Что тебе от меня нужно?

Тони запрокидывает голову назад, полностью открывая красивую лебединую шею. Больше места для поцелуев. Больше пространства для засосов. Алекс подхватывает мальчика под бёдра и сажает на свой торс, заставляя худыми ножками крепко его обхватить. Он терзает шею младшего и вместе с этим, непреклонно движется в сторону дивана. На второй этаж идти нет никакого желания, а белоснежный кожаный диван приходится как нельзя кстати. Он эстетично стоит посередине огромного зала. Альфа со всей нежности кладёт своего малыша на него, а сам наваливается сверху, ставя руки по обе стороны от головы омеги, которой с таким невероятным доверием на него смотрит, что хочется помолиться всем Богам. Ему с его мальчиком повезло очень сильно. Мужчина припадает к шее, оставляя всё новые и новые засосы, расстёгивает рубашку до середины и чуть от восторга не воет. Член в штанах дёргается и выделяет всё больше смазки. Белоснежная прозрачная кожа совершенно чиста. Тони словно белый, ещё ничем и никем не запачканный новый лист. Мужчина пошло облизывает вдруг пересохшие губы и смотрит на выпирающие рёбра и часто вздымающуюся грудную клетку. — Сука, идеально, — он припадает к столь желанной груди и оставляет большой, до безумия красный засос, который совершенно точно, к утру станет бордовый, чуть ли не фиолетовым, — ты моё совершенство, ты знаешь это…? У мальчика уши мгновенно алеют, а Алекс словно чувствуя сильное смущение своего малыша, приближается к его уху, опаляя его своим горячим мокрым дыханием. — Не стесняйся, детка. Тебе это идёт, но прямо сейчас, я хочу чтобы ты был максимально раскрепощённым. И Альфа кусает столь сладкую мочку, после этого тут же облизывая её. Тони из-за этого аж подпрыгивает, а мужчина широко улыбается — он, наконец-то, нашёл эрогенную зону своего омеги. Сильные руки опускаются на бёдра, слегка их сжимая, а губы вновь возвращаются на грудь мальчика, вытворяя что-то невообразимое с его организмом. Кровь приливает к голове и сердце словно чечётку отстукивает. Дыхание громкое и до ужаса сбивчивое. Алекс юношу с ума сводит, а Тони на это свободно подписавшись, с закрытыми глазами, доверчиво идёт. Но тут что-то в мозгу щёлкает и омега неприятно хмурится, жмурится и губу до крови закусывает, а потом мальчика не по-детски трясти начинает. Он бедром чувствует возбуждение своего альфы и глубоко вздыхает так недостающий воздух. Он полностью пропитан похотью. А этот запах мальчик боится и ненавидит больше всего. Это последнее, что он чувствовал, перед тем как потерял сознание в ту роковую ночь. И прямо сейчас, в доме в котором ему ничего против воли сделать не могут, он явно его ощущает. — Алекс, нет… — Что такое? — губы, что так мучительно приятно терзали тело омеги мигом пропадают и оказываются напротив его глаз, — что-то не так? — у Алекса голос глухой, почти-то сиплый, ему явно сдерживаться невероятно трудно и Тони моментально от своих страхов становится стыдно. Он сам себе противен. — Я не хочу… Точнее хочу, но не могу, прости меня, — мальчик крепко глаза жмурит, чтобы не видеть этот взгляд. Альфа его ударить может за это спокойно. Он заслужил. И даже готов. Но ничего такое не следует ни через секунду, ни через две, ни через десять. Только жаркое и безумное тяжёлое дыхания, что всё время опаляет губы мальчика, выдают — мужчина находится всё ещё в том положении. Тони сглатывает и медленно распахивает глаза, тут же встречаясь с такими нежными янтарями, а через секунду чувствует влажные губы, что умело ласкают искусанные. И Всё. Мужчина медленно отстраняется и резко выдохнув, встаёт, идя прямо в уборную, а мальчик тут же подпрыгивает и несётся за ним. — Алекс! — ладошка омеги тормозит альфу прямо возле двери. — Малыш, давай не сейчас… Мне надо… Я постараюсь быстро, хорошо? — он поцелует мальчика в макушку и открывает дверь, заходя в неё и пытаясь закрыть, — Тони, если не хочешь быть изнасилованным, просто уйди… А потом резко выдыхает и с шоком и даже лёгким испугом наблюдает, как юноша быстро падает на колени, при этом слегка морщась и тянет руки к его брюкам. — Омега же должен уметь это делать? — мальчик голову не поднимает. Ему кажется, что лицо в прямом смысле начинает гореть. Ему безумно стыдно. Стыдно в двойной