Брат

Широко шагая Лафей шёл в направлении комнаты, отведённой Лофту. И хотя уже была глубокая ночь, он все же хотел убедиться в правильности своих догадок. Дойдя до цели, Царь Ётунов незамедлительно постучал и спустя несколько секунд дверь приоткрылась. Оттуда вышел Один. Без каких-либо пояснений Лафей протянул Одину кинжал, но Всеотец не был удивлён. - Ты знаешь что это, верно? –Лафей был напряжён. Ведь сейчас в этой комнате умирает тот, кто может спасти его сына. - Басселард, –внешне Всеотец был спокоен. - Ты прекрасно знаешь, как он действует на асов. Он не доживет до рассвета, – в голосе Лафея было отчётливо слышно волнение и раздражение. - Локи сильный, сильнее, чем кажется. А сейчас прости, мне нужно побыть рядом с сыном, – без каких-либо пояснений Всеотец вошёл обратно в комнату и тихо закрыл дверь. Лафей постоял у двери ещё на несколько секунд и уже собирался уходить, как ему показалось, что по двери прошла морозная рябь, а потом её вдруг не стало. Списав это на последние события и усталость, Лафей опять пошёл к сыну, решив, что и ему стоит отдохнуть. Но как не старался Предводитель великанов уснуть, сон не как не шёл, как и сын Одина из его головы. Утро могло быть прекрасным, а могло и вообще не наступить, - так думал Локи, стоя на балконе вглядываясь в восходящее солнце. Тор и Один спали в креслах недалеко от его кровати. Сам Лофт проснулся около часу назад от ноющей боли в руке. Рана нанесенная вчера йотуном заживала, но очень медленно, хотя обычно после такой царапины проходило около двух часов и по окончании регенерации не оставалось даже шрама. Помимо боли в руке внешний вид трикстера оставлял желать лучшего. Теперь он больше напоминал восставшего из мёртвых: спутанные волосы, бледное лицо с темными кругами и красные глаза, словно он не спал несколько недель. Тело не покидала слабость, от чего немного подрагивали руки. - Локи, как ты? – громовержец, только открыв глаза, тот встал и подошёл к брату, когда увидел его стоящего на балконе. - Жить буду, если ты об этом. - Как рука? Ты вчера стал…, - и тут же Тор осекся думая следует ли говорить о том, что он видел. - Что «стал»? – нотки раздражения тут же проскользнули ощутимой тревогой. - Ты изменил свой облик, – Всеотец сказал то, что не смог договорить Тор. Локи изменился в лице. - Это кто-то видел, кроме вас? - Нет. Но.. ночью приходил Лафей. Он знает чем тебя ранили и у него будут вопросы почему ты ещё жив, - на удивление трикстера, Один говорил спокойно. - Лафей - не проблема, спишу все на магию, – трикстер немного пошатнулся, в глазах поплыли чёрные круги, и громовержец сразу схватил брата стальной хваткой и довел до кровати. - Тебе стоит отдохнуть, я отправлюсь на завтрак. Стоит убедить Лафея, что ты в порядке. Тор, ты останься с Локи и никого не впускай. Так будет лучше. Один покинул комнату, готовясь к разговору с Предводителем Ледяных великанов. Тор сидел в кресле и рассматривал брата, пока тот лежал с закрытыми глазами, а может спал. Локи все также был бледен. Пусть отец и сказал, что с братом все будет хорошо, Тор все же волновался, хоть и старался этого не показывать. Мысли громовержца были о прошедшей ночи, Локи и Лафее. - Долго ты ещё будешь пялиться на меня? - Тор улыбнулся, он допускался, что брат может притворяться, но все же рассчитывал на то, что тот уснет и не станет ничего спрашивать. Локи открыл глаза и слегка повернул голову в сторону брата. - Я что-то смешное сказал или это климат на тебе сказывается? - Ни то, ни другое, – громовержец ещё шире улыбнулся. Локи не понимая причины веселья брата, начинал злиться. - После того, как я узнал, что ты сын Лафея, я думал, что ты тоже можешь превратится в Ледяного великана с красными глазами и сосулькой вместо кинжала, – Тор не мог сдержать рвущегося смешка, особенно когда взглянул на брата. Локи полулежал на кровати и старался прожечь дыру в пустой, как он считал, голове братца. - Ты считаешь это забавным? - Нет, – громовержец стал серьёзным и немного печальным. - Просто было интересно такой ли ты как они. Но ты остался самим собой. Локи, я боготворил тебя как брата, с которым я буду всю жизнь идти в бой рука об руку. Чтобы ты не думал, я хочу, чтобы ты всегда был рядом, всегда оставался моим братом. В комнате воцарилось молчание. Локи не ожидал подобных откровений от брата, но все же ему было приятно слышать, что Тор нуждается в нем. - Отдыхай, я побуду снаружи, – громовержец быстро исчез за дверью. И как только она закрылась, Лофт тут же провалился в сон. Слабость не отступала, желая покоя для своего пленника . Всеотец вошёл в трапезную, в которой уже сидел Лафей и мальчишка. Поприветствовав друг друга они молча начали трапезу. Один не раз замечал любопытный взгляд мальчика и строгий взгляд Лафея, обращенный на сына. - Ваш сын маг? – мальчик с нетерпением ждал ответа, хоть и знал его. Лафей шикнул на сына, что то бестактно ведёт себя со старшими. Всеотец усмехнулся, мальчик был весьма любопытный, явно не глупый, и так похож на Локи в детстве. Один на минуту поник, что со стороны теперь казался опечаленным. - Да, он очень сильный маг, удостоившийся звания Повелитель магии, – Всеотец подловил момент, чтобы подготовить основу для всеобщей лжи о чудесном исцелении сына. Лафей не стал прерывать расспросы Лейфа касательно Локи. Один, казалось, тоже не был против вопросов ребёнка и с неким энтузиазмом отвечал на них. Лафей знал кое-что о Локи, по крайней мере он так думал. Шпионы поведали, что в Асгарде младшего принца боятся, у него скверный характер, он хитер, умен, хороший стратег и очень сильный маг. То, что он выжил после падения в Бездну, тоже говорило о многом. Он славился Богом Обмана и Озорства. День пролетел незаметно. После завтрака Лейф прожужжал все уши Лафею о Локи. Мальчик восхищался магом и с нетерпением ждал знакомства, которое, по словам Всеотца может состояться за ужином, если его сын отправится после ранения. Лейф бежал в зал в надежде, что там он встретит того самого Локи, но войдя туда, увидел только Одина и отца что-то тихо обсуждающих. Настроение тут же испарилось, и с поникшим лицом мальчик подошёл к отцу. Но маленькому царевичу не пришлось долго унывать, высокие двери открылись и в зал вошли двое мужчин.