Брайтсайд. Ничто не стоит на месте.

-Ссаный ублюдок, мать твою! – Выругался Алекс, резко выкручивая руль в сторону, дабы избежать столкновения с темным джипом инфинити, что выехал на огромной скорости прямо из-за поворота, не сбавляя скорости. - Пап! – сзади доносится испуганный и обеспокоенный голос Хоуп, которая крепко прижимала к себе мишку. Чарли, ее старший брат, обнял сестру, дабы она не пугалась. - Прости, малышка. Просто некоторые люди… кхм… такие идиоты. - С тебя доллар! – Говорит Чарли, насупившись. Чарли было двенадцать. Он серьезно относился к правилу, что установила его мама – за любой мат – доллар в банку ругательств. - Приедем домой, я закину в банку все десять долларов. Я помню. Алекс не запомнил номера джипа, но решил, что тот и так разобьется где-нибудь, так что беспокоиться было не о чем. Роузен повернул налево, на дорогу, что вела к центру города. Было десять вечера, он забрал детей с дополнительных занятий и ехал домой с одного конца города в другой. Гвен уже прислала два сообщения в WhatsApp, напоминая о том, что детей надо покормить, выкупать, а еще надо успеть сделать уроки. И что она задержится в центре. Алекс отвлекся на телефон, думая, что на дороге никого не будет, но дочь закричала так, что зазвенело в ушах. Алекс вжал на тормоза, что резина завизжала, стирая себя об асфальт. Мимо машины еле-еле шли люди. Кто-то убегал, крича и оборачиваясь, кто-то плелся, поддерживая друга. Мамы прижимали детей к груди и убегали. Они все выглядели и вели себя по-разному. Но объединяло их только две вещи: никто из них не смеялся. И все они бежали из центра. Алекс медленно повел машину вперед, стараясь не зацепить никого. И он пожалел о том, что поехал дальше. Когда они выехали к центру, то увидели центральную площадь, залитую кровью. Повсюду лежали люди. Кто-то едва шевелился. Кто-то не шевелился вовсе. Кто-то стоял у других, и пытался им помочь. - Папа, почему мы остановились? – Спрашивает малышка Хоуп, которой исполнилось пять лет. Она слезает с заднего сиденья и приближается к отцу. Алекс машинально разворачивается к ней, дабы закрыть ей глаза, но она уже успела увидеть все то, что творилось на центральной площади. С секунду, она молчала. А потом салон автомобиля заполнился истошным, непрерывистым визгом маленькой девочки, что звоном отдавался в ушах… *** - Расскажи мне милая, что тебе сегодня снилось? Милая женщина-доктор в форме розового цвета, на которой были нарисованы собачки из мультика «щенячий патруль», открыла историю болезни и взяла ручку в виде пера. Она сидела перед девчонкой, которой было 12. Ее светлые локоны ниспадали на плечи, прикрытые голубой майкой. В руках был старый потрепанный плюшевый медведь, которому было примерно столько же, сколько и его хозяйке. -Ннн…. – Начала говорить девочка, но опустила голову. - Эй, Хоуп, не торопись. Ты же знаешь, у нас с тобой много времени. Если хочешь, ты можешь написать. Или, если ты записала мне свой сон, показать это, - доктор мило улыбалась. Она нравилась Хоуп. Она была единственным врачом, что действительно хотела ей добра, и очень старалась помочь. Все остальные же доктора просто тянули деньги с родителей, и все выходило боком. Роузен достала из сумки, что стояла подле мягкого кресла, свой дневник. Она открыла последнюю страницу, на которой был нарисован черным цветом мужской силуэт. Протянула доктору и тихонько промычала, мол, посмотрите. - Тебе снова снился он? Этот плохой человек? Хоуп кивнула. Она не хотела признавать то, что силуэт похож на