За тебя.

Я и Сакура терпеливо ждали возвращения Керо и Накуру. Ждать очень тяжело. Незнание того, что случится в следующий миг, как действовать дальше, какие неприятности ждут – все это очень страшно. Время замирает, замораживается, и ты слышишь бесконечный бешеный стук своего сердца. Сакура, наконец, разобралась со всеми принесенными вещами. Она рассортировала их по степени важности. То, что было не нужно (а это была большая часть), она сложила в отдельную сумку и велела мне лечь на нее. Я долго отпирался, утверждая, что в отличном состоянии, но она, грозя мне ударом своего «тяжеленного» посоха по голове, чтоб я лишний раз не мучился, все-таки уговорила меня лежать. Ну, так я отвлекся. Вторую часть вещей Сакура уже начала использовать. Несколько своих вещей она выложила в виде матраса для меня, несколько отложила в сторону, чтобы потом использовать самой. В той горе тряпок, принесенной Накуру, Сакура нашла свитер Тои, утащенный бесполой фетишисткой. Этот свитер был слишком широким для меня, но Сакуру это даже обрадовало. - Чем больше места, тем лучше. Тебе нужна свобода движений при таких ранах. Но и тепло не помешало бы. Не дай Боже тебе заболеть с такими ранами. Одевайся! – велела она, и я послушался. Лежа на этой импровизированной кровати, я размышлял о многом. О странном поведении Сакуры, о ее появлении здесь, о наших отношениях. Мы общались, как старые друзья, но мне было больно от этого. Очень больно. Ей было трудно обращаться ко мне по имени, она стеснялась, а теперь она вернулась к фамилии. Я точно никогда не забуду тот день, когда она перестала говорить Шаоран без суффикса. А теперь… Но я решил для себя уже давно, что счастье Сакуры для меня будет превыше всего. Не только потому, что мне нравиться Сакура. Не только потому я что уже давно отдал именно ей свое сердце. Сакура по-настоящему светлый человек. Она всегда старается на благо других. Она хочет, чтобы все было ровно, правильно, честно. Она старается не унывать, не поддаваться депрессиям. Всегда нести свет - это ее главная черта. Сакура – мой дождь. Она смывает с меня все мои грехи, все неприятности и невзгоды. Она придает мне силы и бодрости. Она верит в меня и во всех тех, кого любит. Именно поэтому я не откажусь от нее. Но и настаивать не буду. Я решил добиваться ее изо всех сил, но так, чтобы ей не навредить. От всех этих размышлений мои веки стали своевольно закрываться. Боль в руках и ногах притупилась, я понял, что засыпаю. Последним, что я увидел, была Сакура, которая, сидя вполоборота на какой-то длиной тряпке, плотно укуталась другой, и, как ей казалось, незаметно посматривала на меня. Я провалился в сон, тяжелый и неприятный. Что-то темное, бесформенное, беззубо улыбающееся, тянуло ко мне свои длинные, словно нескончаемые руки. Меня обволакивала какая-то грязь, какое-то притворство, становилось трудно дышать. Я чувствовал, будто погружаюсь в беспроглядную пучину темных эмоций. Такое бывает, когда завравшийся человек, начиная путаться, где правда, а где ложь, ждет новых неприятностей. С каждой минутой воздуха становилось все меньше. Не оставалось ничего светлого, ни одного пятнышка. И вот, когда я уже почти задохнулся в этом своем сне, мне пришло видение. Но лучше было бы, если бы я умер без воздуха, чем увидеть это. Когда перед глазами все размывалось, и я потерял счет времени, в этой темноте я медленно стал различать проявлявшиеся контуры силуэта. Сакура бежала мне на встречу с мечом в руке. Она, кажется, кричала что-то, но голос ее не срывался с губ. Они были плотно замкнуты. Голос Сакуры распространялся по всему пространству моего сна. Я удивленно наблюдал за происходящим, ничего не понимая и испытывая странное равнодушие, но вдруг что-то всколыхнулось во мне. Горячая ненависть, страстное желание, которое я ничем не мог изгнать. Оно воплотилось в своеобразную жажду. Я внутренне пылал, сгорая от непонятной потребности. Мое сердце кричало отчего-то. Оно жаждало того, о чем я пока не подозревал. Не прошло и секунды, как в руке моей появился ярким языком пламени мой клинок. Не задумываясь, что я делаю, но повинуясь лишь своему внутреннему порыву, я ринулся навстречу выпаду девушки. В последний момент я гибко провернулся, уходя от атаки, и вот, Сакура уже нанизана на мой меч. В последний раз ее глаза проводили меня, их какой-то странный цвет, отличающийся от того чистого изумруда, который мне так нравился, не затух совсем, он словно растворился по всему огромному пространству моего сознания. Ее губы, улыбнувшиеся луковой, какой-то незнакомой улыбкой, были сомкнуты до последнего. Я видел, как алая густая жидкость окрашивает мои руки, мой меч. Я чувствовал, как нечто теплое течет по моим пальцам. И какое-то непонятное удовлетворение заполнило мое душу. Ужас от свершенного медленно закрадывался в сознание. Страх не только того и не столько того, что я УБИЛ Сакуру, а страх оттого, что я БЫЛ РАД ее смерти. Я видел слабое тело Сакуры, медленно погрузившееся во тьму и растворившееся в ней. Отчего-то я не кричал. Я старался стереть с себя противную жижу, но лишь растирал ее по рукам и ногам. Создавалось впечатление, будто кровь берется из неоткуда, и, заливая меня, хочет утопить. Я чувствовал, как все мое тело покрывается алым и я не мог ничего с этим поделать. Я захлебывался в крови, пытаясь выбраться. Мои губы жадно ловили воздух, а пальцы тщетно хватались за пустоту, стараясь выкарабкаться. Я ощущал тепло, исходившее от этой жидкости. Это было тепло убитой мною Сакуры… Я закричал что есть силы, я вложил всю ту горечь, всю ту ненависть к себе и безысходность того положения, в котором я оказался. Ведь Сакуры больше нет в этом мире…Ее… больше…н-е-т… Мой голос резко оборвался, но в этом бесконечном пространстве эхо не возникло. Мне трудно дышать, все тело горит. Я сел, поднявшись рывком. Что это? Мои руки в крови? Повязка вся пропитана, и кровь хлещет наружу. Я поднял голову и вздрогнул. Надо мной склонилась Сакура, укутанная в одеяло так, что видна была только голова. Ее взгляд был пустым, словно стеклянным. Она сжимала руки в кулаках, что не могло укрыться от меня. - Са…кура, - выдохнул я тяжело. Я вспомнил свой сон. Я вспомнил то чувство, когда ее не было рядом. Когда ее не было нигде в этом мире. Невольно я захотел обнять ее. Мои руки хотели притянуть девушку к себе, удостовериться в том, что она настоящая. Что она не погибла. Что я не стал ЕЕ убийцей. Сакура была неподвижна. Она словно застыла, но когда мои пальцы уже почти коснулись ее, девушка внезапно отклонилась. - А.… Прости, руки испачканы, - выговорил я, все еще приходя в себя. Сакура опустила голову. Ее руки, сжатые в кулаки, расслабились. - Извини.