Двадцать семь

      Гермиону разбудило легкое царапанье когтей о дерево. Она уже хотела по привычке бросить подушкой в Живоглота, как вдруг вспомнила события минувшей ночи.       Резко распахнув глаза, она увидела перед собой два янтарных глаза. Серая с серебристым отливом сипуха разглядывала Гермиону, норовя поскорее избавиться от клочка пергамента на своей лапке. Спешно отвязав записку, Гермиона уставилась на знакомый идеальный каллиграфический почерк:

Жду тебя в малой столовой, прямо по коридору, у нас мало времени.

      На кресле перед кроватью лежали её вечернее платье и роскошный шелковый халат. Выбор между удобством и вчерашней одеждой.       Наспех пробормотав очищающие заклинание над вещами, Гермиона застегнула платье. С туфлями в руке она отправилась искать ту самую малую столовую, следуя короткой подсказке из записки Малфоя.       Он был, как и обычно, великолепен. Идеально выбрит и причесан, в светло-сером костюме, он сидел за обеденным столом. Скептически осмотрев свою гостью, Малфой закатил глаза и легким взмахом палочки трансфигурировал её туфли в мягкие тапочки.       — Пол холодный.       Гермиона чуть раздраженно обулась, злясь про себя, что сама не додумалась превратить неудобные шпильки в более комфортную обувь.       — Садись, пожалуйста, тебе нужно позавтракать. В кофейнике еще горячий кофе с корицей, как ты любишь.       — Спасибо, но я не привыкла завтракать по утрам.       Она все же присела за стол и налила себе кофе в непривычно маленькую чашку.       — Так что за предложение?       — Я предлагаю тебе помощь на следующих выборах министра магии.       Гермиона лишь взглянула на него с нескрываемой иронией.       — Ладно, я имел в виду взаимовыгодное партнерство. Не мне тебе объяснять, как именно работает система. Тебе в любом случае будут нужны богатые покровители. Я предлагаю свести эту потребность до одного конкретного волшебника. Меня.       — А взамен ты захочешь…       — Принятие ряда законопроектов, полезных для моего бизнеса.       — Малфой, я правильно понимаю, что речь сейчас идет об отмывании денег?       — Речь идет о власти и способах её достижения, Грейнджер. Ты не первый год крутишься вокруг Кингсли и прекрасно знаешь, как все построено в большой политике. Он не трогает конкретных спонсоров, позволяя им рулить некоторыми отраслями экономики. И если Кинг — это почти вчерашний день, то наша прелестная бюрократическая машина вечна. Либо ты подстраиваешься под неё, либо она тебя задавит. Так какая тебе разница, по сути, сотрудничать со мной и моим капиталом или прогибаться под кого-либо еще? Не говоря уже о том, что отсутствие члена делает тебя не самой выигрышной претенденткой на грядущих выборах.       — Предположим чисто теоретически, что я соглашусь на сделку. Ты хоть представляешь себе, ЧТО будет, если это вскроется?       — Во-первых, ты будешь абсолютно не причастна к моим делам и бизнесу. От тебя требуются всего две вещи: способствовать принятию нужной законодательной базы и не мешать мне. Я никогда не ошибаюсь, но ты права, есть большая разница между здоровой уверенностью в себе и самоуверенностью. А поэтому, во-вторых, несмотря на то, что шанс разоблачения нашего с тобой маленького тандема минимален, у нас и на этот случай предусмотрена подстраховка. Ты же не хуже меня знаешь юриспруденцию, верно? Жена имеет полное право не свидетельствовать против собственного мужа и его интересов. Так же, как и муж против супруги.       Смысл сказанного никак не хотел доходить до Гермионы. Малфой предлагает ей?..       — Замужество, ты верно все поняла. Кроме того, это позитивно повлияет на твой имидж.       — Как ты себе представляешь провернуть такое?       — Ну, прямо сейчас ты соберешь вещи и уйдешь от Уизли. Новая квартира в пятнадцати минутах от министерства уже обставлена и ждет тебя. Следующие полгода ты будешь замечена Луной Лавгуд за дружескими ланчами со мной. Объяснишь ей и всем, кто поинтересуется, что мы общались еще с Бристоля, но из-за ревности Рона прекратили видеться. Ты же знаешь, что она никогда не пишет статей под заказ? Поверит она — поверят все. Следующие полгода мы уже будем встречаться. Романтические ужины, может, общая поездка в отпуск — зависит от того, как именно эти отношения воспримет публика. И с этого момента ни у одного из нас не будет права на ошибку. Мы превратимся в публичных людей настолько, что сами должны будем верить в то, что говорим и делаем. Каждое интервью, каждое твое слово будут разбирать, анализировать и припоминать тебе на выборах и после них. Через год мы поженимся, а еще через два месяца ты станешь первой маглорожденной женщиной-министром магической Британии.       — Я не смогу претендовать на этот пост со своей…       — Да-да, мы купим тебе другую должность за несколько недель до свадьбы. Пресса не сможет судачить сразу по двум фронтам. И поэтому твое внезапное назначение будут обсуждать куда меньше, нежели решение выйти замуж за бывшего слизеринца. Одним выстрелом двух зайцев или как там у маглов говорят.       Все еще пытаясь переварить то, что выдал ей Малфой, Гермиона потянулась за булочкой.       — И да, тебе нужно будет приучить себя к завтракам. Это полезно и будет соответствовать расписанию успешной женщины-политика.       — Почему я?       — Помимо того, что наша давняя связь в академии сыграла мне на руку?       — Да, делать ставку на женщину моего возраста довольно рискованно. Ты вполне можешь себе позволить предложить те же выгодные условия кандидату-мужчине с опытом, и при этом тебе не придётся вступать с ним в брак.       — Дело в том, Грейнджер, что я верю в тебя. Я знаю, что только ты сможешь действительно изменить что-то к лучшему. Остаться чистеньким в этой сфере деятельности невозможно. Но ты сможешь не потерять себя. Я знаю, что выбор у тебя сейчас довольно сложный. Но ты должна решить все здесь и сейчас. Никаких «я подумаю» или «мне нужно посоветоваться». Все или ничего. Реши, что для тебя важнее: повторить судьбу Молли Уизли, воспитывая рыжеволосых отпрысков, будучи при этом счастливой матерью, или остаться в истории магии как женщина, которая изменила волшебный мир к лучшему, прикрывая при этом задницу такой сволочи, как я.       На самом деле, перед Гермионой Грейнджер стоял сейчас совсем другой выбор. Она понимала, что у неё никогда не будет синеглазых детей с милыми веснушками, как и отношений с Роном Уизли. Не после этой ночи. Она не могла признаться ему в измене, будучи связанной обетом пятилетней давности, но и делать вид, что ничего не произошло, тоже не могла.       Она сейчас выбирала между возможностью почти наверняка занять пост своей мечты, прикрывая задницу такой сволочи, как Драко Малфой, и попыткой добиться того же самого, прикрывая задницы сволочам вроде Малфоя. Будут они лучше или хуже него, она не знала.       — Двадцать процентов нашей годовой прибыли.       Малфой выгнул левую бровь, показывая, чтобы она объяснилась.       — Двадцать процентов нашей с тобой годовой прибыли ты будешь жертвовать на благотворительность в качестве мецената. Можешь создать собственный фонд, если хочешь.       — Если это все твои условия, то ты сегодня же должна собрать свои вещи и стереть Вислому все воспоминания, связанные с твоими предпочтениями в сексе.       — Зачем это?       — На кону слишком многое, чтобы отдать в руки незадачливому ревнивцу оружие против…       — Я не стану стирать Рону память, он никогда не опустится до того, что ты ему приписываешь!       — Как же ты не понимаешь, Грейнджер! Если ты сегодня решишься изменить свою жизнь, то никому уже не сможешь доверять. Тебе позволено будет показывать слабость, но исключительно мне, за семью печатями. Для остального мира ты должна быть железной леди, без слабостей, без изъянов. Я уже это говорил и повторю лишь единожды. Все или ничего.

***

      Гермиона вошла в свою небольшую квартирку и, достав удобные вещи, пошла переодеваться в ванную. Посмотрев на собственное отражение, она удивилась изменившемуся со вчера взгляду.       Рон все еще мирно сопел, а Живоглот лежал у него в ногах, с прищуром поглядывая на не ночевавшую дома хозяйку.       Она достала чернила и написала записку для Рона. При помощи волшебной палочки вещи паковались быстро и бесшумно. Уменьшив коробки и поместив кота в корзинку, Гермиона Грейнджер ушла из собственной квартиры.       В записке Рону говорилось о том, что они расстаются и что Гермиона дает ему время подыскать подходящее жилье прежде, чем он освободит её квартиру.

Впереди её ждали четко поставленные цели, которых она обязательно добьётся.

Конец