Защити меня.

Изуку сидит, как на иголках, смотря только вперёд. Даби молчит, наблюдая за Мидорией в зеркало. — Мы приехали, — говорит он в пятый раз. — Выходи. Почему они приехали в это место? Именно здесь она пыталась покончить с собой, а Киришима нашёл её и вернул… Но как Даби мог узнать о нём? Об этом Мидория точно не рассказывала брату. — Почему именно сюда? — сиплым голосом спрашивает Изуку, чувствуя, как горло сдавливают спазмы. Говорить слишком больно. — Я читал твоё дело, — довольно хмыкает Тодороки, радуясь тому, что сестра спросила об этом. — В отчёте был указан этот адрес. Ты пыталась вскрыть вены, а твой доблестный полицейский нашёл тебя и помешал. Разве не романтично? Мидория всхлипывает, зажимая рот рукой. Нет, здесь всё могло бы кончиться, она могла умереть и избежать всего этого. Если бы не Киришима, если бы он только не появился, словно из неоткуда. Это так жестоко – привозить её именно в это место. — Пойдём, он нас ждёт, — Даби выходит из машины, слишком громко хлопая дверкой. Изуку отказывается верить. Нет, Даби глумится над ней, решил поиздеваться, показать это место, дать почувствовать безнадёжность своего положения. Он получает наслаждение, делая ей больно. Мидория не хочет выходить, она осталась бы сидеть и дальше в этой машине, но а вдруг… Даби не врёт? Что если за этими старыми высокими дверями находиться Эйджиро? И ему нужна помощь, её помощь. Чем она ему поможет? Если он ранен, связан или… уже убит? Вдруг брат решил ей показать его труп? Даби не торопит, словно знает, что оттянутое время – это тяжесть на её душе. Он позволяет ей мучать себя ещё сильнее. И только наблюдает. Будто видит насквозь. Дрожащей рукой Изуку всё же открывает дверь и с трудом выходит из машины. Она полна сомнений и боится верить в худшее. Пусть Киришима сбежал и бросил её. Это было бы самым лучшим исходом из всех. — Пойдём, ему не терпится увидеть свою маленькую шлюшку, — весело подмигивает ей Тодороки и первым направляется ко входу. — Я в подробностях рассказал ему, как раз за разом трахал тебя, и как ты стонала подо мной. Изуку издаёт странный звук, с трудом передвигая ногами. Нет, он бы не посмел. Зачем? А если бы такое было правдой? Что теперь Киришима думал бы о ней? О такой испорченной, пользованной. Она не заслуживала его, не имела права быть рядом с ним, смотреть в глаза. Даби первый скрывается за дверью, а Мидория ещё какое-то время колеблется. Заходить или нет? Сможет ли она войти внутрь? Даби шутит, издевается. Он там один и явно будет смеяться над её реакцией. Скорее всего, он хочет заняться с ней сексом в этом месте. Это явно в его духе. Изуку плечом толкает дверь и входит. Помещение большое и тёмное. Мидория движется наугад, видя тусклый свет, падающий из-за угла. И жутковатый голос Даби. Хочется вернуться в машину, но лучше Тойю лишний раз не злить. Мидория нервно сглатывает, приближаясь и осторожно заглядывает. — Ну вот, я же тебе обещал, что моя крошка придёт, — Даби тянет красные волосы назад, заставляя полицейского поднять голову и посмотреть на Мидорию. Изуку вскрикивает, приваливаясь к стене и чуть ли не сползая по ней. Ноги не держат. Эйджиро сидит на стуле, руки его связаны спереди, но тугие верёвки так же крепко связывают его со спинкой стула. Он весь побит и в крови, рассечённая бровь кровоточит, заливая правый глаз. Грязная тряпка завязана на рту, но и она пропиталась кровью. Киришима сперва не узнаёт Изуку, смотрит мутным взглядом. Он помнит её зелёные волосы, а тут перед ним брюнетка. Он что-то неразборчиво мычит, пытаясь сфокусироваться на девушке, но она расплывается у него перед глазами. — Чего встала, Изуку? Подойди поближе, — ухмыляется Тодороки. Но у Мидории нет сил. Она что-то бормочет и дышит через раз. Ей страшно за Эйджиро. Почему он здесь? Почему всё это не один страшный сон? Даби цокает, сам подходит к ней, хватая за плечо, тянет вверх, заставляя встать на ноги, и ведёт за собой. Изуку кусает губу, чтобы не разреветься, с трудом передвигая ногами и чуть ли