Защити меня.

Изуку прижимается лбом к стене, сонно прикрывая глаза. Хочется спать. Может быть, это эффект от обезболивающих? Она точно не хочет смотреть на него, даже голос мужчины звучит как-то расплывчато. Главное, не спать. — Эй, — её довольно грубо хватают за плечо, встряхивая. Мидория сонно моргает и смотрит на человека, которого всё же побаивается. Сейчас ей безразлично абсолютно всё и Изуку уверена, что к этому причастны медикаменты. Всё, чего действительно бы хотелось – остаться одной и уснуть глубоким сном, а проснуться дома, где всё случившееся оказалось бы просто дурным сном. — Я не буду повторять дважды, — глаза Чисаки недобро прищурены, — так что тебе лучше расслышать всё с первого раза. Кай устало выдохнул, садясь рядом. Он изначально знал, что с этой девчонкой лучше не связываться и стоило ещё в самом начале послать Даби. С ней одни убытки, она выносила мозг всем окружающим. Стоило сразу жёстко её сломать, чтобы была покорной, но с её уже существующими суицидальными наклонностями был большой риск перегнуть палку. Хотя, он бы ничего не потерял, если бы она убила себя. Кай ещё никогда не был так мягок ни к одной из своих проституток. И дело было даже не в Даби. И ему не было её жаль. Просто она попала в его бордель не как остальные, одно это в какой-то степени делало её особенной. Но эта особенность ничем себя не оправдала. — У тебя перелом лучевой кости, а в остальном пустяки. Так что заживёт, не ной. Мидория шмыгнула носом и кивнула. Она не собиралась ныть, но слёзы сами появились на её глазах. Руку она почти не чувствовала, её мастерски обкололи сильным обезболивающим. Изуку скривилась, смотря на безымянный и указательный пальцы левой руки, где полностью отсутствовали ногтевые пластины. Когда брат делал это с ней, то она орала так, как никогда в жизни. Изуку боялась, что Даби сломает ей рёбра, но они оказались целыми, к счастью. Она и представить не могла, что её брат окажется таким чудовищем. И она чувствовала вину перед Бакуго-саном и Киришимой-саном, перед сестрой. Потому что она не могла молчать. Поначалу пыталась, но Даби умеет вытаскивать информацию из любого. — Он тебя купил, — эти слова превратили кровь в жилах в лёд. Изуку дёрнулась и испуганно уставилась на Кая. Правый заплывший глаз плохо видел, но она отчётливо видела безразличие на его хмуром лице. Ему нет до её судьбы никакого дела. — И он очень дорого тебя купил, — Чисаки смотрел ей прямо в лицо. — Он мог бы и изначально не продавать тебя мне, но, похоже, ты сделала что-то или сказала что-то, что понадобилась ему при себе. Тодороки умеют бросать деньги на ветер. — Вы продали меня? — голос Мидории задрожал. — Это всего лишь бизнес, — хмыкнул Кай. — Да и ты всегда была одной большой проблемой. Он заберёт тебя завтра, твоему организму как раз понадобится время на восстановление. Не знаю, что он с тобой будет делать, но явно ничего хорошего. Изуку испытала страх и мелко задрожала, обнимая себя одной рукой. Даби был чудовищем, самым настоящим, из детских кошмаров и фильмов ужасов. И Кай говорил, что теперь она будет принадлежать ему? И он сделает с ней всё, что захочет? Будет так же издеваться и дальше? Она рассказала Даби почти всё, что знала, предав людей, которые собирались её спасти, предав саму себя. И ничего уже не могла исправить. Будто у неё когда-нибудь был выбор. Мидория лихорадочно пыталась соображать. Ей бы связаться как-нибудь с Бакуго-саном, рассказать обо всём, что произошло, что Даби всё знает и что им стоит быть осторожными. Но Чисаки не даст ей позвонить. В этом месте у неё нет ни друзей, ни даже хороших знакомых, чтобы просить помощи у них. — В девять за тобой придут, а сейчас ты уснёшь под действием снотворного. Кай поднялся. — Не отдавайте меня ему, — хрипло попросила Изуку. — Я исправлюсь, честно. Я буду хорошо работать, я сделаю всё, только не отдавайте меня ему. Пожалуйста… Чисаки обернулся через плечо, посмотрев совершенно безразлично. Мидория была товаром, даже за человека не считалась. Он не будет менять собственные правила из-за какой-то девчонки. У неё была возможность хоть как-то мирно сосуществовать, но она сама разозлила собственного демона. — В девять, — просто сказал Кай и направился к выходу, закрывай дверь за собой на замок. Изуку всхлипнула и уткнувшись в подушку, не нашла в себе сил на слёзы. Сон сморил её.

