Путь к свободе

      Клетка, в которой Говард должен был провести последний день своей жизни, находилась у стены темницы. Солнце, еще утром приятно гревшее закоченевшего в сырой и холодной камере пленника, к полудню начало припекать. А теперь и вовсе нещадно палило. Рядом не было не то что навеса, даже никакого чахлого деревца, способного защитить измученного мужчину от горячих лучей. Пот струился по осунувшемуся лицу, попадая в ссадины на скуле и подбородке. Это причиняло пусть незначительную, но противную боль.       В тесной клетке ему предстояло сидеть до заката, когда, как любезно сообщили ему стражники, его повесят. Поморщившись, пленный пошевелил забитыми в кандалы ногами, чтобы чуть разогнать застоявшуюся кровь. Не сдержавшись, он хрипло застонал от пронзившей мышцы боли.       Похоже, его тюремщики оказались более изобретательными, чем он мог себе представить. То, что он перенес за время пленения, казалось детскими шалостями в сравнении с сегодняшней пыткой. Уже два часа, как Говард изнемогал от жары, жажды и вони, исходившей от собственного тела. Но хуже всего были мухи, опускавшиеся на лицо и тело и спокойно ползавшие по липкой от грязи и сала коже. Отгонять их было бессмысленно.       Закрыв лицо отросшими волосами, пленник прикрыл покрасневшие глаза и опустил голову, думая, что так будет легче переждать пекло.       Из-за стены, за которой, видимо, находился сад, доносились звонкие женские голоса. Наверняка прогуливавшиеся в тени деревьев обитательницы замка уже знали, что еще утром безымянного заключенного выволокли на свет божий, чтобы вечером отправить на тот свет, и сейчас разговаривали только об этом. Девичьи голоса и смех становились все громче. Видимо, в саду собралось все изысканное женское общество из благородных леди и их туповатых горничных, слепых нянек и визгливо тявкающих собачонок. Каждый звук отдавался в голове Говарда ударом тяжелого молота, раскалывавшим череп изнутри. Сейчас мужчине больше всего хотелось тишины. Но о подобной роскоши он забыл, попав в плен, как и о многих других вещах из прошлой жизни. Рявкнуть, чтобы распугать юных дур, было бы, конечно, очень весело. Но в горле пересохло, и вместо крика вышел бы лишь сиплый шепот.       Чуть повернув голову, мужчина посмотрел на кувшин с водой, любезно предоставленный ему пленителями. Тот, правда, находился за пределами клетки, и дотянуться до него скованными руками было невозможно. Унижаться, прося о подачке, он не собирался. Охрана и так вдоволь наиздевалась над ним за два месяца.       Закрыв глаза, он попытался представить Анну. Всегда тихую, рассудительную, неторопливую, с зелеными глазами и ямочками на щеках. Она умела успокоить его лишь одним прикосновением руки, ласковой улыбкой, нежным поцелуем… Юноша как будто слышал ее голос, напевающий песню тихим зимним вечером. Он снова оказался в своих покоях, сидящим у ног любимой, чьи тонкие пальцы гладили его темные кудри.       Наверняка она ждет его там на воле, в своем домике, и каждый день приходит к замку, чтобы услышать печальный ответ слуги. А он вместо того, чтобы проводить время гуляя с ней, или сидеть у камина с бокалом вина, слушая ночной дождь за окном, заперт в тесной клетке и закован как дикое животное, на которое все приходят поглазеть. Он с отчаянием понял, что ни любимая, ни отец, ни брат никогда не узнают о его позорной гибели.       Тихий шепот вывел Говарда из задумчивости. Сквозь пряди свалявшихся волос он сумел различить шевелящиеся цветные пятна.       «Значит, девицы набрались смелости». - Мужчина стиснул зубы.       Действительно, группка придворных дам, проникшая во двор со стороны сада, с любопытством и страхом смотрела на клетку.       - Подойди!       - Сама подойди!       - Ай! Не толкайся!       - А почему его не охраняют?!       - А ему удобно?       - А кто-нибудь знает, как его зовут?       - Сейчас спросим!       Доносились до него девчачьи возгласы, вырывающиеся из общего гула.       - Ну, Джи. Не стой! – Вперед подталкивали стройную блондинку в голубом платье. – Это твоя идея была! Так что давай, первая иди.       - Вот именно. Давайте быстрее. Пока нас миледи не хватилась!       - Между прочим, это Айви первая сказала о пленнике. Вот пусть и идет!       Говард смотрел на них, почти не шевелясь. Ему было все равно на пестрое пятно, маячившее в нескольких шагах от клетки. Это наверняка были жены, сестры, дочери его врагов. А значит, и сами становились его врагами.       Девичья стайка тем временем нерешительно приближалась к клетке. Было видно, что в каждой из девушек до сих пор борются любопытство и страх. Причем побеждает любопытство.       - Смотрите. Он не шевелится.       - А вдруг он умер.       - Ой. Я мертвых боюсь!       - Да не умер. Спит, наверное.       - При таком ярком свете? А так можно спать?       - А давайте его разбудим! Интересно же!       - Иди разбуди, раз такая умная!       - Нет, ты!       - А я сказала, ты!       - А может, жребий кинем?!       - Давайте! У кого соломинки есть?!       - А давайте Майя пойдет. Она мертвых уже видела, значит, не так боится.       - Да не пойду я!       - Ну Майечка! Ну интересно же!       - Очень интересно! Давай ты первая, а мы следом.       - Ну пожалуйста. А мы тебе неделю все желания исполнять будем.       - Все?! – поджав губы, уточнила невысокая полненькая блондинка.       - Абсолютно. – Девушку подталкивали практически к самой решетке.       - Ладно. Сами обещали.       Она приблизилась к клетке, с опаской глядя на сидящего в ней мужчину.       - Похоже, дышит, – раздался шепот совсем рядом с Говардом.       Тот даже не повернул головы в сторону столь храброй девы. Он прекрасно знал, что на милом личике он увидит брезгливую гримасу. Он бы и сам еще несколько месяцев назад поморщился и зажал нос, увидев себя нынешнего.       - Разбуди его! Ну же, – подзуживал девушку кто-то из подруг.       - Возьми какую-нибудь палку и ткни в бок.       - Да ну вас! – Майя наклонилась к клетке и медленно просунула руку между прутьями, стараясь при этом не сильно дрожать от страха и волнения.       Она почти дотронулась до плеча пленника, обтянутого грязной, превратившейся в лохмотья блузой, когда тот неожиданно дернулся к ней. Девушка не успела отдернуть руку, и ее запястье с силой сжали грубые пальцы, потянув любопытное, но очень глупое создание на себя.       Увидев, что произошло с их подругой, несколько девушек завизжали от страха. Сама же Майя инстинктивно рванулась назад, но ее рука была словно зажата в стальные тиски, благо Говард был еще довольно силен, невзирая на перенесенные лишения.       - Пусти! Пусти меня! Немедленно! Оборванец! – пытаясь вырваться, девушка изъяснялась отнюдь не как благородная леди. Свободной ручкой она попыталась разжать державшие ее пальцы, но заключенный перехватил и ее. Теперь обе ее руки были зажаты в грязной ладони мужчины.       - Сперва поцелуй от такой красотки. – Он придвинул к упавшей на колени девушке заросшее бородой лицо.       - Помогите! Да не стойте вы! - увидев перед собой безумные глаза мужчины, Майя попыталась крикнуть своих подруг, но их и след простыл. Лишь возмущенные голоса раздавались в саду. Девушка снова попыталась отодвинуться от грязного, вонючего и, очевидно, сумасшедшего бродяги, но тот лишь притянул ее вплотную к решетке.       - Что? Не по нраву дикарь оказался? – Он протянул свободную руку к лицу девушки, словно желая погладить лилейную кожу. От его дыхания Майе стало не по себе.       - Пустите. – Закрыв глаза, она потянула руки из его пальцев.       Говард разжал ладонь. Не удержавшись на ногах, девушка рухнула на землю, зацепив кувшин с водой, которая намочила ее платье.       Откинув голову назад, пленник расхохотался. А раскрасневшаяся от злобы растрепанная девушка, сев в пыли, не могла найти слов от возмущения и гнева.       - Да ты! Да я тебя! – Закрыв лицо руками, она разрыдалась. Но ее слезы не тронули заключенного – сама нарвалась, как-никак. По крайней мере тот даже не посмотрел на нее, не то чтобы попытался высказать сочувствие.       - Что здесь происходит? – Раздался низкий спокойно-уверенный голос, а на Говарда упала чья-то тень, что заставило его поднять голову.       Говорившей оказалась, насколько он смог увидеть, невысокая статная девушка с длинными темными косами. Она стояла совсем близко от клетки, загородив собой солнце. За ее спиной толпились испуганные девушки, донимавшие мужчину несколько минут назад, но подойти ближе они не решались.       Очевидно, смотрящая на него гневно-презрительным взглядом брюнетка была лидером в этой компании. В ее взгляде не было ни страха, ни брезгливого отвращения, а какая-то суровость. Да и спутницы затихли в ее присутствии.       Не дождавшись ответа, она обошла клетку, даже не удостоив Говарда повторным взглядом, и присела рядом со своей плачущей подругой.       - Миледи. – Девушка уткнулась ей в плечо, всхлипывая. Та провела рукой по ее волосам и дрожащей спине, успокаивая.       - Он… Вот. – Закатав немного грязные манжеты, Майя показала свежие синяки, оставленные мужскими пальцами, и снова разрыдалась.       Говард почувствовал гневный взгляд сбоку от себя, но даже не повернул головы, лишь пробормотав про себя какую-то гадость в адрес идиоток.       Девушка помогла встать плачущей подруге и передала ее своим спутницам, которые тотчас увели ее прочь.       - Ты отвратительно поступил. – «Миледи» снова стояла напротив тесной клетки, пристально смотря на отдаленно похожего на человека пленника.       Тот поднял голову. Он явно не ожидал, что до него снизойдет сама хозяйка замка, в котором его держали, о чем не преминул ей сообщить.       - Какая неожиданная встреча. – сипло произнес он, откинув назад волосы, чтобы девушка могла видеть его лицо, со свежим синяком и парочкой воспалившихся ссадин. Но та смотрела поверх его головы. – Полагаю, поступок твоих слуг по отношению ко мне ты считаешь галантной любезностью?       Девушка опустила глаза, скользнув по его лицу с равнодушным презрением, как ему показалось. На долю секунды ее взгляд задержался на скованных руках мужчины.       - В клетку тебя, видимо, посадили не просто так. Однако сделала это не Майя. Поэтому было подло вымещать на ней свою злобу. Так поступают только слабаки, трусы и мерзавцы! – Жестко сказала девушка и, развернувшись, пошла прочь с высоко поднятой головой и прямой спиной.       Говард хотел выкрикнуть ей вслед что-нибудь обидное, но язык словно присох к нёбу. Он выдохнул, обхватив голову руками, и попытался успокоиться и не реагировать больше ни на что.