ее дядю Джека, по тому просто говорила, что это просто плохой человек. Ну, как говорила. Писала. - Элизабет, можно вас на секундочку? – Приоткрылась дверь и в комнате появилась мохнатая голова Чарли, что привел сестру к доктору. - Сейчас. Подожди меня на кухне. Я сейчас подойду, - Доктор мило улыбнулась и полезла в ящик стола. – Знаешь, Хоуп? А у меня для тебя подарок! Я помню, что у тебя скоро день рождения, поэтому решила, что тебе нужен новый дневник. К тому же, старый уже закончился. Я сама его сшила и сделала ему обложку. Надеюсь, он тебе понравится. Держи, милая. А я сейчас подойду. - Лиззи протянула девочке толстую тетрадь в толстой обложке, на которой были нарисованы акрилом различные животные. Хоуп засияла от радости и крепко обняла доктора Беннет, по-детски поцеловав ее в щечку. Лиззи нравилась ей. Она была не только доктором. Но еще и человеком. И Хоуп, если бы могла говорить нормально, сказала бы, что эта женщина ее друг. Беннет вышла из кабинета и прошла на кухню, где ее ждал Чарли. Чарли вырос настоящим мужчиной. Она помнит, каким он был маленьким смышленым мальчишкой, что обнимал свою сестру, когда они впервые пришли к ней. Сейчас же, он вырос большим мальчиком, но все так же защищает и помогает своей сестре. - У меня к вам деликатный разговор. Я вам бескрайне благодарен за Хоуп. Благодаря вам она смогла произнести мое имя без заиканий. Я ждал этого семь лет. Сами знаете, мы были у многих врачей, но только вы смогли добиться такого результата. - Чарли, спасибо тебе за признание. Но знаешь, без твоей помощи, она не смогла бы сделать этого. Я с ней вижусь по три часа два раза в неделю. Ты же видишь ее каждый день. Она смогла это сделать только благодаря тебе и твоему упорству. - Но именно с вашей подачи, она это сделала. - Хорошо, если ты так считаешь, пускай будет так, - Элизабет достала из холодильника пакет апельсинового сока и жестом предложила его Чарли. Парень отказался ответным жестом. - В общем, я хотел попросить вас о небольшой помощи, - Сказал все-таки Чарли, когда Лиззи разливала сок по двум стаканам, один из которых предназначался Хоуп. - Что случилось, милый? - Вы верите в магию? И в сверхъестественную силу? - Я практик. И на практике я еще не видела ничего, что нельзя было бы объяснить. - Но вы верите? - Допускаю мысль о том, что что-то подобное существует. - А если я скажу, что знаю человека, что владеет магией? - Я скажу, что не поверю, пока не увижу сама. - Я могу ее попросить показать вам. - О ком ты говоришь? - Хоуп. Она разговаривает со мной при помощи мыслей. Она проникает в мою голову и разговаривает. И она постоянно говорит о том, что скоро что-то начнется. - Подожди, парень. Ты хочешь сказать, что Хоуп что-то вроде телепата? - Да. Но она боится это показывать другим. Беннет присела на край стола, скрестив руки на груди. - Как давно это началось? - Полгода назад. Я сначала решил, что меня глючит. И я просто соскучился по голосу сестры. Но она доказала мне обратное. - Если ты попросишь ее, она сможет поговорить со мной при помощи мыслей? - Я думаю да. Она вас любит. - Давай попробуем на следующем занятии. Сейчас я все же хочу попробовать заставить ее говорить ртом. *** - Как там Хоуп? – Тиана обхватывает своими цепкими пальцами кружку с горячим чаем, и смотрит на брата. Алекс выглядит немного уставшим. Он работает на двух работах, и постоянно отказывается от помощи сестры. Он не хочет жить за счет Роузеновского бесконечного банковского счета. Он хочет сам заработать на свою семью. - На