Отклонение луны

      Есть такое выражение, как «земля уходит из-под ног». Что если с человеком случается тот самый момент, когда уходит целая вселенная? Когда перестаешь понимать, что происходит вокруг, когда кажется, что весь мир стал пылью. В этот самый момент, когда осознание происходящего вокруг притупляется, ты начинаешь думать о другом. Юнги сам не понял, как здравый смысл покинул его, как все, что он мог видеть был красивый свет, исходящий от глаза Чимина. Не описать простыми словами, насколько парень перед ним был в этот миг прекрасен. «Я — "отклонение луны"» — слова, как удар по голове. — Прости, — снова повторяет Пак. Парень дышит через раз, пытаясь сообразить, что только что сделал. Он все рассказал, вот так просто взял и рассказал, выдал себя. — Что ты имеешь ввиду? — Мин продолжал смотреть в глаза напротив, не желая отводить взгляда. Чимин опустил голову и закусил губу, Юнги уже не нужно думать, чтобы точно быть уверенным, что есть то, что тревожит младшего. — Чимин? — Я — твой соулмейт, — слова прозвучали внезапно. Это не то, что Юнги ожидал услышать, он вообще уже не надеялся на такой исход. Ему было важно, чтобы в нем увидели что-то большее и важное, а тут… — Объясни, — просит уже на тон серьезнее старший. Каждый раз он удивляется все больше, как может Чимин все время ставить его в тупик одной лишь фразой? — Тут нечего объяснять, все, что ты должен знать, что это не ошибка, и мы истинная пара, — как всегда спокойно говорит Пак, пряча внутреннюю тревогу и страх под маской привычного холода.       Юнги не понимает, он сидит напротив Пака, слышит его отчетливо, видит этот чертов свет, исходящий от глаза, и все равно не понимает. Его порядком достало это чувство. — Все, что должен знать? — хриплым голосом спрашивает Мин. Старший встает на ноги и начинает ходить по гостиной. Пак сидит на месте и не смеет смотреть в его сторону. — Я не буду спрашивать, почему твой глаз такой и что ты имел под «я — "отклонение луны"».       Пак смотрит на старшего шокировано, он думал, что тот задаст сто вопросов и потребует как минимум столько же объяснений. — Спрошу только, знал ли ты с самого начала, что мы — истинная пара? — парень спросил так отчаянно, в Юнги сейчас не осталось ничего от прежней уверенности, он совсем потерялся. — Чимин, прошу, ты видишь, как светится мой «полумесяц»?       Старший поднимает руку и демонстративно открывает вид на татуировку. — Да, — отвечает Пак. Все карты раскрыты, нет смысла уже что-то скрывать. — Почему? — спрашивает Мин, хочется кричать, бить все вокруг, хочется побить этого засранца мелкого. Он столько мучал себя этой гребаной «ошибкой», а все оказалось проще некуда. И самое ужасное, наверное, что Юнги ему поверил, не сомневаясь ни на минуту в чужих словах.       Что ответить сейчас? «Прости, но я — последний эгоист, и думал всегда только о себе. Прости, но я тебя ненавидел всю свою жизнь, даже не зная тебя и не желая узнать когда-нибудь. Прости, но я думаю, что быть с тобой будет самой главной моей ошибкой. Прости, что врал, что все скрывал, но я не надеюсь и не хочу, чтобы ты прощал меня. Прости, что я — твой соулмейт». — Послушай, — Пак набрал в легкие побольше воздуха, чтобы голос так сильно не дрожал. — Да, я знал, что мы пара. Но ты должен понять, что мне не нужен соулмейт, и дело не в тебе. — Ты как будто расстаешься со мной самой тупой отмазкой, — Мин давит смешок и садится на диван. — Пускай так. Я давно разочаровался во всем этом, все это мне не нужно, и я не знаю, как еще донести это до тебя. — А как же я? — Юнги смотрит на Чимина и кулаки от злости сжимает. — Разве я хотел, чтобы все так вышло? Я не выбирал тебя и не хотел, чтобы ты разочаровался в истинности.       В такие секунды, когда отказываешься понимать, когда отказываешься слушать, слова бегут быстрее, чем мысли. Столько слов можно в такие минуты сказать, а ведь их потом не вернешь и уже не забудешь. Самая главная ошибка человека — говорить не то, что на самом деле думаешь и поступать не так, как велит сердце. — Знаешь, лучше бы все это было ошибкой, — выдает тихо Юнги, пряча лицо в ладонях.       