Что тебе от меня нужно?

Над Нью Йорком восходит позднее зимнее и холодное солнце, а в комнате одного шикарного дома, в приличном районе города витает болезненная атмосфера. Алекс просыпается в середине ночи от громкого и такого сильного кашля, словно издающего эти страшные звуки, в данный момент кого-то жестоко душат. Мальчика в кровати не оказывается, что уже заставляет напрячься альфу и он идёт в сторону уборной, рывком поднявшись с кровати. — Всё… Тони! — он видит бедный комок, что свернулся в углу и моментально оказывается напротив младшего, оттягивая его ладонь ото рта и видит… Кровь, — Почему ты меня не разбудил?! Я звоню в скорую. — Не… Не надо, — мальчик моментально хватает трясущей ручкой более сильную и силится в попытках сжать, остановить, предотвратить, но всё тщетно. В нём слишком мало сил. — Как не надо?! Ты, блять, себя видел?! Почему ты такой? Почему всё сам терпишь?! — мужчина взбудоражен, мужчина зол и он до предела напуган, — откуда кровь? — Потекла из носа внезапно. Всё нормально, правда. — Ещё раз я услышу, что всё нормально — влеплю подзатыльник и не только. Потому что ничего с этим мальчишкой ненормально. Мужчина быстро возвращается в комнату и хватая с одной из многочисленных полок влажные салфетки, несётся обратно к своему горю. — Что произошло? — он медленно поднимает подбородок своего малыша и внимательно того осматривает, подмечая для себя, что Тони неестественно бледен. — Кровь из носа пошла же говорю, — мальчик неприятно жмурится, когда холодная и мокрая ткань соприкасается с разгоряченной кожей лица, — давление, наверное. — Какое давление в восемнадцать? — недовольно бурчит старший и у юноши ничего больше не остаётся в козырях. Они больше не разговаривают. Джонсон вытирает последнюю красную линию и ещё раз осмотрев личико омеги, выкидывает использованное в мусорное ведро. Мужчина поднимает мальчика на руки хоть тот бурно сопротивляется и несёт в комнату: — Я не младенец, в состоянии ходить! — Может быть и не младенец, но по развитию, очень на него похож. А тот снова возмущается. Возмущается только до того момента, пока его не затыкают нежным поцелуем. Говори молча. Дай мне почувствовать твои слова, не создавая шума. Если чем-то недоволен — выскажись. И я всегда тебя выслушаю. Я тебя почувствую В тебе моё спокойствие. Я тебе его безапелляционно дарю. Мальчик засыпает, как только его голова касается подушки и ноги, ледяные от одинокого кафеля уборной, накрываются мягким одеялом. Алекс ложится рядом и повернувшись ещё долго смотрит на своего омегу. Он улыбается и подправляет вечно непослушную чёлку на красивом лице. То что сейчас этот мальчик лежит рядом с ним и преспокойно посапывает в его подушку, мужчине верится с трудом, вспоминает первые дни их знакомства и понимает — он своего добился и у него ни капли не остыло. Наоборот — разрастается в геометрической прогрессии всё сильнее и сильнее. Джонсон прекрасно помнит, какой стеснительный был Тони в первые дни их общения. Как он его не принимал, а сейчас так доверчиво тянется, как будто — это его единственный шанс на спасение. Уцелевший плот в большом океане событий, что сломаться никто не сможет. По крайней мере, они оба на это надеются. Раньше он стеснялся даже разговаривать. Не дай Бог ответить что-то не так, но потом начал понемногу свыкаться, расслабляться и сейчас его так просто не остановить. Тони хоть и омега, но привык отстаивать свою точку зрения. И эта его необычная и слегка раздражающая черта нравится альфе до безумия. Этот — мальчик недоразумение как яркий и очень привлекательный капкан. Только вступишь — тот закроется только вот боли не причинит. Физической не причинит, а от моральной сердце будет в судорогах биться, всё грозясь остановится навсегда. Его омега — пиздец какой сложный. Его мальчик ужасно притягательный. И такая сильная любовь к нему уже больше похожа на болезнь, если честно. Правда альфа этого не видит совершенно. Потому что сам ею и заражён.

