Защити меня.

— Ты ублюдок, — рычит Тодороки, а верёвки за спиной только сильнее впиваются в запястья, как бы она ни пыталась высвободиться, у неё ничего не получалось. — Сукин ты сын, Тойя, гнида конченная! Да я тебя в рот, суку такую, выебу. — Боже-боже, мне нравится то, какой тебя сделал этот коп, — жарко шепчет ей на ухо Даби и с силой шлёпает по ягодице. — Я бы выбил тебе зубы, заставив выплюнуть каждый до последнего, чтобы твой поганый рот наполнился кровью, и ты почти бы ею захлебнулась, а потом оттрахал тебя по самое узкое горло и ты бы, как ни пыталась, не могла бы меня укусить, потому что зубов у тебя не было бы! Он толкает её вперёд и Шото, не устояв на ногах, падает на колени. Не поднимаясь, она оглядывается назад, смотря с ненавистью и презрением. Тодороки хотела биться до последнего, зубами выгрызать себе путь, как и учил Бакуго, но сейчас не могла этого сделать. Потому что её конченный брат взял Кацуки с ними. Если бы он остался там, в квартире, Шото была бы готова к решительным мерам, но сейчас она слишком переживала, что если начнёт рыпаться, то пострадает в первую очередь он. — Всегда мечтал тебя трахнуть, — Даби закрывает дверь за своей спиной. — Но отец раньше положил на тебя глаз. — Откуда ты узнал, где мы? — Тодороки стала озираться. Это её комната, хоть и Шото не была в ней очень давно, вся эта атмосфера ужасно угнетала. Она вновь оказалась в капкане прошлого. Как вырваться из этого дома и убежать навсегда? И куда бежать, если её везде найдут и вернут? Да и смысла бежать нет никакого, если они что-то сделают с Бакуго. Тойя обходит Шото по кругу, пока не останавливается напротив её лица и приседает на корточки, протягивая руку и касаясь пряди чужих волос. — Тебе не очень идёт, — подмечает брат. — Хотя вы теперь две тёмные вишенки, верно? Две мои сладкие девочки. Мне пришлось мягко выспросить у твоей шлюшки-сестрички, откуда она тебя знает, но лично вы так и не познакомились. И она была так любезна, что всё мне сразу же рассказала. Нам надо будет как-нибудь развлечься втроём, мои малышки смогут меня ублажить. — Что ты с ней сделал? — напряглась Тодороки. — Ничего такого, мы мило развлеклись, — усмехается Даби, теперь уже он заходит ей за спину и развязывает руки. — Не советую делать никаких необдуманных действий, иначе твой дружок очень сильно пострадает. Я бы остался и поболтал с тобой подольше, но твоя сестричка меня заждалась, мне нужно её забрать. Не скучай, Шо-чан, папочка явно найдёт тебе развлечение. Шото не говорит ни слова, она лишь растирает запястья и осматривает комнату. Как же она её ненавидит! Весь этот дом и всю свою семейку! Встреча с отцом не пугает её. Не проведи Тодороки столько времени с Бакуго, она непременно была бы напугана и не знала, куда себя деть от паники. Но сейчас нужно было быстро придумывать план. Она смогла в одиночку сбежать из этого дома, избегая камер и кучи охранников. Неужели она не придумает ничего, чтобы вызволить себя и Бакуго из этого места? И к счастью, у неё было достаточно времени для того, чтобы выбрать стратегию поведения. Всё вполне могло получиться. Она точно справится. Когда дверь за спиной открывается вновь, Шото лишь ниже склоняет голову, пряча лицо. — Что ты сделала с волосами? — это первое, что она слышит, затем звук приближающихся шагов, а после её хватают за волосы, ставя на ноги. — И куда ты собиралась сбежать? Тодороки смотрит в гневное лицо отца, а затем опускает глаза, в уголке её глаз появляются слёзы. — Прости, — тихим дрожащим голосом просит она. — Прости? — и раньше этот голос заставлял её дрожать? Сейчас же в ней нет ничего, кроме презрения и ненависти. — Ты думала, что сможешь уйти без моего разрешения? Ты моя дочь и ты навсегда останешься в этом доме. — Отец, — дрожащим голосом зовёт Тодороки и вскрикивает от резкой пощёчины. — Отец, не надо… Энджи словно не слышит её, стягивает с Шото кофту, дотрагиваясь везде, где может, сжимать груди, а затем поворачивает к себе спиной, приобнимает сзади и расстёгивая джинсы. — Отец, — Тодороки пытается выдавить из себя плач и скулёж, делая вид легкого сопротивления, но пытаясь сдержать себя от решительных действий. Не сейчас, ей сперва нужно узнать, где Бакуго и что с ним. — Я слишком долго ждал. Так что пришло время тебя наказать, — грозно рычит Энджи, сдёргивая с её бёдер джинсы. — И в этот раз ты получишь своё заслуженное наказание, чтобы даже в мыслях не было сбегать. Я заставлю тебя поплатиться, Шото, за мои потраченные нервы. Я так волновался о тебе. Так что не смей больше быть такой неблагодарной маленькой дрянью! Шото не оборачивается, потому что не владеет своим лицом. Её трясёт, но не от страха и омерзения, а от желания придушить своего отца. Она так жаждет мучительно с ним расправиться, что с трудом сдерживает себя в руках. Она не будет действовать опрометчиво, пусть думает, что она напугана и покорна, что боится его. Пусть думает, что Шото такая же, как и была до побега. Это и станет его самой большой ошибкой. — Добро пожаловать домой, — шепчет ей Энджи на ухо, а после оставляет засос на шее, как свою метку.