***

— Мы могли бы заняться чем-нибудь интересным, пока ждём твоего друга, — стопа Тодороки мягко коснулась внутреннего бедра Бакуго, медленно приближаясь к паху. — Ты либо жри, либо нахуй вали из-за стола, — Кацуки прожёг её гневным взглядом. Шото лишь фыркнула, подпёрла подбородок рукой, уставившись в стену, но ногу послушно убрала. У Кацуки у самого кусок в горло не лез. Киришима отправился за паспортами и теперь им оставалось дождаться его возвращения. Сумки уже были собраны, самое необходимое готово. Начинать стоило сегодня. А эта сука озабоченная снова хотела залезть к нему в штаны! Нашла ведь время. — Я тоже переживаю, — устало выдохнула Тодороки, откидываясь на спинку стула, — но мне легче отвлечься так. — Это слишком отвлекает, — буркнул Бакуго. Шото скрестила руки на груди, упорно продолжая смотреть не на Кацуки. Она будет сосредоточена только тогда, когда они покинут стены этого дома, но пока они здесь, Тодороки хотелось урвать частичку тепла. Они и так не были близки, живя под одной крышей столько времени, а стоит покинуть этот дом и там вообще непонятно, смогут ли они побыть наедине. — Киришима задерживается, — Бакуго косо посмотрел на часы. — Мы можем опоздать на автобус. — Думаешь, что возникли какие-то проблемы? — Тодороки нервно дёрнула плечом. Она смогла сбежать из родительского дома, совершив практически невозможное, а два копа не могут даже на начальном этапе выполнить свой план. Может, стоило всё же вмешаться и взять всё в свои руки? Но это глупо, было столько нюансов, с которыми Шото не была знакома и она точно бы всё запорола. Не стоит думать, что ты умнее других, это всегда боком тебе обернётся. — Ты расскажешь о том месте, куда мы потом направимся? — Шото решила сменить тему разговора. — Там нет никакой гарантии безопасности и каждый сам за себя, — Кацуки пожал плечами. — Есть места более спокойные, где существует хоть какой-то свод правил и за их нарушение тебя либо изгонят, либо убьют, но есть где осесть. Там твой отец точно до тебя не доберётся. Шото задумчиво помолчала, пытаясь понять собственные чувства. — Я даже немного сожалею, — Тодороки прикрыла глаза, — что этот ублюдок останется жив. — У нас нет времени для мести, да и нихуя у нас не выйдет, — Бакуго тоже откинулся на спинку стула. — Я просто хочу увести тебя отсюда. Шото слабо улыбнулась. Ей было приятно это слышать. Тодороки чувствовала эту колючую заботу Бакуго, и она нереально подкупала. — Я… В дверь постучали. — Ну, наконец-то, ебать как он долго, — Кацуки поднялся, всё ещё чувствуя себя как пружина. Киришима редко заставлял нервничать. — Бери сумки и выходим. Бакуго подошёл к двери, распахивая её почти на всю. — Где тебя черти носят? — Вот и я думаю, где же меня черти носят, — нагло ухмыльнулся ему брюнет. Бакуго не успел среагировать, немного сбитый столку, поэтому пропустил мощный удар, который вырубил его мгновенно же. Даби хмыкнул, переступая через блондина и заходя в коридор. Он дал людям позади себя знак, чтобы этого копа забирали. — Что шумите? — Шото вынырнула из дверного проёма и вздрогнула, испытав ужас. Она в страхе уставилась на Даби, потом на лежащего без сознания Бакуго и снова на Даби. — У моей маленькой сучки новый имидж, — оскалился Даби, возбуждаясь только от того, что, наконец, её нашёл. — В моде быть брюнетками? Шото развернулась, бросаясь обратно в комнату, но он схватил её за плечо, потянув назад. Тодороки смогла вывернуться и с разворота ударила его в живот, намереваясь попасть в солнечное сплетение, но Даби был выше Бакуго, и она промазала, немного неподрасчитав. — Отрастила коготки, да? — Тойя схватил её за волосы и лицом припечатал в стену. — Так я быстро их пообломаю.