Curiouser and curiouser

Крис громко стонет, толкается в последний раз, все так же до боли впиваясь пальцами в ее бедра, и кончает. Какое-то время тяжело дышит, уткнувшись в шею, а потом поднимает голову, смотрит Эве в глаза и улыбается. Обхватывает ладонью ее лицо и целует, касается губ губами, едва ощутимо, и выдыхает: "Привет". Эва тихо счастливо смеётся и шепчет: "Привет." Когда она вернулась в Осло из родного города, где отмечала Рождество с мамой, то сразу же с поезда приехала в особняк Эвена, в котором их компания планировала празднование Рождества. Они с Крисом даже словом не обмолвились. Просто он увидел ее на пороге и сразу потащил в ту огромную ванную, где они уже когда-то целовались. Просто без слов вжался всем телом и впился губами в губы. Ни слова, ни буквы, только сбитое дыхание и стоны. Так что "привет" оказывается сейчас очень и очень актуальным. А ещё: - Я по тебе пиздец соскучился. Эва всё не может перестать улыбаться и обнимать Криса руками и ногами. Она ерошит волосы на его затылке и говорит: - Быстро ты. Меня всего четыре дня не было. Шистад хмурится и кусает ее в ключицу. - Неправильные слова, - выносит вердикт, а у Эвы от укуса ток наслаждения по позвоночнику. Она чуть выгибается и шепчет: - Я тоже пиздец соскучилась. Зверски. Крис расплывается в довольной улыбке. - Другое дело, - выдыхает и снова ее целует. Целует требовательно и горячо, вынуждая подаваться на встречу, сбивая дыхание к чертям. Целует и снова забирается ладонями под платье, сжимает ягодицы. Снова заводится и ее заводит, своими жадными поцелуями и горячими руками, своим лихорадочным шепотом о том, как скучал, о том, что больше никуда ее не отпустит, ни к отцу, ни к матери, ни к самому черту. Эва тает, Эва снова теряет голову и не знает, каким Крис ей нравится больше: таким, как сейчас, голодным и нетерпеливым, сжимающим ее в своих руках, что есть сил, заставляющим стонать, не сдерживаясь, или сытым, полным нежности и любви, сводящим ее с ума своими неторопливыми ласками, заставляющим умолять. Он нравится ей любым, и сейчас, когда Эва отвечает на поцелуи, скользит ладонями по голым плечам и спине, она все поверить не может, что они вместе. Что они вместе уже целый месяц, с того самого раннего утра, когда Шистад с Магнуссоном вернулись в Осло, и Крис, даже не зайдя в свою квартиру, завалился в ее комнату, вжал ее в матрас и заявил, что с этого места не сдвинется ближайшие лет сто. Эве хочется смеяться от счастья и зацеловать Криса до смерти, хочется свести его с ума, так, как он сводит с ума ее. И девушка, соскользнув с раковины, толкает его к стене, целует в ключицу, ведёт губами ниже, пальцами пробегаясь по ребрам, прикусывает сосок и тут же зализывает. Крис стонет, Крис, довольно улыбаясь, откидывает голову, но тут раздается стук в дверь. - Эй, сладкая парочка, вы там на всю ночь заперлись? - спрашивает Исак из-за двери. - Надеюсь, что нет, потому что Нура отказывается начинать без вас. Они испуганно замирают, а затем Крис прыскает, ржет беззвучно, Эва же очень старается не рассмеяться в голос. Она кусает губы и обещает, что они сейчас придут. Исак бурчит: "Хочется верить" и уходит. Крис оглядывается в поисках футболки. - Ну что, продолжим попозже, раз Рождество без нас не наступит, - говорит с усмешкой и отступает, подбирает футболку с бортика ванны, а Эве притянуть его обратно хочется. Хочется наплевать на все вечеринки вместе взятые и остаться здесь, но она послушно одергивает платье, поправляет лиф и тоже оглядывает ванную на предмет трусиков. Те находятся под раковиной, и девушка натягивает их, поправляет макияж и пытается привести в порядок волосы, когда уже полностью одетый Крис обнимает ее со спины и смотрит на ее отражение. Ласкает глазами и явно тоже никуда выходить не хочет. Скользит ладонями по спине и рукам, целует в плечо. - Но после вечеринки едем ко мне и не выходим из спальни несколько дней, рыжая, - то ли обещает, то ли грозит, и у Эвы все внутри сладко замирает. На пороге гостиной они останавливаются, и Эва разглядывает всех присутствующих. Эвен и Исак в смешных рождественских свитерах накрывают на стол, на котором уже горят свечи в высоких канделябрах. Такие же свечи расставлены по всем горизонтальным поверхностям, отчего в комнате светло без всякого электричества, а еще очень уютно. Вильям достает из банки бенгальских светляков, которые тут же начинают искриться, и запускает их под потолок. А затем щелкает пальцами, и белый потолок темнеет, превращаясь в ночное небо, на фоне которого светляки, словно звёзды. От этой красоты у Эвы перехватывает дыхание. Она какое-то время любуется, а затем подходит к большой елке, стоящей у камина. Тут тусуются Крис с Саной, Нура и приглашенный ею Юсеф. Эльфы пристраивают на дерево гирлянду, Сана развешивает большие стеклянные шары, а Берг украшает ёлочные ветки презервативами и маленькими бутылочками алкоголя. - Это нам на завтрашний опохмел? - интересуется Крис с улыбкой и его тезка довольно кивает. - А это на сегодняшнюю ночь, - тычет в квадратики фольги. - Надеюсь, вы ими воспользуетесь. Эва смеётся, Сана усмехается, а Крис