Что тебе от меня нужно?

Тишина — самое ужасное. Она мимолётным взмахом может уничтожить всё. И никто даже выбраться из этого не сможет. Если, конечно, человек сам к спасению не стремится. Тони молчит весь оставшийся день. Весь вечер и всю ночь. Мальчик ни слова не говорит Алексу и только тухло кивает на все его предложения. И мужчине от этого невероятно больно. Опять. Они ложатся спать в одно время, но оба ещё долго уснуть не могут. Омега чувствует касания родной руки, позволяет себя обнять, но сам альфу обнять не желает. — Детка, всё хорошо, — мокрый поцелуй тёплых губ отпечатывается на виске, а мальчик от этого только жмурится. Твои поцелуи, словно горячая печать. Отпечатываются раскалённым стеклом и ещё долго после этого болят. — Обними меня, малыш, — альфа пододвигается максимально близко и прижимается к слегка подрагивающей спине, — ты можешь поплакать. Пока я рядом, ты можешь плакать, а без меня не смей этого делать. Кричи, бей, делай хоть что-то. Но, прошу, не молчи. — Я такой непутёвый, — после долгого молчания голос хриплый и такой отчаянный, что мужчине хочется сделать хоть что-то. Но ничего он сделать не может. Он и так перевыполнил норму, — лучше брось меня. От такого недоделыша только одни проблемы. — Что ты такое говоришь? — альфа поднимает одну руку и легко вскидывает несопротивляющуюся голову вверх, — я без тебя уже сам себя не мыслю. Или ты хочешь, чтобы я умер? — от таких приторных слов всегда скручивает живот. Дешёвые драмы и Джонсон поклясться был готов, что такое бы никогда никому не сказал. До Тони. Если бы Алексу когда-нибудь сказали, что он будет себя так вести, то мужчина бы громко засмеялся и только головой потряс: «Это полный бред. С катушек съехал? От такого меня тошнит.» И на самом деле, так всё и было. До Тони. Интересная штука, эта ваша жизнь. Мразь ещё та, то такая притягательная. — Я очень тебя люблю, зайчонок. — И я тебя, — мальчик поворачивается и утыкается в крепкую спину, холодным носом. До безумия. Очень сильно. И целого мира им не надо.

***

Джонсон проходит уже какой ряд стендов с разными вещами и никак не может выбрать нужное. На носу — канун Рождества, а мужчина своему мальчику хочет сделать максимально приятно. Он отказывается от всякой помощи, потому что понимает — его малыш до жути принципиальный и чрезмерно особенный. Маленький даже телефон принимать не хотел, ссылаясь на то, что это сильно дорого для него. — Слишком помпезно для такого как я, — смущённо смеётся омега и ещё раз осматривает идеально чистый дисплей, — и сколько моих жизней стоит эта штука? Твоя жизнь — бесценна. Джонсон останавливается возле витрины с разными украшениями и глубоко задумывается. — Ищите подарок для своего омеги? — парень лет двадцати подходит к Алексу и смотрит на него до предела внимательно, изучающе и этот взгляд мужчина распознаёт сразу. Омега точно знает того, кто перед ним стоит. — Да. Для истинного, — он даже голову на консультанта не поднимает. — У нас новая коллекция великолепных серёжек… — Нет, спасибо. Я думаю, что ему не понравится, — мужчина слегка улыбается, вспоминая, что у его малыша даже уши не проколоты. — Я уверен, понравится! Всем омегам нравятся украшения! — но эти слова остаются неуслышанными. Мужчина разворачивается на пятках и идёт в противоположную сторону. Он заходит ещё в пару бутиков, но так ничего не находит, мысленно проклиная свой же торговый центр, что выглядит таким громадным и дорогим, но на самом деле ничего из себя не представляет.