степени. — Тони, ты не должен… — а после вырывается что-то несуразное, мужчина даже руки в кулаки сжимает по инерции. Его невинный, такой маленький мальчик так беспардонно стягивает с него штаны, что можно было подумать — стоящий перед мужчиной на коленях -профессиональная шлюха, которая уверенно начинает делать свою работу, если бы только трясущиеся руки не выдавали всего страха младшего, — ты же не умеешь, да? — в голосе — толика волнения. Он в своём мальчике и его невинности уверен на все двести процентов, но что-то в сердце ёкает и ему вдруг требуется услышать это именно из его уст. — Не умею… — омега забавно хмурится когда пытается сообразить, что делать дальше, — но когда-то же надо начинать. — Сначала сними эти оковы, — выдыхает Алекс, буквально по рукам себя ударяя, чтобы самому боксёры не снять. Его малыш решил сам, а значит его обязанность поддержать и терпеть столько, сколько нужно, — сильно не пугайся только, — он касается рукой мягких растрёпанных волос и убирает выбившуюся прядь за ушко. — А чему мне пугаться? — мальчик, как всегда, в своей обычной манере непринуждённо фыркает и рывком стягивает влажные боксёры, а потом резко выдыхает, — ахуеть. — Не матерись! — лёгкий подзатыльник прилетает по голове младшему и он от этого только ближе к его члену приближается. — Прости конечно, — омега горло прочищает, готовится что-то сказать, а после голову задирает и в упор на Алекса смотрит, — но, у всех альф такие большие? Альфа от столь странного и откровенного вопроса смеётся в голос, даже на секунду о неистовом возбуждении забывая. И ему, на самом деле приятно, слышать такую странную похвалу от мальчика — Малыш, я же альфа. У нас должно быть побольше чем у омег. А про размеры я не знаю. Не интересовался. Тем более тебе этого знать не обязательно. Ты только мой видеть будешь. Мальчик о чём то думает, а после глубоко вдыхает. — Я не знаю, что делать… — а следующую секунду большая рука с его плеча, находит маленькую ладошку и кладёт её на горячую плоть, так что омега, не ожидавший такого поворота, слегка пищит, но руку не отдёргивает. — Сначала сделай так, — руку Тони ведут по члену вперед-назад, выбивая тихий стон у альфы, — заставь его полностью подняться, а потом обхвати губами и сделай точно так же. Мальчик кивает, словно учитывает что-то из урока и продолжает свои манипуляции, чувствуя как член Алекса набухает и становится твёрже с каждым движением. — Хороший мальчик… — Джонсон силится, чтобы не схватить Тони за волосы и не насадить его на член. Всё очень долго. Это мука. Но до безумия приятная. Он хочет повторять это снова и снова. Омега глубоко вздыхает и невесомо, почти не соприкасаясь, целует чувствительную головку, на что получает удобрительный стон и лёгкое проглаживание по голове. Мальчик помогает себе рукой и заглатывает её полностью, раскрывая зажмуренные глаза. Он думал, будет хуже. Ждал этого. Он ожидал приступы рвоты и неприятный вкус во рту. Но ничего такого не происходит и Тони начинает уверенно посасывать, брать всё глубже и глубже, про себя смеясь, что всё это больше схоже на сосание леденца, а не на минет. Мужчина громко стонет, когда мальчик вбирает почти половину и непроизвольно сжимает волосы омеги, но тут же расслабляя хватку, чувствуя, как тот напрягается. Слюна начинает в двойном объеме выделяться, ей не хватает места во рту, поэтому, она падает на кафельный пол, образуя маленькую лужицу. Мужчина смотрит вниз, на омегу и пропускает гортанный рык. Красный с растрепанными волосами и с испариной на лбу, кажущийся ребёнком, юноша, выглядит максимально сексуально. — Тони-и… — голос срывается, так же как и срывается альфа. Хватает младшего за волосы и слегка оттягивает, заставляя взять глубже. Мальчик, явно такого не ожидавший, теряет контроль над ситуацией. Он отпускает руки на бёдра Алекса, полностью давая мужчине управлять собой. Я весь твой. Делай всё, что хочешь. Я вытерплю. Мужчина подаётся бёдрами вперёд, вколачиваясь в мокрый ротик всё сильнее и сильнее. Ситуация неконтролируемая. Он насаживается глубже с каждым толчком и гортанно стонет, когда член, наконец, полностью оказывается в желанном рту. — Ахуенно… — громкий протяжный стон и мужчина изливается прямо в глотку мальчику, а после, слегка