***

Приходит уже больше недели, а ничего в принципе не меняется. Только подчиненные Джонсона стали замечать, что их босс более снисходителен, переговариваться и шептаться. Ведь… Как такое может быть? А Стив только смеётся на всё это. Он смотрит на друга и у него улыбка с лица сойти не может. Алекс буквально от счастья светится и этого скрывать даже не пытается. Стив, если честно, до безумия с этим Тони познакомиться желает. Он очень хочет взглянуть на лицо и в ярко зелёные глаза пацана, что координатно изменил этого жёсткого бизнесмена. Сейчас же вся их компания сидит за длинным столом и ведет переговоры с одной из крупных корпораций по добыванию нефти и уже готовятся пописать договор. Если сегодня всё получится, они выйдут в грандиозный плюс и те восемнадцать миллионов будут ничто по сравнению с такой громадной суммой. Алекс — замечательный психолог и все об этом прекрасно знают. Он может уговорить кого угодно, что прямо сейчас демонстрирует. Собеседники согласно кивают и чувствуют себя максимально уютно от его предложений. -… так что я думаю, если мы будет разрабатывать план сообща, то выйдем в огромный плюс. Земли не заселены и построить заводы именно там — самое лучшее, что можно придумать, — аргументирует Джонсон и взгляда хищного от партнёров не сводит, — думаю, строительство можно начать уже в феврале. Если конечно, всё пойдёт, как надо. — А как же проверка местности на загрязнение? Вы же знаете, что США жуть как печётся об экологии своих районов. — Это не проблема, — улыбается альфа, — одна мелкая компания уже хотела построить там что-то своё, но как-то не получилось, знаете. Эти молодые предприятия такие непостоянные… Хоть и оказали нам огромную услугу и их геологи хорошенько там поработали Телефон неожиданно загорается и начинает неприятно вибрировать по столу. — Извините, — Алекс переводит взгляд на дисплей, — как не вовремя, — и первые в жизни мужчине приходится отклонить звонок своего малыша. Он кидает быстрый взгляд на сидящего рядом Стива, а тот всё своё внимание переводит на человека за его спиной. Джеймс, что стоит около одной из дверей, неприятно морщится и уже достает телефон, как вдруг ловит возмущенное шипение своего босса и внимательный взгляд начальника корпорации. Тот одними губами шепчет: «кто?», а получив в ответ имя, того о ком думал, кивает головой на выход. В груди разливается что-то горячее и сильно жгучее. Что-то схожее с лавой. Неприятно. И Алекс уже давно понял, что это чувство — самое дерьмовое чувство, что он когда-либо испытывал. Потому что это страх. Страх за ближнего. Он переводит взгляд на партнёров и вежливо просит подождать минуту, кивая что-то, только для них понятное Стиву и пулей вылетает следом за парнем, заставая того возле противоположной стены. — Что-то… — Я понял. В каком именно? Спасибо, я… Я скоро буду. Да спасибо… Да. Случилось. Что-то, твою мать, произошло. — Мистер Джонсон… — тяжёлое дыхание, которое, он сука, так ненавидит. — Что произошло? — мужчины хватает только на это позорное предложение и он нервно сглатывает. В горле пересыхает неимоверно, — что-то случилось с моим мальчиком? — Он… Он упал в обморок. Только что позвонили из медпункта. Его хотят увезти в больницу. Больше мужчина его не слушает, он даже пальто не надевает. Быстро влетает в кабинку лифта, вместе этим набирая Стива и умоляя его выкрутиться. Как зама. Как друга, Как альфу… Который абсолютно точно должен понимать, что сейчас чувствует его друг за своего истинного. Мужчина влетает в университет и сразу же натыкается на куратора омеги, что лишь кивает и предлагает пройти в свой кабинет, а после отказа просто пожимает плечами и введет взвинченного мужчину к медпункту. Помещение пропитано неприятным запахом лекарств, что моментально начинают дразнить нос, вынуждая чихнуть. Он этот запах просто ненавидит. Янтарные глаза сразу же находят макушку чего-то родного и становится так легко. Его омега сидит на диване и по его взгляду можно сказать, что мальчик вовсе не понимает произошедшего. И он ужасно от этого напуган. — Мужчина, Вы кому приходитесь парню? — из-за угла выходит пожилой омега и поправив очки, внимательно всматриваясь в ворвавшегося в кабинет гостя. — Истинным. И я хочу спросить, что произ… — Истинным? — переспрашивает тот. Что-то не видно. Не слишком ли большая разница для пары? — Так выпали карты, — Тони силится встать, но у него ни черта не выходит и он медленно садится обратно, — помоги, пожалуйста. — Ну ладно, — доктор всё ещё недоверчиво осматривает альфу и кивает к сторону мальчика, — надеюсь, Вы сейчас своего омегу в больницу отвезёте. А то он тут целую истерику завёл, что никуда не пойдет. — Можете даже не сомневаться, — рычит Алекс мягко приподнимая своего мальчика, — я несу ответственность за свою пару. Так что не волнуйтесь. — Оно и видно. Что мальчик аж в обмороки падает. И Тони поджилками чувствует как взвинченный мужчина становится ещё злее. Ещё раздражительнее. — Не говори ничего, прошу. Пойдем быстрее. Мне неуютно, — он шепчет это прямо в ухо, щекоча своим мокрым дыханием и упирается прямым носиком в колючую от щетины щеку. Тони засыпает на сильных руках и не просыпается даже в больнице. Альфа заносит мальчика в кабинет к Уолтеру, а тот сразу же подскакивает к ним. — Господи! Что случилось? — Он просто спит. Успокойтесь, доктор, — мужчина кивает и бережно кладет мальчика на большой кожаный диван. — Вы же не просто так сюда приехали, — альфы садятся на кресла и быстро пожав руки смотрят друг другу в глаза. — Мне позвонили и сказали, что он упал в обморок на паре. — Из-за чего? — Без понятия. Но надеюсь, вы мне расскажите из-за чего эта чертова фигня происходит с моим омегой. Мистер Смит, Вы меня слышите? — альфа нахмуривает брови, когда видит, что взгляд его собеседника направлен вовсе не на него. Мужчина внимательно смотрит за спину альфы — на его мальчика. — Он не спит, — тот тут же подрывается со своего места и в два шага преодолевает приличное расстояние. Алекс смиряет Уолтера недоверчивым взглядом и переводит внимание на бледное лицо мальчика. — Он в обмороке.