***

Бакуго хрипло смеётся и морщится от боли, когда его в очередной раз бьют по лицу. — Серьёзно, ты и дальше собираешься дурака валять? — усмехается блондин, разминая запястья. — Я разве непонятно сказал: не будешь отвечать на мои вопросы, от тебя и мокрого места не останется. Поверь, скоро мне надоест марать о тебя руки, и я позову Шигараки, а этот парень – псих, он к чертям тебе пальцы все отрежет, а затем вспорет тебе брюхо и вытащит все твои внутренности. Серьёзно, я, по сравнению с ним, фея крёстная. Бакуго смотрит мутным взглядом на стоявшего перед ним парня и сплёвывает кроваво-вязкую слюну ему под ноги и сожалеет, что не попал в морду. Кацуки был в отключке, после того, как его вырубил тот ублюдок, он долгое время не приходил в себя, а когда очнулся, благодаря стараниям этого уёбка, то оказался в другом месте. Бакуго сидел на стуле, руки его были заведены за спину и крепко связаны. Ноги были привязаны к ножкам стула, а тот, в свою очередь, был как-то скреплён с полом. — Ты бить сначала научись, хуила, — недобро скалится Кацуки, — да и удар у тебя пидорский. Тебя, поди, по кругу здесь пускают и держат за местную сучку. Парни, что стояли возле входа загоготали. — Нейто, он тебя уделал, — сказал один из них. Монома заскрежетал зубами. Раньше, кто бы не попадался к нему, быстро раскалывался и начинал просить пощады, особо крепких орешков направляли сразу к Шигараки, и он с ними не церемонился. Так почему же этого сразу не спихнули к этому психу? Монома не мог позволить, чтобы какой-то выродок так позорил его при его же подчинённых. Он нанёс несколько сильных ударов и отошёл, щёлкая шейными позвонками. Ему поручили несложное – узнать, как этот тип нашёл дочь губернатора, что было между ним и девушкой, что они планировали делать. Бакуго хрипло дышал, один глаз уже заплывался и его тошнило от вкуса собственной крови. Но волновало его не это, а где в данную минуту находится его маленькая сучка. Их поймали, мать его! Выследили и поймали. Где они прокололись?! И что с этим уебаном Киришимой? Но главнее всего и вся Шото! Нет, её бы явно не тронули, скорее всего, если это и вправду люди Тодороки, то они должны были привести Шото к папочке. И от этого хотелось выть, просто представляя, как этот еблан лапает Шото, водит по её телу руками, а после жёстко трахает. Если он только пальцем её тронет, Бакуго выебет его сам! Никто не имел права трогать его Шото! Но пока Кацуки находится в этом месте и связан, он никак не может помочь девчонке. Нужно было придумать план, чтобы выбраться. Но получится ли у него? И не наделает сама Шото глупостей? Лучше бы сидела на своей грёбаной заднице ровно и не пыталась рыпаться!