небрежно отпихивает того от себя. Даже как-то грубо отпускает голову, так что мальчик закашлявшись, падает на пол, самостоятельно встать не в состоянии. Алекс приходит в себя секунд через пятнадцать, а после резко поворачивает голову и видит лежащего на холодном полу Тони и до него доходит. Мужчине в какой-то момент стало так хорошо, что Алекс полностью забыл, про то, кто именно делал ему минет. — Блять! — он подрывается и падает на колени перед мальчиком, — малыш… Я… Я… Блять, прости пожалуйста… Совершенно забыл. И из-за этого сделал своему омеге больно. Джонсон бережно берет в руки маленькое лицо своего солнышка и поворачивает его к себе. Тони хрипло дышит. Периодически сглатывает и морщится. Из глаз до сих пор текут слезы, а на губах и левой щеке разводы недавнего происшествия. — Всё хорошо… — его голоса совершенно не слышно и альфа хочет себе въебать за это, — я сам захотел… — Сука… Малыш, я не думал. Мне было слишком хорошо, — он крепко обнимает мальчика и чувствует его улыбку, а потом, такая слабая хватка пропадает вовсе. Тони окончательно сваливается без сил. Алекс бережно поднимает омегу и сразу же несёт его на второй этаж. Опускает на мягкую постель и вытирает салфетками остатки спермы, делая в уме себе галочку, что после его пробуждения, надо заставить мальчика показать ему горло и хорошенько прополоскать, чтобы не занести никакую инфекцию.

***

Двое мужчин сидят на кухне по противоположные стороны барной стойки и не спеша пьют кофе. Сорок минут назад Стив без приглашения заявился к другу, обосновывая это важной информацией насчёт Виктора. — Когда его видели последний раз? — Я же говорю, сорок минут назад. Возле университета, — мужчина показывает фотографии и словно чувствует, что кружка в руках Алекса готова расколоться от сильной хватки альфы. — Тогда какого чёрта ты делаешь здесь? — Там мои ребята, а я сразу сюда. Думал, что тебе об этом знать обязательно, но так как ты на телефон не отвечал, пришлось приехать лично. — Правильно думал, — мужчина кивает и внимательно смотрит на лицо этого человека, — ублюдок. Почему он знает всё? Почему мы не можем его найти? — Не переживай, я уверен… — Да как я, блять, переживать не могу? Ты вообще понимаешь, что произойдет, если вдруг, сука… С недавних времён, это самый сильный его страх. Страх потерять того, кого он так долго искал. За спиной слышатся шаги и мужчины синхронно обращают внимания на вошедшего. Мальчик, завёрнутый в кокон из одеяла, плавно выплывает из-за угла и тут же останавливается, когда видит незнакомого человека. — Тони, проходи, не бойся, — Алекс слегка пододвигает стул, в надежде на то, что мальчик перейдет к нему и сядет рядом. — Ага, сейчас, боюсь я, конечно, — голос его всё ещё звучит хрипло и он чуть носом шмыгает, — что так холодно? — омега смотрит на два стула и ему, честно, так лень перелазить через стол, так что юноша просто отодвигает ещё один барный стул и падает рядом со Стивом, вызывая у мужчину ухмылку. Неожиданно. С виду такой милый, такой маленький, а язык наточен словно нож для масла. Он смотрит на реакцию Алекса и понимает. Мальчик ведёт себя так постоянно. Джонсон даже не удивляется и только плечами пожав, протягивает кружку с только что заваренным кофе. — Холодно? — удивляется Стив, — да вроде нормально… — Я на втором этаже окно в холле открыл, чтобы проветрить, забыл потом закрыть, прости. — Всё хорошо, — кивает омега и обращает внимание на наблюдающего за их маленькой беседой, мужчину, — познакомишь? — Ах, да, конечно. Это… — Стив, — перебивает его, — тот, от кого зависело найдет ли этот Ромео тебя или нет. — Тони, — омега смеётся и отпивает немного горячей тёмной жидкости и его внимание падает на множество фотографий, что в хаотичном порядке разбросаны по столу, — а это? — рука тянется к одной, но тут же отдёргивается, — понятно… Он даже к ним прикасаться не хочет. Эта мрачная фигура, понятная невооруженным взглядом, ему противна до тошноты. — Хорошо, что ты пришёл, — тем временем продолжает Стив, умело переключая всё внимание на себя, — мы хотели с тобой кое о чём поговорить… И Алекс уже заведомо знает, о чём он спросит, а ещё он абсолютно точно может сказать, что ответил его мальчик. — Ты не против охраны? Просто сейчас то