Пак пытается унять выступающие слезы. Почему после признания легче не стало, почему все стало только хуже? Хотел бы он знать, зачем сейчас все рассказал? Все только усложнилось, и разрушилось все светлое, что было между ними. Хоть Пак и не признается, но он рад, рад услышать эти слова от Юнги. Это лучшее, что он может сделать для него — заставить возненавидеть и забыть.       Следующие несколько часов оба провели, молча, каждый у себя. Юнги сидел в гостиной, пытаясь привести мысли в порядок. А Чимин сидел на верху, закрывшись с той стороны. Хотелось раствориться, убежать, уйти раз и навсегда. Сейчас после такого признания он чувствует себя ничтожеством. Пользовался добротой чужой, и нож в спину воткнул. Знал бы Сеул, как двое молодых людей чувствуют себя так по-особенному сегодня одиноко.       Все, к чему пришел за несколько часов размышлений Юнги, что возможно Джин был прав. Чимин сам поймет, хочет быть он с ним или нет, и сейчас Мин понимает, что шансов больше нет. Стоит сдаться, перестать мучать себя. Что лучше быть с тем, кто хочет быть с тобой. Юнги успел наломать дров, продолжая лгать Хенджу. Она не заслужила такого отношения к себе и не виновата, что истинный наплевал в душу. Парень поступал плохо с ней, когда целовал и думал о Чимине, когда игнорировал все ее намеки на что-то интимное, ведь он не хочет никого кроме Чимина. И это так оказывается паршиво, когда влюбляешься в парня…       Чимин не выходил из комнаты весь вечер и ночь. Юнги боялся подняться, он переживал за младшего, но стоило ступить на лестницу, как сразу ноги несли вниз обратно. Тем временем, когда Мин уже лег спать внизу, Пак наверху потихоньку собирал вещи. Парню собирать особо нечего было, он взял только то, что принадлежит ему, оставив на полке новую одежду, что купил Юнги. Он уже написал Чонгуку, что завтра они переезжают в свою квартиру.       У парня было на примете несколько вариантов, и с хозяевами уже созванивался, но никому не говорил об этом. Он еще несколько дней назад мог съехать от Юнги, но что-то мешало. Просто не хотелось. Хотелось задержаться тут чуть подольше. Да, он последний мудак, что отверг того, кто открыто говорит, что хочет быть с ним. И есть в нем такая черта, как доводить начатое до конца. Раз уж оттолкнул, то держится за это решение до последнего.       Утром Мин проснулся, почувствовав сквозь сон приятный аромат. Парень сонно потер глаза и посмотрел по сторонам. Так странно ощущать вкусный запах еды утром. С тех пор как переехал от родителей перестал ощущать запах домашней еды с утра. Мин медленно поднялся с дивана и прошел на кухню. Там Чимин наливал в две кружки горячий кофе, а на столе был завтрак. Юнги сел на стул напротив Пака, тот не подавал виду, что заметил старшего. А у Мина внутри тепло, глядя на такого домашнего Чимина. — Почему не отдыхаешь? — спросил Юнги, принимая из чужих рук кружку. — Спасибо. — Не хочу, наотдыхался уже, — Пак садится напротив и первым делом пьет горячий кофе. — Ты вкусно готовишь, — хвалит старший, когда пробует первый кусочек.       Пак слегка краснеет и утыкается в свою тарелку. — Уже не так болит, когда ходишь? — Нет.       Мин кусает щеку, обстановка напряженная. Все как всегда вроде бы, Чимин не особо настроен говорить, только теперь вскрылся факт, что они истинная пара, а еще Юнги отвергли прямым текстом. — Ты прости за вчерашнее. — Из нас двоих только я должен прощения просить, — Мин поднимает голову и встречается с лицом Пака. — Ты не должен извиняться передо мной. — Я тоже погорячился, мы же друзья, о каких отношениях тут говорить, — Мин давит из себя улыбку, чтобы показать привычное поведение. То как вел он себя всегда. — Скоро придет Чонгук, — говорит Пак и слезает со стула аккуратно, убирая тарелку. — Я так и думал, что сегодня он зайдет, — Мин встает следом и сам убирает тарелку, когда Пак тянется за ней. Старший начинает мыть