***

Мальчик сидит за свободным столиком в кафетерии при университете и пытается доделать чёртово непонятное задание по французскому. Вчера они допоздна смотрела фильмы и из-за этого сегодняшний день начался в суете. Джеймс еще находится на госпитализации и без друга, Тони до безумия скучно. На телефон приходит неизменное сообщение, о том что его заберут через два часа и это как всегда, заставляет мальчика тепло улыбнуться. Он обожает получать сообщение от своего мужчины. — Я присяду? — Тони резко дёргается и поднимает голову на красивого парня, что выжидающе и с лёгкой ухмылкой стоит подле его столика, — а то все остальные заняты. — Да, конечно, — он только плечами пожимает и обводит быстрым взглядом зал, где занято только от силы столиков пять. — Спасибо, — собеседник улыбается и падает на противоположный диванчик, — Эрик. — Тони, — мальчик не отрывается от конспекта. Ему сейчас новый знакомый как-то до лампочки. — Ты тоже учишься на дизайнера? — собеседнику явно всё равно, насколько занят омега и продолжает этот маленький, но, по правде говоря, уже наскучивший мальчику разговору. — Я лингвист. — А почему не дизайнер? Серьёзно? Мальчик резко вздёргивает подбородок и с удивлением, даже небольшим укором смотрит на нагрянувшего нового «друга». Он понять не может, почему Эрик такие вопросы задаёт. Он разве похож на человека с хорошим вкусом? А потом мальчик обречённо вздыхает. Он же одет в самую лучшую одежду и всё это из-за Алекса, который при переезде выкинул всё старьё, обозвав это непригодностью и ужасом. — Не для себя ты профессию выбрал, — тем временем продолжает парень изучая меню, — если конечно, у тебя нет папика, — омега разваливается на месте и узучающим взглядом смотрит на телефон последней модели, что загорается ярким светом, оповещая о только что прибывшем сообщении. Но Тони даже на это внимание не обращает. — Прости, что ты сказал? — мальчик даже ручку отодвигает и конспект закрывает. — Ну по тебе же видно, что спишь с толстосумом, не прикидывайся, — смеётся тот и этот смех слишком омерзителен, — ты этим должен гордится. Даже завидую тебе, — парень перекидывает длинный высокий хвост через правое плечо и даже ничего неправильного не чувствует, а в тот же самый момент, сердце омеги готово разорваться, а скулы болят от сильного давления. У него зубы сводят от его слов. И Эрик, возможно очень удивляется, когда Тони психанув, быстрым движением собирает все вещи и с шумом отодвинув от себя стул выходит прочь из этого злосчастного места. Эти фразы бьют больнее пуль, что будто попали прямо в цель. Хотя в тоже самое время промахнулись и со свистом вошли в пустоту.

