За тебя.

Пробуждение от долгого сна далось мне, как это ни странно, легко. Обычно я медленно открывала глаза, ворочалась, смотрела на часы, находясь в полудреме. В таком же состоянии я и вставала, если нужно было идти в школу. Но сейчас все было абсолютно по-другому. Лишь открыв глаза, я почувствовала, что могу начать свой день именно сейчас. Я не была слишком бодра, но и недостатка сил во мне не наблюдалось. Четкие и ясные мысли поочередно сменяли друг друга в моей голове. Около подушки спал Керо, поэтому мне пришлось двигаться очень тихо, чтобы не разбудить его. Прохладный душ и горячий кофе (которому я обычно предпочитаю какао) – все было на моей стороне, все придавало мне уверенности. Проснувшись, Кероберос застал меня за сбором вещей. Я как раз укладывала майку и свитер в небольшую сумку. - Сакура? А что ты делаешь? В поход собираешься? – спросил он, потирая глаза. Я улыбнулась. - Можно сказать и так. - Ты спала целые сутки, я уж и не знал, что мне делать. Даже карты волновались, говорили о твоем сне, а я ничего сделать-то и не мог. Что-нибудь все-таки произошло? Я молчала, аккуратно отодвигая другие вещи, чтобы было куда положить брюки. - Сакура? Когда все было размещено в небольшой сумке, я повернулась к нему, и, улыбнувшись, сказала: - Все хорошо, правда. Он нахмурился, и, подлетев поближе, опустился на мои ладони. - Ты что-то темнишь, не вериться как-то. Сакура, если что-нибудь произошло, скажи мне. Ты же знаешь, что можешь всегда положиться на меня. Я опустила глаза, чтобы не видеть его. - Сакура, я не только Хранитель, я же еще и твой друг, забыла? Я ведь друг тебе? - Все действительно хорошо, не волнуйся за меня. Лучше скажи, хорошая ли я актриса? - Ну, на записях Томои ты отлично выходишь, но, конечно, не лучше меня. - Да нет, я об актерском мастерстве. - Даже не знаю, что тебе сказать, на всех спектаклях ты играла блестяще. А зачем тебе? - Просто стало интересно. Но, думаю, актрисой я не стану. - Так куда ты собралась, Сакура? - У меня важная встреча, - отвечала я, уверенно поднимаясь на ноги. - Хорошо, я с тобой. - Нет, ты останешься дома. - Но почему мне нельзя? Я же твой Хранитель. - Прости, но так будет лучше. Один разочек, хорошо? Я все тебе расскажу. - А, ну если всего один… - А как же те вещи? – спросил он, когда я надевала ослепительно белый плащ. - Они не для этого случая. -Подожди, а с кем ты встречаешься? Отворив дверь, я оглянулась на Хранителя. - Хоть эта встреча и важна, но она не принесет никакого вреда. Это в последний раз, не волнуйся! - сказала я и помахала рукой. - Ну, тогда, удачи, - проговорил он растеряно. - Угу, спасибо за заботу. До встречи, назначенной на десять, было около часа. Я знала, что приду в городской парк намного раньше Шаорана, но именно это и было нужно мне. Он слишком хорошо знает меня, и именно поэтому мне бы следовало подготовиться. Любая мелочь, любое случайно пророненное слово могли сыграть мне на руку или разрушить все. Конечно, я могла бы выкроить для себя больше времени, чтобы хорошенько продумать каждое слово, чтобы научиться смотреть ему прямо в глаза, но эти самые мгновения могли стать решающими в нашей судьбе. Мне нельзя было медлить ни секунды. Дорога до парка показалась мне необычайно длинной, так как трудно было идти по заснеженным улицам, да еще и в такую метель. Глаза щипало, приходилось часто моргать, пальцы на руках и ногах быстро замерзли. Было странно глядеть в небо, и видеть лишь хороводы снежинок, быстро опускающихся на землю. В такую непогоду вряд ли кто-нибудь отважиться выйти из дому, но мне нравиться метель. Я бы хотела стать снежинкой, прочувствовать каждый момент совей короткой жизни от замерзания до таяния на чьей-то бесчувственной руке. Оттряхнув грязный снег с лавки, я, не задумываясь о том, что потом буду мокрой, тяжело опустилась на нее. Шаоран, он ведь должен мне поверить? Наверно, это глупо, но я бы сразу же сдалась, если бы он сказал мне подобное. Я думаю, что не выдержала бы, а потом, вернувшись домой, долго бы плакала от досады и отчаяния. Но я не должна говорить мягко, нет. Он, во-первых, может не поверить мне, а во-вторых, мне нужно чтобы он не питал ко мне никаких прежних чувств. Он должен ненавидеть меня. Я видела сны, их было много, и каждый из них предвещал его смерть. Я заплатила за то, чтобы предотвратить это, воспоминаниями о нем, зная, что он не примет эту плату. Так же, еще не зная подробностей каждого сна, я точно уверена, что основным источником опасности для Шаорана стану именно я. Так не лучше ли сейчас покончить с этим раз и навсегда? Я заставлю его поверить мне, он бы поступил точно так же. Мой бессмысленный взгляд, ничего не видевший до этих пор, выхватил из снежной завесы темную фигуру. Шаоран уже приближался к месту встречи. Решительно поднявшись со своего места, я направилась к воротам. Когда он подошел, то я спокойно ждала его. - Ты хотела меня видеть? – с нескрываемой радостью спросил он, приглядываясь ко мне. Эта его радость, его мягкий голос, его встопорщенный вид – все это выбило у меня из головы заранее заготовленные фразы и холодный тон. - Да. Я хотела поговорить, - ответила я встревожено, неосознанно пряча глаза. - Я очень рад встрече, но давай поговорим чуть позже?! – спросил он, сокращая