время… — Прости, конечно. Мою свободу и так урезают, а если вы хотите убрать её вовсе… — Кто твою свободу урезает? — Алекс серьёзно смотрит на омегу, даже кружку ставит, — я твою свободу урезаю? — Ну, а кто? — но Тони, словно не видит две пары глаз, что внимательно на него смотрят, — мне даже выйти никуда нельзя. Делать ничего нельзя, даже говорить, что хочется и то нельзя. Скоро на запрет мыслей перейдёшь. И мужчину, словно ледяной волной накрывает. Он и подумать не мог, что его малыш расценивает т его заботу в таком неправильном ключе. Алексу от этого неимоверно больно. — Я не урезаю твою свободу… Я просто… — Да? — показушно удивляется мальчик, — тогда я могу сейчас могу поехать в город и навестить Джеймса? Один? — Нет. Одному нельзя. Омега брови поднимает, как будто отвечая: «вот видишь, я про это и говорил.» — Мне плевать. Делайте, всё, что хотите, — Тони ловко спрыгивает и хватая чуть остывший кофе, залпом его выпивает, — вокруг такую шумиху устроили, так что не удивительно, что Виктор меня быстро отыскал, — и он уходит. Уходит даже слова больше не проронив. Алекс глубоко вздыхает и глаза закрывает, думая о чём-то своём. Стив же до конца провожает омегу взглядом, ухмыляясь. Первый раз он такого дерзкого мальчишку встречает. И мужчина даже может сказать, из-за чего его друг пошёл по наклонной после встречи с этим удивительным омегой. Этот мальчик — нечто. Слишком Необычный. Очень странный. Сильно язвительный. Чересчур свободолюбивый. Он окидывает замершего в одной позе друга внимательным взглядом, и понимает: Алекс в этой необычности по уши застрял. Мальчик-то не так прост как кажется. Он слишком трудный для Джонсона. Но у того просто выбора нет, он должен распутать мальчика и сам распутаться, потому что буквально уже врос в этого пацана. Он чересчур им одержим. Он без него больше жить не хочет. И однажды, кто-то прознав об этом, сыграет с ними с плохую игру. А пока пусть будет всё, что есть сейчас. Они определенно идеально друг другу подходят и жизнь в которой они находятся, априори уже считается идеальной. Но сам мир совершенно несовершенен, хотя к совершенству стремится бесспорно, и они определенно помогут ему достичь своей цели. Это займёт время, но у них ещё вся жизнь впереди. Спешить некуда. Просто… Живи.

***

Алекс, как всегда отвозит своего мальчика в университет и с тяжёлый сердцем едет в офис. Он всё-таки нанимает пару ребят, которые следят за Тони с самого утра. Мальчик, узнав об этом закатывает истерику и даже нормально не попрощавшись убегает в корпус, громко хлопая дверью машины. От этого мужчине так тяжело на душе, на самом деле. Он сидит в кабинете Стива и вертит телефон в руке, думая о чём-то своём, в тот момент, когда приятель пытается хорошо сделать свою работу, но его очень сильно подбивает эта тёмная атмосфера, которая с утра буквально окутывает начальника. — Да Господи! Успокоится твой ненаглядный! Поорёт, пар выпустит и всё будет как прежде. Стив бы добавил ещё: « ты что, омег не знаешь?» Но понимает, что да — они этого мальчишку не знают совершенно. — Я просто нутром чувствую — что-то должно произойти, — а мужчина на это только глаза к потолку закатывает и придурком паническим обзывает. Телефон Алекса неожиданно одаривает помещение светом и начинает вибрировать в руках мужчины. Тот внимательно смотрит на дисплей и его угрюмое лицо становится ещё более серьёзным. — Шеф, а сколько сегодня у него занятий? — Три, — мужчина сверяется со временем на наручных часах, — сейчас только вторая пара должна начаться. — Я обошёл всё. Даже на улицу вышел, но Питер сказал, что парень не выходил… — голос явно запыхавшийся и говорившему точно надо время для нормально отдышки. — В смысле? — альфа подскакивает с места, у него тут же галстук горло стягивает, и тот спешит его расслабить, вместе с тем, расстегнув пару пуговиц на рубашке, — что ты имеешь ввиду? Быстро говори! — Его нигде нет. Я подошёл к преподавателю и к некоторым его одногруппникам и они сказали, что он отпросился по семейным обстоятельствам. Говорят, мол, за ним кто-то зашёл и они ушли. Босс… — телефон с размаху бьётся об крепкую стенку, вызывая шокированный выдох со стороны Стива и уж точно пугая всех тех, кто находится за пределами кабинета. — Сука!