Дед, бабайка и чумовой парик

Черт... Стояла, притирала глаза – сейчас до дыр дотру – и не могла понять, мне приснилось это, или что? Что вообще вот сейчас произошло? И Рея нет. Он ушел, испарился, растворился и черт знает, что еще там сделал. Но рядом его нет. И этого пусто как-то. Болезненно. И непонятно ничегошеньки. Вдруг за спиной послышался шорох, спровоцировавший у меня мини-сердечный приступ. Из-под огромного дивана – уж так бы этой махиной его и пришибла – выпорхнул целый-невредимый уголек. Значит, его карательная операция стороной обошла, пока дружка-призрака уже к ответу призвали! У, негодник! Я схватилась за газету, так кстати подвернувшуюся под руку прямо с прозрачного, из темного стекла, журнального столика, намереваясь ей, этой газетой, хорошенько отлупасить Роню, чтоб знал, трус, как под тетушкиной мебелью отсиживаться. – Прекрати, неугомонная, – сразу же завизжал уголек, уворачиваясь от газеты, – пощади заблудшую душу! – И где же ты, интересно, заблудил? Под диваном, да? Са-амое место! – я-таки пришлепнула его хвост-не хвост своим смертоносным орудием, и Иероним, описывая ломаную кривую, спустился на журнальный столик и слабо взялся за пораненную часть тела маленькими лапками, вылезшими из-под одного большого черного помпона, который, в сущности, и составлял его тело. А еще такие глаза огромные сделал и жалостливые, что я через две секунды поняла, что сама сейчас зарыдаю. И зарыдала, опустившись на пол рядом с журнальным столиком и рукавом стирая мокрые дорожки со щек. Сквозь слезы мы с угольком еще и умудрялись оскорбляться друг на друга, как два дурака. – Идиотка! – Трус проклятый! – Припадочная. – Скотина мелкая, оджигурдевшая зараза, спиногрыз ты шибанутый! – А... – Иероним что-то замялся от такого потока и после с садистским наслаждением выдал, – а ты из-за Рея плачешь! А потом я взяла его на руки и принялась утешать. *** Так незаметно протекла неделя. Но это к красному словцу. На самом-то деле эти семь дней оказались, наверное, худшими в моей жизни. Мало того, что меня могли убить в любой момент, так еще и все это время приходилось проводить в компании с несносным угольком, который меня постоянно дергал за волосы или уши щипал, поэтому несколько раз оказался пришлепнут об стенку. И сам виноват. Мне ни чуточки не стыдно. А однажды, когда я набралась смелости на вылазку, чтоб проведать своих деревенских друзей, на обратном пути мне встретился дед Эписташка с пучком петрушки, он долго беседовал с Иеронимом о нынешней молодежи, а потом из кустов выскочила бабка Изольда или как там ее со своим сиреневым лохматым париком, натянутым на руку и гордо именуемым Офелией. Бабка огрела бедного Эписташку скалочкой и, показав мне язык, скрылась в кустах, продолжая оттуда угрожать гневом императора Адриана. Я проморгалась и, заслышав шорох уже в противоположных кустах, схватила Иеронима за хвост и утащила домой. О чем это я? Ах да, приблизительно так и прошла вся неделя. А еще... Еще я за призрака волновалась, как ни хотелось, пришлось и это признать. Черт возьми-и – я сокрушенно хваталась за голову – беспокоюсь о том, кто даже не живой! – Хотя, даже несмотря на это, у него есть чувства какие-никакие. Если он не придуривается, конечно. О, как бы мне этого не хотелось. Правда, похоже, у них и за искренность карают... – с умным видом рассуждала я, сидя на диване. Уголек нарезал вокруг меня рваные круги и молча кивал, соглашаясь, хотя, наверное, даже не слушал. Я встрепенулась, потому что показалось, что в дверь постучали. – Синичка, – успокоил Иероним. – Какая тебе к чертям синичка, – я запустила в него тапок. Не попал. А жаль немного. Сердце-то не обманешь. В дверь еще раз постучали, я бросилась открывать. – Да стой ты, стой, чумовая девка! – уголек намертво вцепился в мой рукав, но это как раньше ничем не помогало, так и теперь оказалось весьма бесполезным. – Это может кто угодно быть! – продолжал во всю протестовать Иероним. Я только отмахнулась. Бабка Изольда со своим Эписташкой? На кой черт им здесь надо? Кто-то из высших? Так они уж вот неделю, как меня не беспокоят. Вариант остается только один. Глупо на такое надеяться, с какой стороны не взгляни, хоть раком поставь. Но все же очень хочется... Еще бы. Голова-то дурная. И я, игнорируя