не падает. Тодороки толкает её вперёд и в этот раз Мидорию ничего не держит. Она заваливается на колени между разведённых ног Киришимы и упирается лбом во внутреннюю сторону бедра. Её трясёт, и она тихо всхлипывает, пытаясь подавить поднимающуюся истерику. От её слёз никому легче не будет. Изуку так хочется прижаться к нему, обнять со всей силы и ощутить спокойствие. Но тут Даби, а она больше не имеет права касаться его. Присутствие брата создаёт одну большую угрозу для них двоих. — Ну же, можешь отсосать ему, я разрешаю, — смеётся сзади Даби. — Тебе ведь не привыкать брать в рот член. Изуку ёжится, ненавидя Тодороки всем сердцем и всё же заставляет себя поднять голову, но вздрагивает, когда её взгляд с Эйджиро пересекается. Его запястья туго связаны, но он всё же протягивает руки и дрожащими пальцами касается её волос. Словно стремится успокоить. Они не виделись столько месяцев, Мидория так истосковалась. — Изуку, — еле разборчиво говорит Эйджиро. Мидория всхлипывает, садясь на колени, и тянется к его лицу. По щекам текут слёзы, а пальцы Эйджиро стараются их стереть. Он такой холодный. И такой заботливый, даже в такой ситуации. Он всегда дарил ей тепло. Почему он так добр с ней? Изуку ведь не заслужила. Киришима снова что-то пытается говорить и Изуку кажется, что он просит её не плакать. Как ей не плакать, когда он еле живой? Когда её место здесь, только возле его ног, но никак не рядом. — Либо ты делаешь свою работу ртом, либо я пристрелю его сейчас, — звучит за спиной недовольный голос Тодороки. Изуку оборачивается и вздрагивает, потому что в руках у Даби пистолет. Он не шутил. Он действительно собирается убить Киришиму. Нет! Нет, она этого не допустит. Эйджиро единственный, ради кого она живёт и терпит это всё. Она не позволит этому произойти! — Пожалуйста, — хрипло молит его Мидория. — Отпусти его. Я ведь поеду с тобой, я останусь с тобой. Только отпусти его! Даби довольно хмыкает, наблюдая за выражением лица сестры. Ровно то, чего он хотел. Растерянная, подавленная и до смерти напуганная. А так же послушная и покорная. Сделает всё, абсолютно всё. Изуку полностью принадлежит ему. — Подойди ко мне и переубеди меня, — скалится Тойя. Изуку встаёт, но чувствует, как Эйджиро хватает её за кофту. Мидория оборачивается, видя сердитое выражение лица полицейского. Он качает головой, показывая всё своё неодобрение. О да, Киришима как всегда добр и как всегда хочет спасти её. Но сейчас поздно, слишком поздно что-то менять. — Я хочу, чтобы вы жили, Киришима-сан, — Мидория осторожно освобождает одежду из его захвата. — Поэтому я пойду с ним. Эйджиро что-то мычит через кляп, но Изуку старается не разбирать слова и направляется к Даби. Пусть он её осуждает, ненавидит и презирает. Но Мидория сделает всё, что может, чтобы сохранить ему жизнь. — Ну же, что за печальное личико? — Ухмыляется Тодороки приобнимая её за талию. — Ты увидела своего уёбка живым. Я подарил тебе такие прекрасные воспоминания на всю твою будущую жизнь. Изуку вздрагивает, когда Тодороки резко наклоняется, начиная целовать Изуку. Она не пытается сопротивляться, послушно позволяет его языку проникнуть в свой рот и лишь жмуриться, сдерживая слёзы. Она лишь надеется, что в эту минуту Киришима не смотрит на них, что ему противно до тошноты, и он отвернулся от омерзения. — Трахну-ка я тебя на глазах этого парня, — Тодороки тянет кофту вверх, захватывая бюстгальтер и оголяет женскую грудь. — Пусть посмотрит на тебя в деле. — Нет, — она дёргается, пытаясь вывернуться из рук Даби и прикрыться. — Ты моя, Изуку, даже не думай сопротивляться, — Даби хватает её за больную руку, надавливая и наслаждаясь болезненным криком. — Я затрахаю тебя в ноль у него на глазах, а потом пристрелю как собаку, заставляя тебя на это смотреть. — Отпусти его, — еле шевеля губами и прижимая повреждённую руку к груди, попросила Изуку. — Пожалуйста, пусть он уйдёт. Разве она просит о многом? Она согласна на всё, на любую прихоть Тойи, лишь бы Эйджиро остался в живых. Ей будет