прошлой неделе она смогла позвать Чарли по имени без запинки. - Правда? Это чудесно! Эта Беннет творит чудеса! - Да. Я рад, что мы смогли найти ее. Только, боюсь, я больше не смогу оплачивать занятия. Лиззи итак почти задаром помогает Хоуп, еще и кормит ее за свой счет. Но у нас категорически не хватает денег. Еще и больница выставляет огромный счет. - Гвен? - Врачи говорят, что она в сумеречной зоне. И что вообще чудо, что она вообще еще с нами физически. - Алекс, ты же знаешь, я люблю Гвен. И малышку Хоуп. И ты знаешь, что я готова помочь. Тебе просто нужно разрешить мне. - Тиа. Ты же знаешь, что я не могу. - Чушь! Ты мой брат! Бестолковый идиот, но все же мой брат! Я люблю тебя. Дай мне помочь тебе. Хотя бы один раз в жизни, дай мне помочь тебе по собственной инициативе. - Как там Шарлен и Крис? - Не переводи тему! - Тиана. Я сказал – нет. Скорее всего, я просто дам согласие на отключение от аппаратов. Дети сейчас с ней. Пусть они побудут с ней, а потом я сам с ней попрощаюсь. - Ты сдурел?! - Семь лет. Ее мозговая активность восстановилась, но она так и не выходит из комы. Она живет за счет трубок и аппаратов. Я больше не могу смотреть на то, как моя жена превращается в бездушную подушку, которую надувают через трубки. - Алекс, блять! – Тиана зашвырнула в брата кружкой с чаем, но промахнулась. И кружка разлетелась по всей кухне на осколки. - Тиана. Я уже все решил. - Отмена! Я запрещаю тебе делать это! - Почему это? С какого хера ты мне запрещаешь? Зазвонил домашний телефон, из-за чего Тиана не успела ответить. Алекс подошел к телефону и поднял трубку. Изумление и шок застыли на его лице, а телефон выпал из рук, упав прямо на кафельный пол. - Что случилось? - Гвен очнулась… - произнес Алекс, падая на колени, теряя равновесие. *** - Смотри! – Говорит афроамериканка своему носатому белому другу, показывая пальцем на витрину магазина сладостей. - Хочешь, можем зайти и купить что-нибудь. – Рид улыбается, смотря на свою подругу, которую нашел семь лет назад. В луже собственной крови на пороге своего дома. - Нет, ты что? Я не могу! - Стокли, сколько раз тебе повторять? - Если чего-то хочешь, просто попроси. Да. Я помню. – Стокли свела свои брови над переносицей и скрестила руки. - Что случилось? - Рид. Почему ты никогда не пытался меня поцеловать? Носатый опешил. Он не раз думал об этом, но Стокли, не смотря на свои восемнадцать лет, была еще таким ребенком. И он непроизвольно начинал думать о том, что он хренов педофил. Хоть он и старше ее всего на два года. - А ты что, хочешь, чтобы я это сделал? – Попытался шутливо произнести Миллиган, но вышло это как-то неуверенно. - Я не прошу тебя это делать. Я спрашиваю, почему ты не пытался? - Стокс, ну сама подумай. Мы столько времени уже знакомы. Мы встретились не в самый лучший момент твоей жизни, когда мы были в совсем юном возрасте. Ты мне друг, как сестра, которой у меня никогда не было, - Скорее пытаясь себя убедить в этом, произнес Рид, почесывая лысый затылок. - Рид. – Девушка серьезно посмотрела на своего друга, но решила, что от него ничего не добиться, - ладно. Я пойду домой. Ты знаешь где меня искать, если захочешь поговорить. - Погоди. Ты что, обиделась? - Нет, ты что? Я счастлива и довольна, как и подобает маленьким детям! – Вспылила Гэллоу и с разворота побежала в другую сторону. Рид хотел побежать за ней, но зеленый свет для пешеходов перестал гореть, и огромное количество машин разделило парня с девушкой, в которую он нещадно и безнадежно влюблен уже очень много лет.