дальнейшие предупреждения уголька, дернула на себя ручку, рывком открывая дверь. И тут на меня свалился Рей. Ух черт, как сердце-то запрыгало, но не от любви и чего такого там. Я просто на вид и запах крови очень болезненно реагирую. – Да что ты вообще... себе думаешь... – пропыхтела я, буквально утаскивая его на порог, – просто войти нельзя было?! Надо было ждать, пока я открою, и доводить себя до такого состояния, по-твоему, да? – Он же нечисть и в этом доме не умирал, значит, ему нельзя без приглашения, – укоризненно проворчал уголек, нарезая вокруг нас круги. – Прошу... меня простить... срочные дела... – едва дотащив призрака до дивана, я бросила его «умирать на полу», а сама, зажимая рот рукой, с невиданной скоростью унеслась в санузел. Не переношу. Запах. Крови. И вид тоже. А ее там, мать вашу, в достаточным объеме! Живот скрутило, и я согнулась над ванной, но, к счастью, поужинать я только собиралась, поэтому катастрофических последствий не случилось. Я включила ледяную воду и присела на краешек ванны, обмахиваясь полотенцем. Подождала, пока мои внутренние органы подуспокоятся и придут в какой-никакой порядок. Потом окатила лицо из-под крана и начала искать аптечку или хоть ящичек с лекарствами. Дома, в городе, был такой. По идее, его местонахождение должно было вскрыться либо здесь, либо на кухне. Над стиральной машиной был небольшой стенной шкафчик с кремовыми дверцами, и я рассудила, что ничего такого не случится, если я там немножко пошурую, и дернула ручку. Первым делом на меня выпала клизма. Большая и зеленая, которая сразу же укатилась под ванну. Я плюнула и доставать ее не стала, потому что позывы рвотные еще не до конца меня оставили, и думать о всяких там клизмах было, ну прямо сказать, не лучшим решением. Изыскания в потайном ящике кончились тем, что среди прочего хлама я обнаружила желтую резиновую уточку, соль для ванны и, в самом дальнем углу, аптечку. Маленький такой грязно-белый чемоданчик, маркированный красным крестом. Занозив палец о шершавую деревянную ручку, я потащила свою находку обратно в гостиную. И тут мне подумалось вдруг о несчастной судьбе уголька, который на этот раз запамятовал схорониться под диваном. Правда, Рей сейчас не в том, конечно, состоянии, чтоб кого-то наказывать. Как бы его самого никто не наказал... Но, выяснилось, я ошибалась довольно-таки сильно, потому что Рей «сама непроницаемость» без малейшего сожаления колотил уголька то о спинку дивана, то об пол, придерживая его за хвост, как за веревочку. Я кашлянула, объявляя о своем появлении. Призрак на меня вяло оглянулся, но дело свое черное не прекратил. – Хватит, – не слишком-то смело скомандовала я, плюхаясь рядом с ним на диван. Рей мгновенно выпустил хвост из рук, и уголек с размаху хлопнулся о стену, но тут же подлетел ко мне, захлебываюсь слезами. – Саша-а, он меня обижа-ает, – проскулил он, прячась в ладонях. – Вижу, – проворчала я, успокаивающе поглаживая Иеронима по шерстке. Он такой тепленький, оказывается. Вполне бы сошел за котенка. Он что-то жалостливо пропищал. – Скажи лучше, – я мрачно обратилась к Рею, все еще обмахиваясь заимствованным из ванной полотенцем, – что это с тобой приключилось? Ты же призрак, значит, ну, теоретически, тебя уже нельзя ранить, так? – Выходит, можно, – Рей передернул плечами, пытаясь сесть поудобнее, но то ли локоть у него подогнулся, то ли еще что, но это дело не вышло, и он вновь опустился на диван, жмурясь и с шумом втягивая воздух. Но даже не застонал. – В общем, – я решительно попыталась взять себя в руки, –если тебя поранить можно, то и подлечить, значит, тоже. – И не надейся, – призрак решительно отвел мою руку, – только не человеческими средствами. Эй, отстань от меня, слышишь?! Угу, размечтался... Я выпустила уголька, который тут же предусмотрительно взмыл под самый потолок. – На кой черт явился тогда? – сгоряча вопросила я, все же открывая аптечку. – Поговорить надо, – процедил Рей сквозь зубы. – Вот и поговорим, когда подлечишься. – Не трогай меня, умоляю, – призрак начал вяло, но старательно от меня отмахиваться, – я, между прочим из-за тебя все это терпел. – Ах так? Ну теперь еще потерпишь! Не знаю, как там остальная часть тела, скрытая под одеждой, перепачканной в крови, но вот то, что