***

Чёрное BMW как всегда, стоит на стоянке, а хозяин дорогой машины упирается бедром об капот, внимательно слушает итоговый отчёт по делам нового договора. Бумаги подписаны. Подписи поставлены буквально минут десять назад, но Алекс всё же заставляет секретаря по пунктам прогнать заключённый договор снова. Они видят друг друга сразу. Находятся взглядами мгновенно и сразу же глупо, так по-детски улыбаются. Мужчина сразу начинает усиленно махать мальчику рукой, но от разговора так и не отвлекается. … — через неделю у нас ещё одно заседание, — альфа сжимает переносицу и сразу же обнимает своего малыша, — привет, — как всегда. Вечный неизменный поцелуй. На этот раз в кончик аккуратного носика, из-за чего омега смешно фырчит. В ответ обнимает альфу и одновременно глубоко вдыхая воздух, который сразу ударяет в ноздри приятным ароматом кофе, что вечно пьёт Алекс перед их встречей. — Кофе с орехом? — мальчик хмурится и вздыхает ещё раз, — странный запах. — Да нет, — мужчина дублирует действие мальчика, но ничего похожего не ощущает, — ничего кроме земляники и ванили не чувствую. Да и кофе я пил как всегда. На это мальчик лишь плечами пожимает и оторвавшийся от альфы, что всё ещё говорит по телефону, садится в машину. — Ну да, обычный кофе, — шепчет сам себе мальчик, отпивая недопитый и уже слегка тёплый напиток, что остался стоять в подстаканнике возле руля, — странно… Через минуту появляется мужчина и ещё раз поцеловав мальчика, заводит мотор и они едут домой. Так каждый день. И им это нравится безумно. — Как прошёл французский? — мужчина замечает, что перед экзаменом, его мальчик полностью уходит в учёбу, — успел сделать всё, что хотел? — Угу, — омега даже взгляд от окна не отводит и выкинуть из головы этого Эрика не может. — Зайчонок, что-то произошло? — Всё хорошо, — Тони страдальчески выбивает из себя улыбку, — последний экзамен через неделю и я очень устал. — Потерпи, малыш, — Алекс треплет мальчика за волосы, замечая, что те немного выросли и уже почти доходят до середины шеи, прикрывая маленькие ушки, — скоро закончится этот кошмар и наступят каникулы. Может ты хочешь куда-нибудь поехать? Куда-нибудь, где тепло? — неожиданная идея так резко и очень ярко всплывает в памяти, что Алексу это кажется идеальным времяпровождением в праздничные дни. — Я хочу поехать в кровать и не вылезать оттуда в течении всего месяца, — и альфа громко смеётся. Он от своего омеги ничего другого ожидать и не мог, — мы похоже застряли здесь надолго, — альфа откидывается на спинку и убрав руки с руля, сразу переносит одну на ногу мальчику, который в ту же секунду напрягается. Тони переводит взгляд с руки мужчины на дорогу и охает — машин неимоверно много и все они стоят. Пробки в мегаполисах всегда ему не нравились. — Ну нет, — стонет младший и страдальчески смотрит на размер этого безобразия, — я от голода умру, пока мы выберемся отсюда. — В бардачке есть мармелад, — альфа кивает на панель, а потом сразу же обратно — на свою руку и бедро мальчика. В голове что-то щелкает и Алекс начинает водить ладонью назад-перед, вызывая этим частое дыхание у омеги, — малыш расслабься. — Что ты собираешься делать? — мальчик зависает с рукой в воздухе, которая так и не дотянулась до этого чёртового бардачка. — Ничего, — мужчина, как кажется Тони, очень пошло улыбается, но свои действия даже прекращать не думает, — просто хочу доставить своему мальчику удовольствие, — с этими словами рука тянется к его паху, и он аж пищит, пытаясь отодвинуться. Но отодвигаться, по большому счёту некуда. Мешает ограниченное пространство и ремень безопасности. — Алекс не надо! Остановись! — мальчику не страшно. Мальчику ужасно стыдно. Лицо в мгновение алеет и от себя деть не знает куда. — Почему? — Мы в машине! Мы в пробке! И нас могут увидеть! — ему на самом деле так хочется начать материться, потому что наравне с этим самым стыдом, Тони чувствует ещё что-то. Что-то странное и он даже не может пока понять — приятное это или нет. — Мальчик мой, у меня затонированная машина, нас даже через рентген никто увидеть не сможет, — рука мужчины тянется к поясу и уже грозится расстегнуть ненужную вещь, как его ладонь, накрывает ладонь мальчика. — Дай мне поесть! Господи! — Ну ладно, — альфа только плечами пожимает и рука исчезает с интимного места, снова оказываясь на коленке, — но ты тогда должен меня покормить. — Ладно, — тот недовольно фыркает и кладёт одну дольку мармеладки в рот, а вторую тянет к губам мужчины, но тот их даже раскрывать не думает, — и что ты не ешь? — Не так я хотел, чтобы меня кормили. — А как я тебя ещё покормить могу? — не понимает мальчик, проглатывая мягкую конфету. — Вот так, — Джонсон резко перехватывает мармеладного мишку из пальцев младшего и рывком отстёгивает от себя ремень. Приближается неимоверно близко и быстро засунув сладкое в рот, тянется к губам Тони. Это очень странно. Вкусно, сладко и неимоверно приятно. Алекс проникает языком в ротик своего мальчика и буквально передает ему мармелад силой заставляя того его проглотить, даже перед этим не прожевав хорошенько. — Это… Вкусно. — Намного вкуснее чем обычно, правда же? — альфа широко улыбается, обнажая ряд белых ровных зубов и беря из упаковки очередного мишку суёт в рот омеге, — попробуй так же. — У меня не получится… — Похуй, — это было сказано в рот мальчика, будто выдыхая слово туда перед тем, как они слились в сладком поцелуе вновь. Мальчик усиленно старается повторить за мужчиной и у него это вполне выходит, но всё равно вызывает улыбку у Алекса. — Меня так заводит твоя неумелость и стеснительность, — альфа тянется за ремнём безопасности со стороны омеги и отстегнув своего мальчика, рывком сажает его на свои колени, выбивая у того стон удивления. Умелые губы исследуют любимую шею, покусывая и оставляя на той частые засосы, что через мгновение становятся всё ярче и ярче. — А… Алекс, — громкое дыхание заполняет салон и каждый из них чувствует что-то очень сильное. Они друг друга хотят до безумия. Омега чувствует внушительную эрекцию своего альфы, а Алекс удивленно замечает взаимную отдачу и ответную реакцию тела мальчика на его ласки. — Тони, ты… — мысли склеиваются в один большой комок, в котором начало найти просто невозможно, — сука, эта чёртова пробка! — мужчина видит движение где-то недалеко от своей линии и понимает — они скоро тронутся, а ещё он осознаёт, что скоро и сам тронется. Головой. Он возбужден до предела и он очень сильно хочет своего малыша. Он никогда так неимоверно никого не хотел. Мужчина мягко садит омегу обратно и бьёт по газам. Оба даже понять не могут, как добираются до дома. Альфа даже на парковку автомобиль не ставит, быстро выходит и тянет Тони за собой. — Алекс, я… — он прекрасно понимает, что сейчас будет. Он этого даже не боится. Он сильно долго ждал этого момента. Но тело почему-то всё равно начинает предательски дрожать в сильных руках. — Малыш, одно твоё слово, — альфе немыслимо сложно даётся каждая фраза, у него секса больше двух месяцев не было и от этого тело мужчины отдаёт разрядом, казалось в миллиарды вольт. Он спокойно может взять силой. Но у него даже и мысли нет об изнасиловании Тони, — одно твоё слово, зайчик и я остановлюсь. Только говори это быстрее, прошу. Иначе это обещание, я сдержать не смогу. — Трахни меня уже, папочка… И это предел.