь, непутёвый? – это Рауд вспомнил о «любимом» муже. – Зенки свои не таращи на меня, кому говорю! – альфа со всей дури саданул по столу ладонью. – Помои наготовил, и пялится на меня ещё! - Да вкусно же, чё ты… - А ты вообще заткнись, Дэй. Чего это ты его защищаешь? Ебётесь небось, пока я там вкалываю, чтобы эту суку обеспечивать?! - разговор принял угрожающий поворот, и Даби поспешил ретироваться в безопасной место. - Пойду, курятник проверю, а то лиса, говорят, по селению ходит. Кур ворует. - Если я только… если ты ... Убью! – Рауд схватил омегу за руку уже у самой двери. Пальцы альфы больно сдавили запястье, наверняка останутся синяки. Но Даби виду не подал. - Хорошо, я понял, - омега опустил взгляд в пол, чтобы хоть как-то успокоить разошедшегося супруга. Обычно этот жест подчинения и покорности со стороны омеги помогал, играя на самолюбии альфы. Помогло и в этот раз. Рауд разжал пальцы, презрительно оглядел фигуру омеги и вернулся за стол. Веселье продолжилось, а Даби пришлось просидеть ещё несколько часов в холодном курятнике. Омега чуть было не заснул, но всё же дождался момента, когда голоса в доме стихли. Видимо, всех гостей сморило наконец-то пьяным сном. Ни дверь, ни одна половица не скрипнула, когда Даби тенью промелькнул в дом. Гости умастились кто где, и ночную тишину разрывал оглушительный храп альфьих глоток. Омега проскользнул за печь, быстро похватал свёрток из шкуры и котомку, свои старые дырявые рукавицы, полушубок да кожаные сапожки. Даби казалось, что сердце стучит так громко, что перебудит сейчас всё селение. Но никто в доме даже не шелохнулся, когда парень, тихонько прикрыв за собой дверь, скрылся в ночи. Омега шёл быстро, почти бежал. Он не думал, что с виду это может показаться подозрительным: замужний омега в такой час почему-то очень сильно спешит в лес… Одеваясь на ходу, Даби летел словно на крыльях, подстёгиваемый ощущением свободы. Улыбка не сходила с его лица. Кто увидел бы со стороны, подумал, что умалишенный. Даби и самому казалось, что он сошел с ума или ему всё это снится… Вот так вот просто он уходит от ненавистного мужа. И почему он не мог сделать этого раньше? Нет, почему он не сделал это раньше?! Как и планировал, омега, вступив в лес, пошёл по знакомым тропам. Можно было бы, конечно, взять снегоступы мужа, но тогда его в два счёта отследили бы по следам. А так ноги парня до этого тут изрядно наследили, так что «след» для ищущих его будет запутан, словно заячий. Даби всё шёл и шёл, и тело его будто не знало усталости. Мороз, правда, пробирался все же под изношенный полушубок, но омеге было не привыкать. Не первый сезон он зимнюю стужу так переживает. Когда небо начало светлеть перед рассветом, голодный желудок дал о себе знать. Даби пришлось ненадолго остановиться, чтобы перекусить. Достав из котомки сушёный хлеб, омега стряхнул с поваленного ствола снег и присел. Хотелось спать, ноги гудели, а впереди ждал ещё целый день пути. Но наш герой стойко его выдержал, подстёгиваемый новоприобретённой свободой и чувством страха. Наверняка уже погоню объявили, лес прочёсывают. И больше всех Рауд теперь старается. Как так, его надули! От него сбежали! Уж он- то землю носом рыть будет, чтобы Даби найти! А шиш с маслом вам! И природа будто помогала парню: поднялся небольшой ветер, но его хватило на то, чтобы позёмка замела все следы. Ищите теперь свищите, а Даби будто в воду канул. И парню было невдомёк, что побег его всё же видели: лишь один омега не спал в ту ночь, молясь со слезами на глазах богам, прося прощения и вымаливая себе счастье. Но он не стал помогать в поисках беглеца. А даже наоборот, радовался где-то в глубине души, что хоть кому-то удалось сбежать из этого гадюшника. Думал он, что пусть хоть юный Даби будет счастлив. А ему, Лесту, за счастьем бежать уже поздно. Как начало темнеть, наш беглец наткнулся на довольно удачное место для ночлега. Места эти Даби уже не знал, поэтому небольшая пещерка оказалась настоящей находкой. Может быть, тут раньше жил кто-то из старцев-отшельников потому, что в центре имелось даже углубление для костра. Чем Даби не преминул воспользоваться, и вскоре уже с упоением наслаждался теплом и едой. А после лёг спать, завернувшись в тёплую шкуру. И было на душе ему так отрадно и сладко, что засыпал Даби с улыбкой на лице. Теперь он свободен!

***

Вот уже два дня прошло, как омега бежал. Даби всё шёл и шёл, и лес ему казался нескончаемым. Привыкший с самого детства к тяжёлой работе, омега всё же оказался не готов к такому долгому пути, да ещё и по снегу. А потом пришла оттепель, и стало ещё хуже. После зимних празднеств она всегда приходит, да только Даби об этом совсем забыл. Вот уже половину дня идёт дождь со снегом, от чего на одежде появилась ледяная корочка. Снег пропитался влагой, и теперь ветхость его сапог дала о себе знать: ноги Даби промочил. Конечно, высушил потом перед костром сапоги и надел запасные, но организм подлянки не забыл и ответил на утро больным горлом и заложенным носом. А идти-то дальше всё равно надо! Даби кусок в горло не лез – и не хотелось, и чёрствый хлеб неприятно царапал и так воспаленное горло. Но омега заставил себя поесть, потому что силы ему ой как пригодятся! За ночь подморозило, и теперь снег покрывала корка, из-за чего идти по нему станет ещё тяжелее. К полудню парню совсем поплохело: тело бросало то в жар, то в холод, голова болела и кружилась, а в горло, казалось, ежа запихнули! Поэтому Даби сделал внеочередной привал, выпил настоек из своих запасов, собрался с силами и побрёл дальше. «Сейчас бы, как в детстве, сидеть на скамейке с тёплой кошкой под боком и смотреть, как папа прядёт пряжу или вышивает…»- омега даже додумать не успел, как послышался треск, и земля ушла из-под ног. Ледяная вода поглотила Даби. Плавать он не умел. А полушубок и медвежья шкура за плечами намокли от воды, не давая омеге никаких шансов на спасение.