***

Джонсон больницы терпеть не может. Но уже в который раз сидит именно в них и всё ради одного единственного человека. Чёртов мальчишка, что покоя ему вечно не даёт. И никогда впредь больше не даст. Алекса оставляют сидеть в кабинете врача и бездумно всматриваться в теряющий солнечные оттенки кабинет. День сменяется вечером. А альфа в сознание приходит только тогда, когда дверь с громким стуком открывается и в кабинет заходят две тени, перекрывая колючий и такой яркий свет, уже привыкшим к темени глазам. — Малыш, — от усталости следа не остаётся, когда мужчина видит своего мальчика, — зайчонок. И ему всё равно на свой статус. Он своего омегу просто по имени никогда называть не будет. Пускай все думаю, что что хотят думать. — Всё хорошо? — он бережливо поднимает голову мальчика и утыкается губами в макушку, вдыхая этот родной, до предела приятный запах. И эту сцену наблюдает Уолтер. Он улыбается и понимает: Алекс этого пацана любит безумно. Он своего мальчика в обиду никому не даст. И в этот момент этому, уже сказавшему много фатального в своей карьере человеку, очень сильно больно говорить, то, что он, как доктор должен сделать. — Пожалуйста сядьте. Мне нужно кое-что сказать Вам обоим, — мужчина аккуратно обходит пару и садится на своё место, взглядом указывая на два кресла напротив стола, — Тони, хорошо себя чувствуешь? — Да, — он кивает и немного подумав решает продолжить, — небольшая слабость, но так всё отлично. — Это хорошо. Препарат каждый день пьёшь? Мальчик переводит взгляд Алекса и тот кивает за него. — Каждый день. Каждый день перед едой, — мужчина хмурится. Начало этого разговора ему не нравится совершенно. Он рассказал Смиту про розы и понять не может, чего теперь добивается мужчина. — Больше их пить нельзя. — Что…? — мальчик резко вздыхает и нервно закусывает губу. — Я не знаю почему, но у тебя началось резкое и очень сильное отторжение этого лекарства. Продолжишь пить — ничем хорошим это не обернётся, — а потом мужчина переводит холодный и серьёзный взгляд на ничего непонимающего альфу, — два часа назад Тони чуть не умер.

***

Ухмылка настолько ядовита, что может одним своим видом убить роту солдат. Благо её увидеть никто не сможет. Негодница жизнь возносит руки вверх и довольно жмурится. Применила, то что применять нельзя. А хотя… Может быть что-нибудь запретное для тех, кто создает жизни и судьбы других? Ничего запретного. Что хочешь — то и делай. Судьба нервно губу кусает и всё на неё обижается. На что та только плечами пожимает. Серьёзно? Вы думали, что всё будет настолько просто? Драмы никогда не будет мало, как и радости, к слову говоря. Мир на этом только и держится. Кто-то берёт одну из миллиона пробирок и тряся щедро выливает все, что та содержит. Жалеть не надо ничего и никогда. Жизнь человека — это же так просто. Неимоверно серая и эфемерная штука. Сделай её сложнее. Наполни красками. У каждого есть свой удел. У всего присутствует свой конец. Он и остаётся неизменным, чтобы там не произошло. Пускай творится хаос, пускай рушатся мосты, ломаются надежды и слёзы градом катятся, не переставая. И если у твоей жизни удачное завершение, чтобы эти две не сделали, всё придёт на круги своя. Эти же двое себя уже нашли, а значит, плохого конца у них быть никак не может, ведь так?