просит Шистада принести из багажника ящик с алкоголем. - И прихвати бутылки из машины Вильяма, - добавляет Нура, а Эве тихо говорит: - Мы уж думали, вы там в ванной свое Рождество решили устроить, тет-а-тет. Эва смущенно улыбается, а Крис совершенно нагло ржет, целует ее в щеку и, гаркнув леприконше "Слушаюсь, босс", скрывается в прихожей. Берг умилительно складывает руки на груди, тянет ехидно: "И чтоб я без него делала?", а Эва смеётся и в какой раз радуется, что эти двое теперь работают вместе. Эва радуется, что, когда по возвращении Шистад совершенно не знал, куда себя деть, Крис предложила ему место бармена в совсем баре, и по ее словам, не пожалела об этом ни разу. Инкубовское очарование делало свое дело, посетителей прибавлялось, а Шистад и Берг сыпали похабными шуточками в свое удовольствие в два раза больше обычного. Эва смеется, наблюдая, как Крис и Сана спорят, что лучше повесить на последнюю ветку: шар или бутылочку коньяка; а затем принимается зажигать свечи, стоящие на камине. Благо заклинание искры - одно из очень немногих, которое в ее исполнении обходится без взрывов и конца света, и которым ей разрешено пользоваться. Эва щелкает пальцами, произнося нужные слова, и улыбается, когда загорается очередной фитиль. Рассматривает многочисленные фотографии в рамках, стоящие на каминной полке: вот они с Исаком на траве перед универом, знакомы всего месяц, но уже обнимаются так, будто всю жизнь друг друга знают. У нее волосы по плечи, а на Исаке его любимая красная кепка, которую он, кажется, не снимал первые два курса. Вот Исак с Эвеном кривляются в камеру. Эту фотографию сделала Эва и она очень четко помнит тот день, полный дурачества и смеха. А вот они с Крис, Саной, Нурой и Вильде в их любимом кафетерии. Вильде улыбается так широко и беззаботно, будто у нее нет никаких проблем и мрачных мыслей, и Эве больно становится от того, что на самом деле это было не так. Она берет фотографию в руки и всматривается в лицо девушки, пытаясь найти хоть малейшие признаки того сумасшестия, которое толкнуло ее к демону. Разглядывает искрящиеся голубые глаза, широкую улыбку, и не видит никакого зла. Чуть наивная, оптимистичная и всегда веселая Вильде. К Эве подходит Сана и тоже смотрит на фотографию - Мы были хреновыми друзьями, да? - задает Мун вопрос, который вертится на языке уже давно. - Она чувствовала себя одинокой, отличной от нас, а мы этого не замечали. Как мы могли это упустить? Сана хмурится и кусает губы. - Нельзя проникнуть в голову другому человеку, - говорит. - Нельзя помочь человеку, если он не признается, что ему нужна помощь. Мун вздыхает и ставит фотографию на полку. - А вдруг всё-таки можно? Сана заглядывает ей в глаза и говорит твердо: - Мы не боги, Эва, мы не умеем читать мысли. Но мы можем сами быть откровенней с друзьями, рассказывать, если что-то нас тревожит или растраивает, слушать внимательней других. Это все, что мы можем. Эва кивает и думает, что ей есть с кем делиться всеми своими тревогами и проблемами, и это настоящее счастье. Она смотрит на Нуру, которая что-то возмущенно говорит Вильяму, а затем смеется, когда он обхватывает ее за талию и притягивает к себе. Эва смотрит на Криса, который заваливается с ящиком шампанского и двумя бутылками подмышкой, вопит: "Куда все это ставить?" и "Если не скажете, куда ставить, я все уроню и разобью к чертям". К нему тут же бросаются Исак с Эвеном и Нура, и образовывается куча мала, где все галдят и стараются спасти бутылки, и в конце концов, две водружаются на стол, а ящик задвигается под стол. Эвен объявляет, что все накрыто и можно начинать, Юсеф включает гирлянду на елке, а Эва зажигает последнюю свечу, и все они собираются у стола. Кристина рассматривает бутылки, принесенные Крисом. - Это то о чем я думаю? - спрашивает Нуру, та кивает. - Да, две бутылки эльфийского розового, - тянет довольно. - Презент от бабули. - Ни хрена себе! Одна бутылка, стоит как самолет, - у Крис аж глаза горят. - А еще говорят, что если выпить его и загадать желание, то оно обязательно сбудется. Это правда? Нура смеётся и пожимает плечами, Сана хмыкает. - Вот и проверим, - говорит и все согласно галдят. Тут же начинают обсуждать, что можно загадать. Эвен мечтает о персональной выставке, а Исак о том, чтоб познакомить его со своими родителями и не превратить это знакомство в конец света, Нура, конечно же, мечтает о мире во всем мире, а Вильям загадочно улыбается и молчит. Крис же поправляет ободок с оленьими рогами, закатывает глаза и заявляет, что у нее столько желаний, что выбрать одно совершенно невозможно, так что придется сегодня наклюкаться как следует. Все смеются. А Эва откидывается на грудь Крису, чувствует, как тот утыкается в ее макушку и сжимает руки на талии, и совершенно не представляет, что загадать. Ведь у нее и так все есть. Она любуется бликами на разноцветных бокалах, вдыхает запах корицы, вжимается в Шистада сильнее, переплетая его пальцы со своими, и понимает, что она невероятно и абсолютно счастлива. Она смотрит на своих друзей и очень надеется, что они ощущают то же самое. Вот это она, пожалуй, и загадает.