достаточно и того, что он будет жить где-то рядом и заниматься своими повседневными делами. Пусть он женится, заведёт семью и детей. — Нет, и это ты подписала ему приговор, Изуку. Если бы ты его не любила, то он не оказался бы здесь. Но я убью всех и всё, что тебе дорого. Чтобы ты полностью принадлежала мне. Изуку испытала панический страх. Все её надежды рушились. Неужели Киришима умрёт и она ничего не сможет сделать? Как ей помочь ему? Что ей нужно сделать?! — Ну же, — Тойя подошёл ближе и холодное дуло пистолета уткнулось ей в челюсть, надавливая и заставляя приподнять голову, — вставай на колени и работой ртом. Если я не кончу в течение пяти минут, я прострелю ему правую ногу. Эйджиро дёргался и что-то пытался говорить, но Мидория не хотела бы знать, что именно. Она всхлипнула, опускаясь на колени и жмурясь. Как бы она хотела, чтобы он не смотрел. Как бы она хотела спасти его. Но этот чёртов ублюдок не выпустит его живым. — Давай, Изуку, не заставляй меня ждать — дуло пистолета теперь упиралось в макушку. — Сперва сделай это языком, а затем возьми в рот. Мидорию трясло и она, не владея своими руками, всё же смогла расстегнуть ширинку. Она не сможет этого делать, пока Киришима смотрит. Изуку не боялась получить увечья и быть убитой. Если бы на кону стояла её собственная жизнь, то всё было бы совершенно иначе. Не страшно рискнуть собой. Не страшно умереть. Лишь бы спасти его. Только жизнь Киришимы что-то значила. Изуку подняла голову, и дуло пистолета теперь упиралось в лоб. Она смотрела в глаза Даби. Он любил опасность и контроль, ему нравилось причинять боль и страдания. Он отвратителен. — Хорошо, — Мидория привстала и дуло скользнуло по лицу ниже, пока не коснулась губ. Изуку высунула язык и повела им по стволу вверх, смотря в глаза брату. Она привстала выше, языком касаясь пальцев и переходя на руку, слегка прикусывая кожу. Даби смотрел на неё с одобрительной ухмылкой. Такая инициатива ему нравилась. — Моя развратная потаскушка, — Тодороки грубо сжал её челюсти, проталкивая ствол пистолета в рот и грубо двигает им. — Всегда знал, что у тебя прогнившая похотливая натура. Изуку схватила его за запястье, оттягивая руку и вытаскивая ствол изо рта. Она снова провела по холодному металлу языком, выше, переходя на тыльную сторону руки, к ребру ладони, а зачем крепко сомкнула челюсти, прокусывая до крови. — Сука, — взревел Даби, разжимая пальцы и пиная Изуку в плечо. Мидория упала на спину. Но не успела перевести дух, не обращая внимания на боль в руке, снова села, хватая пистолет и направляя его на Даби. — Ёбаная шалава, — рычал Тойя, ещё не замечая в руках сестры пистолет. Он смотрел на прокушенную руку и на то, как обильно кровь стекала по его руке. — Да я тебя этим самым пистолетом выебу, поняла? И он посмотрел на Мидорию, вся злость, надменность и садизм схлынули с его лица. И Изуку впервые увидела страх в его глазах. Что-то тёмное и довольное шевельнулось в её душе. Они поменялись местами, и теперь Даби был в её руках. — Положи его, Изуку. — Нет, — руки у Мидории тряслись. — Нет, Киришима уйдёт. — Пусть валит к чертям, — Тойя развёл руками в стороны. — Он нахуй мне не нужен! — И я уйду тоже, — поставила точку Мидория. Даби нахмурился. Эта сука просила о многом. И Тойя почувствовал поднимающуюся ярость. О, она поплатится за это. Он не просто жёстко её выебет, переломает несколько костей, а может даже отрежет мизинцы. — Ты не сможешь, — он стал абсолютно хладнокровен. — Ты так напугана, что вот-вот выронишь пистолет. Да и ты никогда в своей жизни никого не убивала. Так что положи пистолет и делай то, что должна. Изуку задрожала. Он был так прав… она никогда никого не убивала. Сможет ли? Да, Мидория его ненавидела, желала смерти, но убить своими руками? — Я расчленю твоего любимого у тебя на глазах, буду резать его по кусочкам, пока он не сдохнет, — Даби наклонился, протягивая руку. — Он умрёт самой мучительной смертью из всех возможных и это ты виновата в этом Изуку. — Нет, — заорала Мидория