Дед, бабайка и чумовой парик

Ощущение было похоже на то, когда в сердце что-то от страха обрывается. Только теперь не в сердце, а как-то снаружи. Будто в пыльной темноте библиотеки что-то само собой оборвалось. – Ох-х, принесла ж его нелегкая, – сквозь зубы зло прошептала Лира, доставая из рукава черное заостренное перо. Вышло так, что мы сидели за тумбочкой у стены. То есть издалека нас вполне даже не очень видно было, а вот вблизи хороший обзор открывался, ничего не скажешь. Ведьма начала шептать что-то раздраженно и сосредоточенно. В такие моменты я ее даже боялась немного, хотя это неприлично в теперешнем положении. Выходит, бояться действительно можно устать. – Кто это? – я склонилась поближе к Лириному лицу: оно уставшее было, но такое решительное. – Знаешь его? – Как не знать, – ведьма скривилась, а я подумала, что она сейчас его заколет чем-нибудь или проклянет. Дышать тяжело было отчего-то. Оно потому мне на ум и пришло. – Шестьдесят шестой? – Не, служка его. Тот еще прохиндей. А ты, небось, шестьдесят шестого теперь ненавидишь, да? А он точно такой же подневольный, радости мало. Что, Рею от его номера почести какие полагаются? Да никому из них не полагаются, все они пешки. И мы с тобой пешки. Только, чем меньше, тем лучше. Смотри. А «служка» все бродил и бродил меж стеллажей, пальцем перебирая личные дела. – Нашего дурака, небось, ищет. Надо идти. – Сейчас? – опешила я, даже не ожидав от нее такой опрометчивой поспешности. – Надо сейчас. Пойми, когда он найдет, будет уже поздно. Роныч его отвлечет. Идем, – ведьма на секунду встрепенулась и, встревоженная, обернулась ко мне. – Страшно? Я покачала головой. Малодушие сейчас нельзя. Больше стыдно, из-за того, что сердце так колотиться бешено и предательски нервно, кажется, вообще без ритма, как попало. Лира втянула воздух и спокойно кивнула. Пока посетитель наш, ничего, кроме скучного равнодушия не выражал, мы тихонько отходить начали, но не тут-то, мать его, и было. – А вы что здесь делаете? – дядька выпрямился и нахмурился. Ведьминого кивка было достаточно. – Стоп! А ну стоять! Врешь, не уйдешь! К кому именно относилось, непонятно. Я с усилием дернула тяжелый металлический засов снаружи и тут же немилосердно себя по лбу хлопнула. Уголек, пусть он и не помог ничем, внутри остался. – Ничего ему не будет, они тут повсюду в замке. Идем, до площади я тебя провожу, – отрывисто вздохнула Лира. Я потихоньку начинала ненавидеть замок за такое совершенно бесстыдное количество плохо освещенных коридоров и лестниц. Им конца не было, запах пыли и плесени душил, так что к горлу два раза подступах изматывающий кашель. После очередной полу-трухлявой двери в глаза ударил фонарный свет, так что я сразу же зажмурилась. – Народу-то сколько, ты подумай, – прошипела Лира, заслоняя глаза рукой. Нельзя было не заметить – а так не хотелось – всеобщий радостный такой подъем. Жестокость доводит до состояния животного, от этого противно так, что сейчас же уйти хочется. Нельзя и не могу. Потому что черта с два они свое получат. Я поискала глазами помост. Рея еще не было, только стражники. Лира все еще стискивала мою руку своей, холодной и немного дрожащей. Верила она мне или не верила, не знаю. Очень хотелось надеяться, что верила, потому что призрак уж точно не верит. Лира слабо толкнула меня в бок и сдавленно прошептала: – Ведут.