между нами расстояние. Его намерение коснуться меня мигом отрезвило голову. Я поняла, чем это чревато и мигом остановила его. Еще немного колеблясь, я начала медленно разъяснять ему, приближаясь к самой неприятной части. Когда, собрав все силы, мне, наконец, удается выговорить эту злосчастную фразу, он простит повторить. Волнуясь еще больше, но постепенно привыкая к повышенному тону, я продолжаю разговор. Я стараюсь не смотреть ему в глаза, остановив взгляд выше - на бровях. Но даже по их движению мне становилось ясно, О ЧЕМ я его прошу, и ЧТО он чувствует. Все было как в тумане. Я вроде не слышала себя, его, но четко понимала каждое пророненное нами слово. Я затронула больную для него тему, о расстоянии, разделявшем нас, зная, что он до сих пор волнуется об этом. Я выбрала самое больное место. В один миг, когда голос Шаорана непривычно дрогнул и оборвался, я почувствовала, что готова разрыдаться и все рассказать ему. Только одна мысль об этом, ее осознание смогли привести меня обратно в чувство, и я смогла прямо заглянуть в его солнечные глаза, выражавшие настолько понятное мне в этот момент отчаяние, и я смогла сказать ему то, что должна. Я видела его чувства, просто написанные на лице и скрываемые за дружелюбной улыбкой. Я знала, что ему стоит сейчас сохранять спокойствие, ибо сама была на грани. Именно поэтому я смогла попросить прощения, так и не получив ответ. Наблюдая за его удаляющейся спиной, я молча стояла на одном месте, как вкопанная. « Я должна двигаться, иначе прохожие могут что-то не то подумать». - но никаких прохожих не было. Заставив себя идти, я медленно продвигалась по улице, мечтая лишь о том, чтобы не заплакать. Но, хоть я чувствовала готовность разрыдаться, слезы не наполняли мои глаза. Я знала, что не имею права плакать. Сейчас, мне нужно думать о другом и радоваться тому, что все получилось. Медленно приближаясь к дому, я все время размышляла. Моя слабость, минутная потеря рассудка, чуть не ставшая роковой, - все это я возненавидела. Я слишком слабая. Я изнежена привязанностью к нему, искалечена. Она охватывает мои руки, ноги, тело, мою голову тяжелыми металлическими обручами, будто даже проникая в мой организм, захватывая власть над ним. Я не могу свободно двигаться, дышать. Все, что я имею – его любовь. Все, что могу отдать – свои чувства. Пока на мне эти цепи, я не смогу стать сильнее. Но именно нося их, я была безгранично счастлива. Войдя в дом, я, медленно смахнув с себя снег, переоделась, не проронив ни с лова в ответ на вопросы слишком любопытного Керобероса. Только опустившись на диван в гостиной, я подозвала его к себе, заметив, что тот горит от нетерпения. - Я расскажу все тебе от самого начала моих снов, - проговорила я, наблюдая за его реакцией. Когда мое повествование было окончено, Керо, молчавший все это время, и лишь менявший свой цвет от переполнявших его чувств, наконец, смог высказаться. - Все это несправедливо! Как ты могла согласиться с такой ценой? - У меня-то и выбора особого не было. - С такими вещами спешить нельзя! Ты могла попросить время подумать. Эта женщина, Клоу ни слова о ней не проронил. Я не верю ей! Я серьезно посмотрела на него. - Представь двух лучших, в буквальном смысле неразлучных друзей. Может, братьев, сестер, близнецов – неважно кого. Представь, что они идут по улице. Первый идет быстрее, а второй по какой-то причине задумывается. И вот, ни с того ни с сего первый оглядывается на второго и видит огромную балку, летящую на его спутника, о которой тот даже и не подозревает. Представил? Керо сомкнул брови, усердно изображая мыслительный процесс. -Так вот, скажи мне, что бы ты делал, если бы оказался на месте заметившего опасность человека? Хранитель посмотрел мне в глаза. - Ну, я, наверное, попытался бы столкнуть его с возможного места падения балки. - Да, причем сделал бы это, не задумываясь о последствиях для тебя и для него. Твое тело просто не допустило бы промедления. Теперь-то ты понимаешь? Керо помолчал некоторое время, собираясь с мыслями. - Все это, несомненно, правильно и мудро, но слишком жестоко. Ты причиняешь боль не только ему, но и себе. Что, если ты и правда, совсем ничего не вспомнишь? Что станет с вами? - Мы расстались, я же говорила, что все кончено. Как бы там не было, если нам суждено с Шаораном быть вместе…. Нет, если он сам этого захочет, то обязательно влюбит меня в себя снова, я в этом уверена, - сказала я, улыбаясь и чувствуя, что начинаю краснеть. – Я сообщу Эриолу о том, чтобы он сначала предупреждал меня о возникающих помехах. Также я попрошу его о том, чтобы он направил к нам на помощь Руби Мун, если она сама, конечно, этого захочет. Юкито лучше не вызывать: он не поддержит моих взглядов. Будь готов, Кероберос, что каждую минуту нам придется двинуться в путь. Направившись к телефону, я в мыслях вернулась к нашему разговору. Шаоран намного сильнее меня. Не раздумывая, он бы обязательно помог мне, пожертвовав собой, своими чувствами. Он бы не плакал, а смотрел вперед с высоко поднятой головой. Он, действительно, очень сильный. - Но мне не догнать твой стремительный взлет - Крылышки слишком слабы. Птичка, что в клетке, о свободе поет, Ну, а я пою о любви, - я даже и не заметила, что тихонько проговорила это вслух.