Дед, бабайка и чумовой парик

Дрожали губы и пальцы. Дрожали немилосердно. У меня всего несколько минут есть, чтобы максимально близко подобраться. Он не услышит же меня отсюда. Да еще этот шум толпы, шум животной радости и такого же, не менее пугающего звериного торжества. У каждого в душе страх, и каждый сейчас неимоверно рад, что это не он сейчас там, на помосте. Рей смотрел спокойно, ничуть не испугано. Он раз или два уже прошелся по толпе своим колючим взглядом, видимо, больше всего надеясь не увидеть меня. Но если даже и заметил, виду все равно не подал. Упрямый и черствый дурак, которого я сегодня вижу в последний раз. И у меня никогда так сильно, мать его, еще не колотилось сердце. Страшно было безумно и, кажется, соображалось чертовски никудышно. Я с усилием большим отвела взгляд от помоста. Если буду бестолково пялиться, сделать ничего не смогу. Все как-то приутихли нехорошо, это мгновенно отозвалось дрожью вдоль по позвоночнику. Я обернулась на Лиру, чувствуя, как лицо то краснеет, то бледнеет до снежного цвета. – Они ждут. Сначала должны зачитать приговор, – объяснила ведьма, старательно удерживая голос спокойным, – И... Нет. Ты, знаешь, что? За руку меня не держи. Иди одна, ладно? А то не успеешь. Я кивнула, даже не оборачиваясь, и снова, кусая губы, люто, до крови, хотя это сейчас явно лишнее, взгляд подняла на помост. На какую-то, наверное, секунду, а может, мне показалось – мы встретились глазами. Рей злился жутко. – А я... я пришла не прощаться... – искусанные губы еле шевелились. На секунду по лицу призрака скользнуло удивление, и глаза он тут же отвел, совершенно демонстративно. Если он на кого-то будет пялиться, неправильно поймут. Я начала продираться через толпу. Да тут народу, больше чем в метро в час-пик. Эк они любят здешние экзотические развлечения. До помоста всего метров пятнадцать, а я могу и не успеть. Должна успеть. На помост вышел здоровенной дядька, у которого шипы металлические из одежды прямо-таки во все стороны торчали. Со свитком вышел, прям как в средневековье. Измотанное, напряженно сознание подмечено сейчас все важные и неважные мелочи. Развернул. Читать начал. Сначала звание, потом состав преступления и приговор. Со множеством условностей и непонятных слов. Голос в ушах отдавался эхом. Я чувствовала на себе колючий-колючий. Локти уже устали порядочно. – Последнее желание? Я оказалась буквально прижата к помосту и, тем не менее, всего-то на голову была его выше. Лицо пришлось задрать. Дрожали губы и пальцы. Дрожали немилосердно. Дрожали не у меня. Призрак стоял свободно без надзирателей и оков. Бежать было и некуда. Он и не пробовал бы бежать. Губы, тоже потрескавшийся все, тронула легкая нахально-измотанная тревожная усмешка. Рей сделал пару твердых шагов и наклонился ко мне. Чувство было такое, что все сразу, все вокруг вдруг перестало. Я обняла его за шею и потянулась к уху, едва касаясь мочки губами: – Имя твое – Эль Блер. Будем же знакомы, дух. – Сашка... Дура, Сашка... Он чуть отстранился, чтобы дрожащей рукой волосы мои встрепать. Говорил так удивленно, будто в первый раз после долгой разлуки меня видел и не может теперь нарадоваться. – Мы... позже, может быть, увидимся... Он замолчал, поняв, что больше ничего сказать не может. Горячие как никогда губы прижались к моему лбу. Я его проклинала и плакала. Чертов Рей, Эль... какой же ты все-таки бессовестный. Искры были теплые-теплые, поднимались вверх долго, разбивая здешнюю вечную тьму. Плечи вздрагивали. Никто ничего не говорил, никто не шевелился даже. Перед глазами стояла усталая, счастливая его улыбка. Странное дело, мне даже в голову не пришло задуматься о своей дальнейшей судьбе. У меня получилось. А теперь что? Дальше – что? Кто-то грубо рванул за локоть.