было на виду, выглядело плачевно. Губа у него оказалось разбитой и припухла немного, скула тоже, хорошо хоть, фингалов нет. Но из носа кровь, видимо, совсем недавно остановилась. На запястьях и шее оставались следы то ли от веревки, то ли от оков вообще. – Здорово тебя... – я покачала головой, на время останавливая свои попытки. – Это очень еще лояльно, поверь, – призрак чуть усмехнулся, и, пользуясь тем, что он отвлекся, я плюхнулась к нему на бедра. Нагло и слишком как-то пошло. Ну только посмей об этом подумать, душа ты неприкаянная. Рей удивленно уставился на меня в оба своих мертвенно черных глаза. Я молча помахала перекисью перед его носом, недвусмысленно намекая на предстоящее. – Сдаюсь, – призрак вздохнул, вяло поднимая вверх ладони, – скоро сама убедишься, что толку в этом чуть. Мне уже не до крови было. Что-то больно внезапно согласился... Я, разозленная его уверенностью в провале, вместо перекиси взяла спирт, добротно намочила им ватку и провела по его щеке, в том месте, где красовался глубокий довольно порез. Рей даже не дернулся. Даже безразличное выражение лица не поменял. Вообще ничего. – Что, – я склонилась над ним, убирая с лица темные прилипшие волосы, – совсем не щиплет? Призрак только покачал головой, изображая притворное сочувствие. – Совсем-совсем? – еще раз для точности осведомилась я. – Совсем, – тот утвердительно кивнул, опуская мою руку с ваткой. Ну тогда точно бесполезно... Это ж получается, чтоб его подлечить, заклятье прочитать нужно? – Само пройдет, – лениво успокоил Рей, явно чем-то обеспокоенный. – Когда? – Откуда мне знать? От недели до трехсот лет, – он раздраженно пожал плечами, а у меня отвисла челюсть. Захотелось ему наподдать, но стало жалко. Да так жалко, что я немного призадумалась, а потом ладонью немного повернула его лицо, острожно подула на порез, из которого все еще сочилась кровь, а потом тихонько чмокнула и сразу же отстранилась. Выражение лица Рея поменялось с удивленного на чрезвычайно удивленное, а рана тут же затянулась. В жизни такого не видела. – Ах вот оно что... – он задумчиво потрогал щеку, – они заклятье наложили... Какое... такое... заклятье? – Это что ж мне тебя теперь всего перецеловать надо будет? – я даже поперхнулась. Так это ж придется и губы, и шею, и чего только там еще... Может, лучше Иеронима подрядить? Заодно и вину свою искупит. – Ты знаешь, – Рей глухо кашлянул, – лучше вообще завязывай с этим. Не надо меня нигде целовать... И хватит уже. – Ну-ну, – мрачно хмыкнула я, – не доверяешь мне, да? – Да не в этом дело... – призрак кашлянул еще раз, вжимаясь в спинку дивана, – просто, может быть, ты слезешь? Я, конечно, давно умер, но, знаешь, кажется... Это не лучшая идея... И тут меня осенило, и я с космической скоростью подскочила на ноги под мерзкое хихиканье уголька. – Подожди-ка, подожди-ка... Сколько ты уже ни с кем не... – я выразительно помахала в воздухе руками. По выражению лица Рея поняла, что много... Отлично. Теперь, помимо иждивенческого уголька на мне висит избитый призрак с недотрахом. Какая, черт возьми, удача. Мне крупно повезло. – Да ты не бойся, – устало усмехнулся Рей, наблюдая за тем, как я начала медленно отступать к двери. – Я же тебя изнасиловать не хочу. А если захочу, сделаю предупреждение, и ты успеешь убежать. – Тяжко, небось, живется-то? – сочувственно осведомилась я. – Да нет, я... – призрак напряженно кашлянул, давая понять, что тема для разговора не самая лучшая. А я вместо этого поняла совсем другое. Румянец его увидеть хочу. Чертовски. Ну что он все бледный да бледный, как смерть. Тьфу. Подумала какую-то дурость. Интересно, это ему «хозяева» не разрешают? Если так, то он заправский садюги. Иероним продолжал хихикать под потолком, и что-то неспроста. Али вспомнил чего? – Ты чего ухохатываешься там, моль? – я задрала голову кверху. Но вместо ответа получила глухой стон. Призрак запустил в уголька валявшейся на полу тапкой, и побитый Роня свалился прямо в мои великодушно подставленные ладони. – Рей! – укоризненно вскрикнула я, с трудом удержавшись о того, чтоб пнуть его под коленку. Ладно, обойдусь. Он и так уже больной. – Ему полезно, – слабо взмахнул рукой призрак, запрокидывая голову, потому что из носа снова пошла кровь. Да что ж мне