во все лёгкие и несколько раз нажала на курок, зажмурившись. Нажимала до тех пор, пока не перестала чувствоваться отдачу и звуки выстрелов. Но она всё сидела, крича и нажимая на курок. Жадно вдохнув воздух, Изуку всё же открыла глаза и увидела тело брата. Даби лежал на спине, хрипел и смотрел в потолок, в его теле было несколько кровоточащих отверстий, изо рта текла кровь. — Нет, — зарыдала Мидория, отбрасывая пистолет. Ей захотелось сжаться в комочек и исчезнуть. Но сейчас она должна была позаботиться о ком-то другом. Ноги не слушались и Изуку поняла, что не сможет встать, кое-как она поползла в сторону Эйджиро. Мидория старалась не смотреть ему в лицо, слёзы продолжали течь из глаз. Изуку сперва подёргала верёвку на его запястьях, но она не поддалась. Мидория попыталась зубами развязать узел, но не вышло. Не сразу, но до неё дошло, что Киришима что-то пытается ей сказать. — Подожди, — всхлипнула девушка, потянувшись к Эйджиро, приобнимая его и пытаясь нащупать узел у него на затылке, но так и не нашла, поэтому потянула ткань со рта вниз. — Изуку, Изуку, — взволнованный голос Эйджиро пробирал до дрожи. — Посмотри на меня, всё хорошо. Только посмотри на меня. — Нет, — Мидория уткнулась Киришиме в ногу, тихо плача, — я убила его. — Ты поступила правильно, — Эйджиро старался гладить её по волосам связанными руками. — Если бы я мог, то сам убил его. Развяжи меня, нам нужно выбираться. — У меня не получается, — Изуку чувствовала, что силы покидают её. — Я не могу… узел… — Посмотри, у него может быть нож. — Нет, — Мидория вздрогнула и отстранилась, покачав головой. — Пожалуйста, нет, я не хочу к нему прикасаться! Я не смогу… он там, и я… — Эй, — Киришима осторожно огладил её щёки, пытаясь стереть слёзы, — всё хорошо, Изуку. Но тебе придётся это сделать. Не бойся, я рядом. Я бы сделал это сам, но не могу. Изуку рассеянно качнула головой. Да, она должна попытаться сделать хоть что-то. Иначе они не выберутся. Но прикасаться к телу брата не хотелось. Она отняла его жизнь и до сих пор не могла в это поверить! — Хорошо, — Мидория зажмурилась, нехотя отстраняясь. Вновь вернувшись к Даби, она поняла, что он ещё жив. Его взгляд, полный ненависти, был прикован к ней. Тойя открывал рот, но вместо слов получалось какое-то бульканье. Даби пытался шевелить руками и схватить Мидорию, но у него ничего не получалось. Изуку боялась к нему прикасаться, но, всё же, пересилив себя, небрежно заглянула в его карманы, с облегчением обнаруживая складной нож. Как хорошо, что не нужно было идти в машину и искать там. Она бы не смогла дойти. И не смогла бы оставить Киришиму с телом брата, боясь, что Тойя всё ещё был способен убить Эйджиро. Изуку вернулась к Киришиме и с трудом разрезала верёвку у него на запястьях. — Дай мне нож, я дальше сам, — попросил Киришима. Изуку отдала ему нож и Эйджиро довольно быстро освободился. Мидория отвернулась, стараясь не смотреть на полицейского. Что теперь? Эйджиро спасён, жив и почти невредим. Ещё неизвестно, что успел сделать ему Даби. А что сама Изуку? Что ждёт её? Только пустота. — Изуку, — Киришима опустился рядом с Мидорией на колени, заключая её в объятия. Он до сих пор не мог поверить в то, что видит её и может прикасаться к ней. — Ты как? Прости, прости меня, что не верил тебе. Если бы я сразу прислушался к твоим словам, тебе бы не пришлось проходить через всё это. — Не надо, — всхлипывала Мидория, пытаясь отстраниться. — Не касайся меня. Даби был прав, я и правда… столько мужчин меня касалось, я не заслуживаю тебя, я… — Я люблю тебя, — Эйджиро сжал её лицо в своих руках, заставляя смотреть себе в глаза. — С ума сходил, когда ты пропала. Мне плевать на то, что ты не можешь иметь детей, Изуку. Мне нужна ты. Мы сбежим, покинем этот город и поселимся там, где сможем жить с тобой. Где никто не заберёт тебя у меня. — Но… — Никаких «но», нам нужно выбираться. Пойдём со мной. Не бойся, теперь всё будет по другому. Если ты и вправду что-то чувствуешь ко мне, то пойдём. — Я… да, я пойду с тобой.