осень.

За прошедшую неделю Гарри и Луи кардинально не меняли в своих отношениях ничего, но при этом их отношения и взаимодействия изменились настолько, что было заметно с первого взгляда на них — эти двое без ума друг от друга. Трепет и нежность, и вся буря бушующих чувств накрыла их с ног до головы, делая тело ватным и улыбки в миллионы раз ярче любых звезд. Гарри невероятно любил талию Луи. Вообще-то, каждую частичку Луи, но талию в особенности. У Томмо были мягкие изгибистые бока, и Гарри просто не мог удержать свои руки от того, чтобы не положить их на нее. Так же было с губами, волосами и глазами Луи. Каждое движение, каждое касание друг друга отдавалось разрядом по телу, а затем теплом. Будто алкоголь. Теперь Гарри готовил не только в своей квартире. Луи наконец мог нормально питаться почти каждый день, а не когда выпадал случай, как делал это раньше. Пожалуй, Гарри с легкостью мог бы начать карьеру повара. И модели. Луи терялся и не знал куда смотреть, когда пристальный взгляд зеленых глаз изучал каждый его миллиметр. Когда розово-золотые лучи заката падали на скулы Гарри и его красные губы, Луи хотел бежать за камерой и сохранять каждое мгновение искусства. Но что там скулы, когда каждое движение губ Стайлса заставляло Луи нервно сглатывать, пялиться несколько минут, совершенно не случая Гарри, а затем целовать его. Но вместе с романтикой была и неловкость. Они оба еще не привыкли так открыто показывать свою влюбленность, поэтому красные щеки и неловкое хихиканье были частым сопровождением их поцелуев. Гарри не знал, как выглядел он сам с розовыми щеками, но Луи выглядел подобным образом прекрасно. Луи страшно любил дразниться. Но намерено надевал широкие свитера и «забывал» про штаны, а затем поднимал что-нибудь с пола, доставал миски из нижних шкафов на кухне, выгибая спину. Гарри рычал и в свою очередь, понимая, как его губы действуют на Луи, говорил медленно, поговаривая каждое слово. Но главный плюс их отношений — это просмотр фильмов. К теплым уютным объятьям добавились нежные поцелуи. Драки подушками и войны попкорном никто не отменял. И это была только неделя их отношений. Все футболки Гарри пахли Луи. Они уже не спорили на счет цвета пледа, потому что укрывались одним. У них вошло в привычку заваривать две кружки чая утром. Укрывать друг друга во время сна. Оставлять легкие поцелуи, где только вздумается в течение дня. Ослепительная улыбка на лице Луи оставалась даже во время пребывания в университете, заставляя всех обратить внимание на этого парня, который был всегда немного грубый и неприветливый. Зейн заметил перемены, но ничего не говорил. Луи болтал с ним легко и непринужденно, почти всегда представляя образ Гарри у себя в голове. Гарри сразу рассказал все Найлу, а тот с облегчением выдохнул, потому что теперь ему не придется выслушивать монологи о том, какой Луи замечательный и красивый, и насколько у него «красивая мягкая челка», и какие у него «синие глаза». Вот только парень ошибся — он выслушивал это все в удвоенном размере, еще наблюдая при этом глупую улыбку Гарри, и кривил лицо на милых прозвищах. В общем, выражение «love is all around» подходило как нельзя кстати.

***

Погода не баловала. Весь день лил дождь, город казался серым и угрюмым. Возвращаясь домой, Луи насквозь промок. Влажный холодный воздух проникал в каждую щель, под куртку и в ботинки, создавая ощущение тяжести и сырости. Щеки немного щипало ледяным октябрьским ветром. Оказавшись дома, Луи хотел только одного — поскорее закутаться в плед и ждать возвращения Гарри. Сегодня они договорились поужинать вместе. Завернувшись в плед как в мантию, Луи отправился на кухню. Кружка горячего чая сейчас ему точно не помешает. Оранжевая кнопочка на чайнике ярко светилась в полутемной кухне. Забавно, как его жизнь окрасилась в радужные цвета. Немного двусмысленно звучит, не так ли? Луи никогда не задумывался о своей ориентации. Его это не волновало. У него были единственные отношения с девушкой, еще в школе, но затем он понял, что все это время был влюблен в своего одноклассника, порядочного козла. Подростковая любовь давно забыта, но Луи было одиноко. С появлением Гарри Луи вновь ожил и засиял. Он прощал этому милому кудрявому парню буквально все. Гарри вернул краски в серую обыденность Луи. Томлинсон уже начал забывать, как это — чувствовать трепет в душе, искры счастья в уголках глаз. Иногда осознание серого существования до появления Гарри очень пугало Луи, ему казалось, что кудрявый был всегда рядом с ним. В прихожей послышались тихие шаги. Луи наливал кипяток в кружку, наблюдая, как пар поднимался и рассеивался в воздухе. Гарри всегда ходил тихо, как кошка. — Котенок? — именно поэтому он заслужил себе это прозвище. Не надо обвинять Луи в слащавости, у него есть хотя бы правдоподобная причина для этого. Гарри прошел на кухню, стягивая с шеи шарф и даря Луи мягкий поцелуй в щеку. Его кудри были влажными от дождя, поэтому завились еще сильней. Луи очень хотел потрогать его волосы, однако посчитал это лишним. — Я купил продукты, — крикнула Гарри откуда-то из глубины квартиры. Луи улыбнулся, видя, как Гарри пытается самостоятельно завязать фартук. Стайлс хмурил брови и закусывал губы, однако помощи просить не торопился. В итоге Луи подошел к нему со спины, нежно убрал его руки и завязал аккуратный бант. Гарри возмущенно фыркнул, но ничего не сказав, включил радио. Из приемника послышались последние ноты джазовой мелодии, а затем полилась песня Эда «Even My Dad Does Sometimes». Как и многие, Гарри просто обожал Эда, поэтому его лицо осветила легкая полуулыбка. — Тебе нравится Эд Ширан? — немного насмешливо спросил Луи. — Да, — непринужденно ответил Гарри, нарезая куриное филе. — Серьезно? — Абсолютно. Гарри резко разворачивается, оставляя нож на дощечке с нарезанной курицей, и притягивает Луи за талию к себе. — Какого черта ты делаешь, Гарольд? — Танцую с тобой. — Голос Гарри приглушается плечом Луи. Он начинает вальсировать в такт песни. Луи резко выдыхает, расслабляясь, и берет руку Гарри в свою. Они кружатся в полутемной маленькой кухне, на Гарри надет цветной фартук, пальцы переплетены, и сейчас они чувствуют себя как никогда правильно. Гарри прокручивает Луи под рукой, прижимает к себе и глубоко целует. И сейчас это больше, чем просто поцелуй, это интимнее, это то, что они бы не позволили увидеть людям. Это светится в их глазах, когда они отстраняются друг от друга, это играет шампанским в их пальцах, делая прикосновения обжигающими. Это делает Гарри сексуальным даже в этом странном фартуке. Это тот последний блик горячего заката, который тонет за горизонтом, уступая место темной ночи, наполняя атмосферу чем-то загадочным. То чувство, окутывающее Луи, когда он вдыхает аромат Гарри. Любовь.