делать-то, а? Обоих жалко... Я решительно отставила все медицинские принадлежности на край стола за компанию с угольком и, опершись коленом о диван, склонилась над Реем. Он приглушенно фыркнул. – Мне это не нравится, понял, да? Интересно, о чем думал тот, кто на тебя это заклятье накладывал? Хотел, чтоб до смерти тебя зацеловали? – Заклятье было не на поцелуи, – почти презрительно усмехнулся Рей, – а на ласку. – Ах так... Спокойно, Александра, однажды ты уже делала это, так что сейчас мешает? Ну давай же, только в глаза его не смотри, а то испугаешься еще и ничего не сможешь. Я решительно, пусть и самую малость смущаясь, взяла его лицо в свои ладони и осторожно накрыла губы поцелуем. Мамочки, уже третий, а мы ведь едва-едва знакомы... На языке сразу же почувствовался вкус крови, и я поспешно отстранилась. – Предупреждал же тебя, что не надо так, и... – призрак внезапно осекся, поглядев вниз. Я про следила за его взглядом и... мамочки дорогие... что-то меня не туда тянет. Колено вот аккурат между его ног поставила... И все ж, хочется его засмущать. Кажется, он будет очаровательно выглядеть. – Ну вот что, хватит до меня домогаться, – призрак решительно, но аккуратно меня отстранил. – А то ты сейчас не излечения ран добьешся, а кое-чего... кхм... другого. Я ночью к врачу нашему загляну, может, он чего наколдует. – Пока ты дойдешь до него, десять раз помереть успеешь. Ой... – я мгновенно зажала рот ладонью и больно прикусила язык. – Ой, прости. Извини, пожалуйста... Я отстранилась и села рядом, уставившись в пол, потому что призрак ничего не ответил. Ну вот угораздило же меня, а? Ну почему я за языком не умею следить? Ведь раньше-то за собой такого не замечала. Черт. Я схватилась руками за голову, потянул колени к животу и снова пробурчала неразборчивое «извини». – Прекрати, – Рей поднялся на ноги, – ты меня не задела. – Если б я тебя не задела, у тебя бы взгляд не был таким. – Каким? – устало переспросил призрак. – Не могу объяснить, – я качнулась из стороны в сторону. – Ладно, проехали, будем считать, этого не было. Я по делу пришел. Высших удалось убедить, что ты им нужна зачем-то, – он жестом предупредил мою отваливающаяся челюсть и бурю возражений, – потому что тебя приказывал убить император Адриан. – Он не только меня приказал убить! – Это не важно, – твердо отчеканил Рей, – сейчас я о тебе. И помолчи, пожалуйста. Тебе надо будет всего-то предстать перед советом, может, даже в зал не позовут. И медлить-то уже некогда. Луна скоро взойдет. Я выглянула в окно: на улице и правда уже сильно стемнело, и площадку перед домом освещал только тускло мигающий фонарь. Какой-такой совет? Вот же ж нашла я себе приключения на задницу. А поужинать так и не успела... – Что, прям сейчас идти? – хмуро поинтересовалась я, прохватывая со стола полудохлого Иеронима. Чертовски не хочется. – Сейчас. Ну или тебя убьют. А заодно и меня определят в камеру пыток на ближайшие лет триста. Признаться, меня второе почему-то куда больше напугало, и я вскочила, послушно и молча приблизившись к Рею. – Идем. Он взял меня за руку. *** Воздух у пещеры, где мы оказались, был чистый и свежий, только все равно почему-то дрожали колени. Я прислонилась спиной к холодным камням и, прижав руку ко лбу, медленно вздохнула. Должно помочь. А то еще хлопнусь там в обморок, вот тогда будет веселуха. Нужна им как будто нервозная девчонка с подбитым коленом. – Боишься? – Рей склонился надо мной, так что я аж съежилась. – Я – нет. Только волнуюсь немного. Это из-за того, что понятия не имею, что меня там ждет. Все чертовски внезапно произошло. Какие-то высшие, темные, мать их, которых Рей, видимо, здорово боится. Мне кланяться хоть им не надо будет? – Дрожишь вся, – призрак чуть усмехнулся, – просто делай, что я тебе скажу, и... Будем надеятся на лучшее. На меня пахнуло душная сырость пещеры, однако, оказалось, что это не до конца пещера была, не такая, в которой мы от Адриана прятались. Там внутри все было мрамором облицовано, куча коридоров, больших дверей с затейливыми ручками, факелы по стенам, и потолок, теряющийся в сумраке. Рей оставил меня с угольком в маленький пустой комнате с одним столом посередине и сам куда-то скрылся, велев вести себя тихо. Я прижалась к стенке, устало прикрыв глаза.