посуду. — Тэхен что-то молчит в последнее время, не говорит, как время проводит с твоим братом. Я думал, они не поладят. Надо бы позвать их обоих… — Юнги, — Пак перебивает Мина, тот поворачивает к нему голову и кивает. — Он придет за мной. — Что? — парень выключает воду и вытирает руки. — Куда ты собрался с такими ребрами? — Домой, — отвечает Пак и смотрит на Юнги в упор. — Мы с Чонгуком переезжаем. — Как переезжаете? — Мин теряется на секунду, обдумывая услышанное. — Ты же еще не поправился. — Я и так долго пользовался твоей заботой, спасибо, без тебя я бы долго еще валялся, — Пак нервно сглатывает. Он привык ходить с каменным лицом, надевать эту маску бесчувственности, но сейчас так особенно тяжело скрывать чувства. — Так будет лучше. — Ты не обязан уходить, — расстояние между парнями постепенно сокращается. Юнги сам не понимает, что творит рядом с Чимином, его разум как по волшебству исчезает. Хочется прикоснуться, почувствовать чужое тепло, хочется забыться.       Пак ощущает каждой клеточкой, как тело реагирует на близость Мина. Как ладошки потеют, как учащается пульс, как дыхание становится реже. Парень борется сам с собой, с желанием поддаться, позволить управлять собой. Он чувствует горячее дыхание Юнги, когда тот просто стоит напротив, просто очень близко, очень… — Ты не должен, — хриплым голосом просит Юнги. В каждом его слове и действии заключается «не уходи, прошу, останься». — Я должен, — Мин аккуратно, боясь спугнуть берет руки Пака. Он нежно проводит пальцами по чужой кисти, Пак затаив дыхание, смотрит на движение рук чужих. Он зубы крепче сжимает и глаза закрывает.       Юнги чувствует, как бешено, бьется его сердце, он медленно наклоняется к лицу Чимина. Хочется почувствовать его губы, хотя бы раз, один раз здесь и сейчас, наяву, а не во сне. Пак глаза не открывает, боится, что снова оттолкнет, что здравый смысл возьмет снова вверх над ним. Старший уже на финишной прямой, еще немного, и громкий звонок дверь.       Они вмиг отмирают и отходят друг от друга. Мин потирает шею и идет открывать дверь, пока Пак опирается на столешницу, чтобы отдышаться. — Юнги-хен, привет! — младший залетает в квартиру и сразу бежит к брату. — Чимина-а, — кричит Чон и обнимает осторожно брата. — Нас такси внизу ждет, все мои вещи в машине, пойдём. — Пойдём, — Пак еле заметно улыбается. Младший хватает рюкзак, что лежал рядом с входной дверью и ждал, пока брат соберется.       Юнги с Чимином мнутся рядом, каждый не знает, что стоит сказать. Чонгук давит смешок и говорит, что будет ждать за дверью, дав возможность старшим побыть наедине. — Спасибо, — благодарит Пак. — Что присматривал за мной и за то, что был рядом. — Не за что, мне было не трудно, — Мин смотрит на Пака с какой-то надеждой в глазах. Вот сейчас он скажет, что не хочет уходить, что хочет остаться, вот сейчас они все решат друг для друга. — Я пойду, увидимся в универе, — Пак как можно скорее выходит из квартиры, не дав Мину даже сказать что-либо в ответ.       Юнги слышит, как захлопывается дверь, как захлопываются чувства. Парень медленно оседает на пол и, тяжело вздохнув, смотрит куда-то в пустоту. Вот и все, прошло то чудесное мгновение рядом с Чимином. Прошло то время, когда он был чуточку счастлив рядом с человеком, что заполнил все его мысли собой. И с чем он остался в итоге? Один в большой квартире, наедине с самим собой. Всю жизнь мечтал встретить счастье в лице соулмейта, а остался один…       Пак молчит, он, повернув голову к окну, сидел неподвижно, думая обо всем. Чонгук сидел рядом и обеспокоенно смотрел на брата. — Это конец? — спрашивает младший. Сегодня ночью, когда он пребывал в безумном счастье, на телефон пришло сообщение от брата. С той самой минуты Чон не мог спокойно сидеть, переживая за Чимина. — Да. Я все испортил, снова я. — Хен, — Чонгук берет руку брата и некрепко сжимает ее. — Все будет хорошо. Все встанет на свои места, когда ты позволишь сердцу чувствовать.       «Оно уже чувствует», — произносится в голове у Пака.