Дед, бабайка и чумовой парик

– Не больше десяти минут, – строго, глядя мне прямо в глаза, надставлял Адро, – Ну ладно, пятнадцати, – смиловался он, вздыхая. – Будешь дольше, нарвемся на очень нехорошие проблемы. Недаром он вампирская морда, малейшие изменения души чувствует. Интересно, а в этом ходу, куда меня Иероним привел, крысы есть? Хотя сейчас, конечно, не важно. Там пыльно, дыхание надолго задержать не получится. Я прижал рукав к носу и осторожно прощупывая почву перед собой каждый раз перед тем, как шагнуть, двинулась за угольком в непроглядный мрак. Он был такой плотный, как будто осязаемый. – Постоянно говори что-нибудь, – попросила я. – Иначе я буду думать, что никогда до света белого не доберусь. Темница в целом была как темница. Обычная, средневековая, сложенная из огромных каменных блоков, с узкими и невысокими коридорами, сыростью, плесенью и прочими подземельными «аспектами жизни». Я сделала очередной осторожный шаг, держась за стену, только это не помогло, нога соскользнула, и я, стесав колени и пальцы, рухнула куда-то вниз. Куда-то в темноту и никуда. Чертовски неприятно не знать, в какой стороне земля находится. – Ох-х... – из груди вырвался в меру страдальческий стон, и я обнаружила себя кверху, извините, пятой точкой на холодном сыром полу в каком-то закоулке, куда только отдаленные отблески факелов доставали. В целом, нанесенный падением ущерб был не такой уж серьезный, чтоб ему значение придавать. Шишка на затылке, пара синяков и царапала на спине. В кои-то веки упала удачно. Пора бы овладевать и этим искусством. Пока не поздно. – Окаянная, – сварливо заключил Иероним. – Нам повезло, что смена караула идет. Пока никого нет, можно успеть проскочить туда и обратно. Только не вздумай кричать. Патрульных нет, а вот постоянная стража всегда на месте, у дверей. Зашумишь – прибегут, как миленькие, и полминуты не пройдет. – Ладно уж. Веди, – я, приохивая, кое-как поднялась с пола. Ну и видок. Адро будет обратно забирать, не узнает. Но это сейчас неважно. Я, стараясь как меньше шума делать, пробежала за Иеронимом две «секции», каждая для отдельных преступников, но они пустовали сейчас. На третьей уголек остановился. Камера была не очень большая и темная. Призрака я в ней раз глядела с трудом. Он не изображал никаких особенных страданий, просто сидел на полу – а больше и не на чем было – и безжизненным взглядом прямо перед собой смотрел. – И давно он так? – я тихонько обратилась к угольку, сжимая пальцами ржавые скользкие решетки. – Просто от скуки. Он говорит, что ему все равно. Врет, небось. Нелегко придется. Эта жизнь еще медом покажется. – Рей... – тихо, как Иероним настаивал, позвала я. Видимо, слишком тихо, потому что тот даже головы не поднял. Я осторожно повторила попытку, ногтем постучав по решетке. Он вздрогнул, поперхнулся и мгновенно поднялся на ноги. Глаза расширились от удивления, это я даже в темноте различить смогла. – Ты ее привел? – грозно спросил Рей, устремив взгляд на друга своего. – Сама пришла. Времени у нас мало. Подойди... пожалуйста, – тихо попросила я. Наверное, взгляд сейчас здорово безумный. – Зачем? Правда, дура неимоверная. Притащилась. Зачем? Жизнь недорога стала? Я бы тебя немедленно, сейчас же обратно отослал, только ты не уйдешь. А лучше бы ушла, честное слово. Он просьбу мою выполнил, встал вплотную почти к решетке. – Я вообще-то по делу. Не прогоняй. Может мы с тобой больше потом и... – Ты уже все знаешь, да? – оборвал призрак, через решетку кончиками пальцев касаясь моей щеки. – Не ввязывайся, всем, чем можно тебя прошу. Я-то ни о чем почти не жалею. – Пошел к черту, альтруист, – неожиданно злобно выпалила я. – За что загремел сюда. – Он не согласился на проведение военных операций в человеческом городе, за это и получил, – услужливо под уничтожающий взгляд призрака подсказал уголек и тут же сныкался за мое плечо. – Серьезнейшее преступление из серьезных – жалеть людей. – Откуда царапины? – Рей с головокружительной скоростью тему сменил, его она, видно, смущало здорово. – Я упала. Правда упала. Судя по глазам, он мне не поверил.