Дед, бабайка и чумовой парик

Обеденный зал был большой. Точнее, их было несколько, и этот официально именовался, как средний, но это совсем не меняло сути. Даже при относительно хорошем освещении другой, дальний конец зала можно было увидеть только сощурившись. Ну, шуму было, прямопропорционально. Оказывается, пополнять запасы жизненной энергии через желудок нужно было многим обитателям замка. Только блюда у всех были разные, но вот в более тонкие подробности я решила не вдаваться. Лира вообще сказала сидеть тихо, потому что за обедом у всех как раз-таки и начинаются специфические «потасовочные» настроения, и риск быть побитой возрастает впятеро. Но сейчас она же сама вот уже пятнадцать минут толкала меня локтем то в бок, то куда-нибудь в другое место. – Мало того, что тебя всю ночь на месте не было – это счастье, что проверка не пришла! – так ты еще и до сих пор носом клюешь, как сонная муха. Где ты была всю ночь? – А то ты не знаешь, – хмыкнула я, ковыряясь в тарелке замызганной вилкой. Честно говоря, не представляю, что это за блюдо было, но по вкусу напоминало нечто двух-трехдневной давности. Лира распылилась в широкой извращенской улыбке. – И что он? – Неисправимый развратный мучитель, как и всегда, – я уныло пожала плечами, пробуя продолжить обед, но кусок в горло не лез. Лира отчего-то прыснула. Сегодня после обеда мне нужно было взять разрешение у Клеменси, а затем тащится в канцелярию, устраиваться на официальную работу врачевателем. Хоть чуть больше пользы от меня будет. – А еще сказал, что он отправит меня домой так скоро, как возможность представиться, – зачем-то выпалила я. Лира пару секунд, не отрываясь, смотрела на меня внимательным взглядом, потом обняла за плечи и протянула успокаивающее: – Так это же здорово. Мы, конечно, будем скучать, но не обессудь. Находясь здесь, ты не только себя подвергаешь опасности, но и тех, кто готов будет за тебя вступиться, чуть что. А Рею вообще любовь по работе противопока... кхм... – ведьма поперхнулась, сочтя, видимо, что сказала лишнего. Я снова уткнулась в тарелку. Понятное дело, где родился, там и пригодился, а в этом мире я лишняя. Скули не скули, но отрицать глупо. А если так будет для всех легче и правильней, то даже скулить не хочется. Да и предоставь он мне выбор, я бы, наверное, все равно пожелала вернуться. Из-за мамы. – А ну замолчать, уроды! – громыхнуло она весь зал так, что Лира вздрогнула, а я чуть было не выронила свою многострадальную вилку. – Шестьсот шестьдесят шестой наконец прибыл в замок, сейчас в соседнем зале у них совещание будет, так что все закрыли рты, кто не хочет иметь поджаренный зал. К угрозе, как ни странно, отнеслись серьезно. Разговоры продолжились шепотом, а многие и вообще замолкли. – План выступления они будут вырабатывать, – наставительно сказала Лира, пытаясь запихнуть свое разрешение в нагрудный карман. Из обеденного зала мы ушли почти сразу же, чтобы даром времени не терять. Теперь после прогулки по верхним коридорам замка, куда более прилично смотревшимся и светлым, мы сидели в душной, пыльной, переполненной бумагой – Не выступления, а наступления, – деликатно поправил сопровождавший нас Клеменси. Лира развела руками, мол, сказанного не воротишь. Вообще, наш командир с нами пошел по какому-то своему делу, но по пути подслушал все разговоры и очень проникся бедами. – Они могут там до ночи заседать, – шепнула Лира, чихая от пыли. – Я все равно не рассчитывала его сегодня увидеть. Разве только одним глазком... Но это... Так, нет, все, отбой. Закрыли тему. – А я вот что, – Клеменси откинулся на шкафчик за его спиной, который тут же жалобно скрипнул, – опасаюсь, как бы не случилось чего, шестьдесят пятый с шестым никогда не ладили, а сейчас война, обстановка... Рея, вообще-то, отчасти потому и отослали, что если не отослали бы, не осталось здесь из-за этих двоих камня на камне. Но не станет же хозяин сына отсылать. Когда времена спокойные были, еще и так переживали как-то. – Ну да, библиотечные бабушка с дедушкой об этом рассказывали и... они еще много чего рассказывали... Он научился терпению и контролю над собой с тех пор. И старше стал, хотя куда уж, – я глубоко вздохнула и тут же об этом пожалела. Горло обдало жаром и тут же немилосердно заскребло. – Ерунда какая, что может случиться, когда... А последние ее слова заглушил знатный толчок, такой, что с потолка посыпалась штукатурка, а с полок – кучи документов. Лампа, висевшая на длинном непонятном переплетении проводов, мигнула пару раз в предсмертных конвульсиях, оставив нас в полной темноте.